Узы дружбы

Когда Ирука открыл глаза, комнату заливал яркий солнечный свет. Он выпрямился, пару раз мигнул, поправил растрепавшийся за ночь хвост, затем огляделся вокруг. Перед тем, как все–таки заснуть, он отметил, что небо окрасилось слабым оттенком розового, предвещая скорый рассвет. Но теперь Ирука думал, что сейчас приблизительно полдень, никак не меньше… Сенсей встал, прищурив глаза, и соизволил повернуться к Копирующему. Под утро лихорадка Какаши пошла на спад, но Ирука все равно чувствовал себя виноватым перед ним. Он не должен был спать, от него требовалось следить за состоянием Хатаке. Какаши по–прежнему крепко спал, даже маска не скрывала его легкого дыхания. Ирука аккуратно положил ладонь ему на лоб. Не горит, температура была нормальной, как у вполне здорового человека. Словно почувствовав прикосновение, Какаши на секунду дернулся, но не проснулся, а лишь сильнее зарылся носом в одеяло, отчего пепельные волосы растрепались больше обычного. Ирука изо всех сил старался не рассмеяться, глядя на эту трогательную картину, но радостную улыбку сдерживать не стал. Дзёнин до сих пор нуждался в основательном отдыхе, но в целом больше ничего страшного его здоровью не угрожало. Решив размять уставшие ноги, Ирука подошел к окну. В солнечном свете внутренний двор госпиталя выглядел намного привлекательней и оживленней, благодаря беспрерывному мельканию медперсонала, пациентов и их посетителей. Ирука улыбнулся. Даже воспоминания, мучившие его ночью, померкли в свете нового дня. В четверг утром у Ируки не было ни одного занятия в академии, что давало учителю лишнюю возможность выспаться и спокойно привести себя в порядок, прежде чем он шел на дневные уроки. Он уже собрался уйти домой, как неожиданно услышал знакомый голос, орущий на своих товарищей по команде. Ирука прикрыл глаза, устало потерев переносицу. Если бы он не узнал эту чакру, то, несомненно, все его сомнения относительно приближающейся личности развеялись после того, как учитель узнал этот голос. Своей шумностью пацан напоминал бешеного слона. Обреченно выдохнув, Ирука подошел к двери и остановился. Годы многолетней практики помогли ему предсказать движение. Он безошибочно выбрал момент, чтобы схватить это белокурый комок энергии за шиворот, стоило тому лишь ворваться в палату. – Како…! – Наруто извивался, как маленькая мегера. Он кое–как выкрутился из захвата сенсея, плюхнувшись на задницу, потом молнией вскочил на ноги и, скалясь, повернулся к Ируке с кунаем наизготовку. Учитель против воли почувствовал прилив гордости за любимого студента, отметив, что мальчишка быстро сориентировался и принял защитную стойку. Ируке казалось, что Наруто взрослеет от встречи к встрече. Правда, сейчас он смотрел на Узумаки с нарочитой строгостью. – Наруто! – шепотом рявкнул он. – В госпитале надо вести себя тихо! Мальчишка расслабился и убрал оружие. – Ирука–сенсей! – Наруто крепко прижимался к любимому сенсею, вцепившись в него мертвой хваткой. – Все, Наруто, успокойся, – Ирука с огромным трудом оторвал от себя мальчишку, удивленно на него взглянув. – С тобой все нормально? Что случилось? Увы, получить ответ он не успел, потому, что в следующий момент дверь отворилась и в палату влетела кипящая от возмущения Сакура. – Придурок! – крикнула она Наруто, для пущей убедительности своих слов, пригрозив сокоманднику кулаком. Коротко подстриженные в результате чунинских экзаменов волосы растрепались, а по голосовым данным Сакура ничуть не уступала Узумаки. –Идиот, это госпиталь, здесь ведут себя прилично! И…, – заметив Ируку, куноичи мгновенно осеклась и разом превратилась в очаровательную юную девушку с превосходными манерами. – Здравствуйте, Ирука–сенсей. – Ммм, привет, Саку… – Я хотел прийти сюда как можно скорее, – прервал чунина Наруто. Повернувшись к девушке и сложив руки на груди, мальчишка выразительно надулся. – Это не повод орать, как ненормальному, и бегать по коридорам госпиталя! – прошипела Сакура, заводясь с полуоборота, зеленые глаза заметали молнии, голос срывался на высокие ноты. – Во всем виноват Саске! – Не смей винить в этом Саске–куна! – Но он такой медлительный! – Не все такие шумные, как ты! – Наруто, Сакура… хватит, я очень прошу…, – Ирука вклинился между ссорящимися подростками, призывая обоих к тишине. Сенсей махнул в сторону спящего дзёнина. – … Слушайте меня, вы оба чересчур раскричались, – дети напрочь его проигнорировали, явно не расслышав, что обращаются именно к ним. На лбу вздулась вена. И тогда у Ируки лопнуло терпение. – Тихо! Или вы разбудите Какаши–сенсея! – вышел из себя учитель. Подростки как по команде притихли, пристыжено опустив головы, потом развернулись к постели больного, вспомнив цель своего визита в госпиталь. – Какаши–сенсей…, – Наруто на цыпочках подошел к кровати наставника, осторожно примостившись у самого края постели, будто боялся, что от его прикосновения дзёнин рассыплется. Ирука только закатил глаза, глядя на эту картину, считая, что теперь Наруто напрасно ведет себя таким тихоней, особенно после недавнего шумового представления в его же исполнении. Чунин внимательно посмотрел на своего любимого ученика. Наруто склонился над раненным, глядя на Копирующего серьезным и печальным взглядом. Голос Узумаки звучал хрипло, словно ему приходилось с усилием выдавливать из себя слов. Он заботливо подоткнул больничное одеяло вокруг спящего дзёнина. Сакура встала с другой стороны, сжимая в руке несчастный нарцисс, который принесла в подарок. – Он, правда, выглядит ужасно уставшим, – тихо и с напряжением произнесла она. Дети расстроены,… понял со вздохом Ирука. Но стоит признать, что Какаши и в самом деле имеет не лучший вид. По сравнению с прошлой ночью, цвет лица Хатаке значительно поправился, но абсолютно здоровым человеком Копирующего не назвать. Под глазами залегли глубокие тени, больше похожие на синяки. Серебряные волосы торчали во все стороны, и, не смотря на маску, сейчас Какаши выглядел безумно молодым и страшно уязвимым. Одетый лишь в тонкую больничную одежду, а не в привычную дзёнинскую форму, Какаши казался невероятно хрупким. Одна бледная рука лежала вдоль тела, а вторая покоилась на животе с воткнутой в запястье иглой. Вены больше не просматривались сквозь тонкую кожу, вместо них стали заметны тонкие линии старых шрамов вдоль обеих рук. Бледный. Хрупкий… Человек. Трудно было узнать легендарного, неукротимого Шарингана Какаши, шиноби, которого невозможно убить, согласно гуляющим о нем слухам, в этом, слишком очевидно смертном человеке, лежащем перед ними на больничной кровати. Ирука прикусил губу, сердце наполнилось уважением и состраданием к дзёнину. Наверное, нелегко, когда тебя назначают на миссии, за которые никто, кроме тебя не возьмется, потому что ты Шаринган Какаши и все прекрасно знают, что ты обязательно справишься. А ты ведь тоже человек, как и все остальные. Настроение в палате с каждой секундой становилось все мрачнее и мрачнее, генины смотрели на своего бессознательного наставника обеспокоенными и грустными глазами. Ирука взял себя в руки и улыбнулся, надеясь, что сможет разрядить угнетающую обстановку. – Конечно, Какаши–сенсей выглядит уставшим, – Ирука ободрительно растрепал светлые волосы Наруто. – В последнее время он задействован в чересчур многих миссиях, так что, ребята, будьте паиньками и не доставляйте своему учителю слишком много проблем, – сенсей с нарочитой строгостью погрозил приунывшим подросткам. За что в ответ и получил веселый смешок от Сакуры. – Все нормально, не беспокойтесь. Доктор сказал, что у него истощение чакры, потому что Какаши–сенсей переусердствовал с использованием шарингана и... – Я знаю! Знаю! – Наруто взволновано подпрыгнул, мигом позабыв о недавних тревогах. – Сакура–чан, помнишь, то же самое было в стране Волн! – Узумаки чрезвычайно гордился вовремя всплывшими воспоминаниями. – Мы спокойно шли, а потом – бац! Какаши–сенсей спал с лица! Весело, ничего не скажешь! – Наруто хлопнул себя по колену и нервно хохотнул. Ирука смотрел на странно веселящегося Наруто с все возрастающей тревогой в душе. У него была теория насчет того, как неразумно нужно было использовать чакру, чтобы впоследствии все обернулось крахом. Хороший же пример Какаши привел своим студентам! Мысленно Ирука был готов его за это убить. Пускай Копирующий только проснется, они обязательно об этом поговорят. Но сейчас у него есть крохотный шанс вправить детям по этому вопросу мозги. – Наруто, это вовсе не смешно, – сенсей заговорил хорошо поставленным лекторским тоном. – Истощение чакры не лучший повод для смеха. Узумаки согласно закивал, выглядя при этом ужасно виноватым. Ирука внимательно оглядел остальных членов команды номер семь, проверяя их на внимательность. – Хороший ниндзя должен отлично знать собственные пределы. Победа над врагом будет пустой, если после этого вы сами умрете от перенапряжения, правильно? Шиноби, который не контролирует запасы своей чакры, опасен для себя и товарищей по команде… Он хотел углубиться в обсуждаемую тему, но заметив враз потускневший взгляд Наруто, передумал. Сакура оказалась более тактичной. – Ирука–сенсей? – попыталась уйти от темы куноичи. – Вы, наверное, и сами устали. Медсестра сказала, что вы просидели здесь всю ночь, – Сакура улыбнулась, когда он кивнул. – Пойдемте, я угощу вас кофе. – И завтраком! – Наруто с энтузиазмом направился к двери. – В больничном кафе есть неплохой рамен, конечно, не такой вкусный, как в Ичираку, но хоть что–то! – Наруто, я не думаю, что рамен на завтрак…, – Узумаки его уже не слышал. – Пойду, удостоверюсь, что он ни во что не вляпается, – Сакура сжала руки в кулаки, разозлившись на умчавшегося по коридору сокомандника. В палате сразу стало оглушающе тихо, тогда Ирука повернулся к стоящей в углу одинокой фигуре. – Если хочешь, можешь подойти, – он улыбнулся. – Ты же знаешь, истощение чакры не заразно. Саске впился в него тяжелым взглядом прищуренных глаз. Он проскользнул в палату вслед за своими шумными друзьями, и все это время аккуратно стоял, примостившись к стене у двери. Сложив руки на груди, Саске сосредоточенно не смотрел ни в сторону кровати наставника, ни на Ируку. На мгновение в темных глазах промелькнула нерешительность, но потом Саске отлепился от стены и спокойным шагом подошел к постели учителя. Но все же его движения отдавали некоторой скованностью, так что эта наигранная веселость не обманула Ируку. Саске остановился рядом с Ирукой, они синхронно опустили глаза, глядя на спящего дзёнина. – С ним, правда, все будет в порядке? – за ровным тоном своих слов Учиха тщательно маскировал беспокойство. Ирука моргнул, он не ожидал, что обычно равнодушный Саске станет так волноваться. – Да, с ним все будет в порядке. Доктор сказал, что Какаши–сенсей должен хорошенько отдохнуть, а так все с ним нормально. Саске медленно кивнул, выдыхая. – Я так и думал, – Учиха осторожно положил ладонь поверх больничного одеяла. – Когда он не пришел на тренировку вчера вечером… и этим утром…, мы спрашивали о нем в штабе, там нам сказали, что ночью его забрали в больницу… и я так… мы…, – Саске с силой сжал в пальцах несчастное одеяло, опустив голову, не зная, что еще можно сказать. Ирука сузил глаза. Он отлично представлял, с кем поговорили подростки в отделе распределения миссий. Теперь ему стало ясно, почему генины настолько взволнованы. Изумо и Котетсу. Эти двое просто обожали дразнить генинов. Они наверняка напугали команду номер семь, сказав, что их наставник на смертном ложе, никак не меньше, и если они хотят увидеть его хотя бы в последний раз, то им надо спешить. Но внутренне Ирука даже радовался такому повороту, потому что в данный момент наследник клана Учих, как никогда в жизни, выглядел на свой настоящий возраст. У преподавателей не должно быть любимчиков, но было слишком заметно, что Какаши с Саске близки друг другу, точно так же, как сам Ирука близок с Наруто. Пока Саске учился в академии, он показывал просто превосходные результаты. Он справлялся с любым заданием с пугающей, взрослой настойчивостью. Недоступный, полностью ушедший в себя, он накрепко завяз в собственных мыслях, чтобы волноваться о ком–то, кроме себя. Ирука всегда тихо страдал от того, что ему так и не удалось достучаться до Саске. Тяжелый, временами маслянисто–холодный взгляд был слишком неуместен на бледном юном лице, глядя в который Ирука испытывал безумное разочарование. На душе потеплело лишь от одного вида взволнованного подростка. Ирука улыбнулся, с благодарностью глядя на спящего дзёнина, хорошо, что Какаши сумел найти подход к Саске, с которым лично Ирука потерпел полное поражение. Седьмая команда сложилась великолепно. – Не волнуйся, – Ирука легонько сжал плечо Учихи. – Никто не желает потерять того, кто ему дорог, правда? Саске сглотнул, кивая, в это мгновение они с Ирукой были ближе друг другу, чем когда–либо в прошлом. Но всего на мгновение, потому что в следующий момент Учиха резко выпрямился, не обращая внимания на руку чунина у себя на плече. – Черт! – лицо Саске застыло холодной маской отчуждения, пока он старался скрыть свою оплошность. – Трудно будет привыкнуть к новому наставнику, когда только привык к первому, – пробурчал Учиха, скосив глаза на чунина, словно проверял, верят ли его словам. – И это тоже, – сделав вид, что верит ему, с улыбкой ответил Ирука. Саске смотрел на него с недоверием, видимо ожидал, что его высмеют, и уже готовился провалиться сквозь землю от стыда. Когда убедился, что ни того, ни другого не последует, расслабился. В черных глазах, как показалось сенсею, промелькнула благодарность за понимание. – Хн, – Саске пожал плечами, губы сложились в хищный оскал. Спрятав одну руку в кармане шорт, второй юный гений помахал бывшему учителю. – Сакура с трудом справляется с добе в одиночку. Пойду, проверю, чтобы этот кретин не втравил нас в такие неприятности, за которые нас с позором выкинут из госпиталя. Саске говорил почти с любовью. Улыбка Ируки стала шире, когда он смотрел на захлопнувшуюся за его спиной дверь. Да, седьмые стали великолепной командой.