Узы дружбы

– Они прекрасные дети. Но были бы они такими, если бы их учил не ты? Ирука покраснел, развернулся и сердито сложил руки на груди. – Ты не спал все это время и ни капли не попытался выручить меня, – обвиняющее проворчал он, затем подошел к Копирующему. – Какаши–сенсей. Видимый глаз Хатаке довольно прищурился. – Эй, – лицо Какаши засияло в приветствии. – Я знал, что ты со всем справишься сам, Ирука–сенсей, – оправдывался Хатаке хриплым голосом. – Хммм. Мог хотя бы открыть глаза и поздороваться. Дети очень сильно волновались. – Э–э–э… ну…, – дзёнин попытался прочистить горло, запустив одну руку в свою растрепанную шевелюру. – Да, ладно… так получилось… Он не принимает беспокойство о себе от других. Ирука с возрастающим весельем наблюдал за Какаши, принявшим сидячее положение на кровати, бедолага дзёнин смотрел по сторонам, не иначе, как в поисках своего хитая, гений всячески избегал взгляда на него, Ируку. – Да, Какаши–сенсей, – Ирука усмехнулся, радуясь, что теперь его очередь ставить Копирующего в неловкое положение. – Не знай я тебя хорошо, то подумал бы, что ты боишься собственных учеников. – Вынужден признать, что ты знаешь меня лучше, чем думаешь, Ирука–сенсей, – в хриплом голосе был тонкий намек на раздражительность, Какаши потянулся за хитаем, лежащем на тумбочке около кровати. И вздрогнул, когда заныла рана, потревоженная слишком резким движением. Ирука не переставал улыбаться, не обращая внимания на ворчливость дзёнина. Какаши прикрыл глаза, повязав на лоб хитай, затем недовольно впился взглядом в невозмутимого чунина. – Ничего хорошего из этого бы не вышло. В последние дни ребята и так волнуются непозволительно много, – на скрытых маской губах заиграла робкая улыбка, когда взгляд Копирующего зацепился за белые лепестки нарцисса. Он посмотрел на Ируку слегка хмуро, но насмешливо. – Что с тобой случилось? – А? – Это, – Какаши кивнул на что–то, привлекшее его внимание на лице чунина. Ирука ничего не понял, тогда Копирующий ткнул пальцем на свое, проведя пальцем по щеке. – Царапина. Как ты заработал её? Ирука машинально коснулся указанной царапины, полученной во время обезвреживания ловушек прошлой ночью. Рана была неглубокой, а после того, как ее промыли, Ирука благополучно о ней забыл. Но теперь, когда сенсей о ней вспомнил, то перед глазами встала картина того, как он выворачивал себе мозги, пытаясь понять, как обезвредить ту или иную ловушку. – Следствия того, как я пытался влезть к тебе в окно, – с сарказмом произнес Ирука, потерев царапину. – Не та ли ловушка, что спрятана поперек подоконника? – Какаши веселился от души. – Моя любимая! Ирука закатил глаза. – Ага, все из–за нее, – фыркнул он. – Хммм…, – Какаши внимательно, исподтишка следил за чунином, плечи гениального ниндзя поникли. – Неудачно, – с сожалением вздохнул Копирующий. Ирука подумал, что сейчас ему принесут извинения, но Хатаке его ожиданий не оправдал. – Ты должен были лишиться глаза. – Что? Почему ты…! – Шучу, Ирука–сенсей. Я просто шучу! – криво улыбнувшись, дзёнин выставил перед собой руки. Наверняка сия улыбка должна была называться невинной… Что тут же напомнило Ируке их первую встречу с дзёнином перед чунинскими экзаменами. Тогда–то сенсей и познакомился с немного черным и довольно своеобразным чувством юмора Копирующего. У Ируки до сих пор болела от этого голова. Вена на лбу вздулась с новой силой. Он вздохнул и непроизвольно сжал руки в кулаки. Какаши только–только пришел в себя после ранения, как молитву повторял чунин про себя. Не надо орать на пациента, который едва продрал глаза. Даже если он ведет себя, как засранец. Раздражение на дзёнина исчезло, стоило Ируке заметить, каким бледным было лицо Копирующего. Несмотря на то, что Какаши не переставал шутить и язвить, Ирука не пропустил мимо глаз, как тот поморщился, когда тянулся за хитаем. Сенсей нахмурился, сообразив, что Копирующий навалился на здоровый бок. Видимо, по–другому гению было сложно оставаться в вертикальном положении. Волнение усилилось, стоило Хатаке закашлять и болезненно уткнуться лбом в колени, скривившись от снедающей тело боли. – Боже! Позвать доктора? Может тебе снова лечь? Или воды? – Ирука действительно волновался за Хатаке. – Ирука–сенсей, – Какаши выглядел не на шутку удивленным, когда смог–таки отдышаться. – Ты слишком сильно волнуешься. – Я «что»? – Ирука никак не мог понять, почему его нервы не выдерживали, если речь шла о Какаши. – Это я–то волнуюсь? Ирука встал, поправил подушку Копирующего, потом толкнул дзёнина, заставляя его лечь. И лишь после этого впился в Хатаке бешеным взглядом, но в ответ получил только довольный прищур гения. Чунина подобное легкомыслие всегда выводило… из себя! Внезапно Ирука понял, что для него одного это слишком много. Собственное волнение, возмущение доктора Харуки, обеспокоенные лица детей – все это превратилось в гневный поток. – Разве я не должен был заволноваться, когда Наруто сказал, что ты пропал? Не должен был хотя бы попытаться узнать, что с тобой? Остаться рядом с тобой на протяжении всей ночи, лишь бы быть уверенным, что с тобой ничего не случится? – он не сразу понял, что кричит. Какаши замер. Единственный видимый глаз расширился, впившийся в Ируку со странной эмоцией. Один удар сердца и как результат – прищуренный взгляд. Лицо, которое было практически нечитаемым большую часть времени, сейчас и вовсе застыло маской, полностью лишенной эмоций. Ирука физически почувствовал вставший между ними барьер. Что–то из сказанного им стало ударом ниже пояса. Какаши поклонился ему настолько чопорно, насколько позволяло его положение в постели. – Я побеспокоил вас, Ирука–сенсей, – с официальной жестокостью произнес Копирующий. – Волноваться обо мне было очень любезно с вашей стороны, но больше не стоит. Извините, что доставил вам столько неприятностей, – фальшивая улыбка. – Теперь со мной все нормально. Можете уйти, если хотите. Простите, что вам пришлось потратить на меня ваше драгоценное время, Ирука–сенсей. Ирука едва не зарычал. – Я не это имел в виду, – весь его гнев испарился, стоило ему услышать, с каким уничижением Какаши говорит о себе. – Прости…, я кричу на многих людей, когда они тупят, не важно, генины они или дзёнины, – робкая улыбка. – Ммм…, я хочу сказать… ты должен лучше заботиться о себе. Истощение организма, наряду с чакровым истощением, не ерунда. Мои ученики в академии и то знают, как ограничить расход чакры и… – И человек, который не может контролировать свою чакру, опасен для себя и своей команды, – Какаши сухо повторил слова чунина, которые Ирука недавно декламировал седьмой команде. На скрытой маской губах играла крошечная улыбка. Он не собирался высмеивать Ируку. – Однако, чакровое истощение это меньшее из зол, с которыми нам приходится сталкиваться. И ты это знаешь, – мягкий упрек. – Да, но…, – Ирука лишь покачал головой. – Но после миссии ты должен был немедленно обратиться в больницу. О чем ты думал? В палате застыла неуютная тишина. – О том, что наступил вторник, – прошептал Копирующий своим низким голосом. – И? – По вторникам мы встречаемся за ужином, – Какаши легонько сжал край одеяла, жест вроде бы бессознательный, но означавший, что дзёнин смертельно серьезен. Ирука нахмурился, автоматически потерев шрам, и глядя на Какаши с искренним недоумением. Глубокий смысл последних слов Копирующего совершенно от него ускользал. Он знал, что Какаши дзёнин и на мир смотрит под абсолютно другим углом, так что самое мудрое решение, которое Ирука мог принять, это просто смириться с тем, что они такие разные, и жить дальше. Но сейчас было слишком очевидно, что Какаши что–то беспокоит, поэтому Ирука всеми силами пытался понять, что именно. – Встретились бы на следующей неделе, – попробовал он. – Не смог бы, – вздохнул Копирующий, опустив глаза, внезапно заинтересовавшись своими коленями. – У меня миссия. Они снова отсылают его? Но он же только что вернулся. Ирука разозлился, но промолчал. После нападения на Коноху все работали в поте лица над ее восстановлением. – Ладно, тогда, через вторник. – Ты не понял! – Какаши резко поднял голову, уставившись на чунина с непонятными эмоциями, бушевавшими в прищуренном глазу. – У меня больше нет свободных вторников! Ирука был потрясен. Обычно Копирующий ниндзя вел себя холодно и собрано. Казалось, ничто не в силах потревожить его спокойствие. Сенсей порой не понимал, восхищается он подобным самообладанием дзёнина или волнуется о том, что оно могло означать. Хокаге посылает его на секретную миссию, вернуться из которой у Копирующего остается всего лишь крохотный шанс? Внутри обдало холодом. – Ч–что ты имеешь ввиду? – прокаркал он, горло внезапно пересохло, и Ирука неловко плюхнулся на неудобный стул, осторожно прикоснувшись к бледной руке. Какаши молчал. Вздыбленные серебряные волосы отлично скрывали его лицо. Его молчание длилось так долго, словно ему требовалось чересчур много сил, чтобы заговорить. – Дети учатся довольно быстро. Наруто и остальные…, они не настолько плохо показали себя на этом чунинском экзамене, – медленно произнес Хатаке. – Пускай они не смогли сдать его, но уверен, что со следующим они точно справятся. И больше не будут моими учениками. И мы уже не сможем встречаться по вторникам, – в тихом голосе отчаянно сквозили нотки горечи. – У двух бывших учителей пропадет причина встречаться… Не надо будет обмениваться информацией о детях…, говорить о миссиях…. Не так много осталось вещей, которые ты захочешь обсуждать. Хорошо… можно подумать, что я привык к этому, но я честно рад твоей компании и… Какаши быстро взял себя в руки, на секунду прикрыв глаза, потому что ему показалось, что Ирука улыбается, а ему от этого только больнее. – Прости, Ирука–сенсей, не знаю, что на меня нашло, – Копирующий застенчиво поскреб затылок. – Умоляю, не обращай внимания на бред, который я только что нес. Ирука был в шоке. Он не знал, смеяться ли ему над логикой Какаши или чувствовать себя оскорбленным, потому что дзёнин думал, будто Ирука встречается с ним исключительно из желания побольше узнать о детях. Он сидел около постели обычно безумно самоуверенного шиноби, одного из элиты… Который совершенно асоциален и не опасней, чем любой ребенок из его класса. Но ведь это было правдой, не так ли? В детстве Наруто старался добиться признания окружающих через глупые шутки, Какаши, судя по всему, хотел того же. Не как элитный шиноби, а как человек. Человек, которому не чужды эмоции и желание дружить. Слабости, о которых ниндзя никогда не говорят. Какаши по–прежнему ему улыбался; улыбкой человека, у которого слишком много в жизни пошло кувырком. Улыбка с капелькой надежды на то, что в будущем все может быть по–другому, гораздо лучше, главное, не сворачивать с намеченного пути. Несмотря на видимость порядка, Копирующий выглядел несчастным. Переутомление и боль от потревоженной раны стали той трещиной, что испортила безупречный, неуязвимый фасад, показав спрятанную под ним личность. У Ируки от сочувствия сжалось сердце, он с трудом подавил желание обнять этого невозможного человека. Но он не имел права жалеть столь сильного шиноби, который прекрасно справлялся со всеми выпавшими на его долю ударами судьбы. И вряд ли можно прогнать его застарелую боль простым объятием, что обычно срабатывало с маленькими детьми. Он прикусил губу и сделал вид, что серьезно раздумывает над его словами. – Верно. У нас нет причин встречаться по вторникам, когда дети перестанут быть твоими учениками… Какаши отвел глаза, стараясь не выдать, как ему плохо, но опущенные плечи выдавали его с головой. – …но ведь друзья могут встречаться когда угодно. – Друзья? – больше Ирука ничего сказать не успел, потому что Какаши уставился на него, выпучив глаз. В котором без труда читалось удивление. – А мы друзья? Сдерживаемый смех, серьезное выражение лица и почти искренний вопрос, над которым Ирука думал с ложной серьезностью. – Дай–ка подумать, – сенсей торжественно поднял руку. – Я волнуюсь о тебе, когда ты на миссиях? Да. Готов ли я отправиться на твои поиски, когда тебя нет слишком долго? Думаю, что ответ очевиден. Нравится ли мне твоя компания? Полагаю, что – да. А теперь, при всем моем опыте заведения друзей, могу сделать вывод, что мы точно друзья, – серьезным тоном закончил Ирука и выгнул бровь. – Или у тебя есть причины считать иначе? Какаши почесал затылок и уставился в потолок, будто там написан ответ. – Хммм…, – глубокомысленно промычал Копирующий. – Должен признать, что у меня есть проблемы с созданием друзей, так что в этом вопросе я полностью полагаюсь на ваш опыт, Ирука–сенсей. Хатаке покосился на Ируку, затем широко улыбнулся, но его взгляд при этом оставался серьезным. – Мы – друзья. Ирука расхохотался. Они инстинктивно потянулись друг к другу, обнялись, не переставая смеяться, как пара придурков. У Ируки на сердце стало теплее, когда он заметил счастливую улыбку Какаши и почувствовал его крепкие руки на своих руках. Но в следующее мгновение дзёнин стал ужасно застенчивым и смущенным, словно не знал, как сделать следующий шаг. – Устал. Хочу спать, – заявил он, нырнув под одеяло, совершенно отказываясь отрыто иметь дело с таким странным понятием, как «создание друзей». Положение, абсолютно чуждое для него. Ирука улыбнулся и покачал головой. Интересно, он хоть когда–нибудь поймет своего странного друга? – с нежностью подумал учитель. Ответом ему стал преувеличенно громкий храп. Ирука гневно закатил глаза и встал, чтобы уйти. И когда почти дошел до двери, он расслышал тихие, предназначенные исключительно для его ушей слова. – Спасибо, Ирука. За все. Ирука улыбнулся и спокойно прикрыл за собой дверь. В любое время, мой друг… В любое время. Конец