La ville lumière / Город огней

      Карета скорой неслась по проспекту. Вой сирен разрезал праздничную шумиху, и толпа встречавшая день винодела краем глаза провожала шумный автомобиль. Агрест запинаясь бежал по крышам, стараясь не упустить реанимобиль из виду, ведь сейчас он все дальше от него увозил единственную женщину, ради которой он мог бы дышать. Каждый шаг давался все тяжелее, прыжки становились невозможными, бессилие воли становилось бессилием физическим. Он спотыкался, падал, разбивал кирпичи дымоходов, мешающих его пути. Нуару хотелось одного — чтобы с ней все было в порядке, он не сумеет пережить иного расклада. Адриан корил себя, истязал изнутри за все, что успел ей наговорить. Да, у его ярости тогда была почва. Он был так зол в тот момент и не мог даже предположить, что его слова могут оказаться последними сказанными в ее жизни. Он сам пустил ей пулю в сердце, даже не имея при себе пистолета. За это он себя никогда не простит. И пусть она солгала, пусть, только бы она осталась жива, тогда придет день, и она все сможет объяснить, только бы…только бы…       Сколько раз Маринетт видела из окна реанимобили с красными крестами, пересекающие перекресток под окнами ее офиса в разных направлениях. Теперь она сама оказалась в этой машине. Она безуспешно хваталась за обрывки фраз парамедиков, долетавших до ее ослабевшего сознания. В ушах все время был жуткий звон и что-то вроде жужжания. Страшное чувство ледяного удушения не отступало. Пальцы рук и ног онемели. Одежду резали ножницами. Инспектор едва чувствовала, как надевают манжету тонометра, как делают первую инъекцию. Едва понимала и то, как мешком амбу стараются раздышать ее спазмированные легкие. Рефлекторный вдох едва не разорвал ей грудь изнутри, когда воздух наполнил ее. Затем началось неконтролируемое дыхание. Она была неподвижна, но приступы паники с головокружительной скоростью кололи иголками ее разум. Холодовой шок перетекал во вторую тяжелую фазу. Маринетт отдаленно слышала, как врачи суетятся и как снижается скорость пульсовой волны, отражающаяся зелеными пищащими колебаниями на мониторе. Сильные боли огнем проливались в артериях, питающих мышцы, хотелось немедленно освободиться от их страшных тисков. Она не могла говорить, контролировать свое тело, даже приподнять ставшие такими тяжелыми веки Дюпэн-Чэн уже была не в силах. Ее постепенно окутывал страшный болезненный холод — это начинался коллапс, давление снижалось. Боль душила, сердце, бившееся в панике при падении, в один прекрасный момент прекратило сокращаться. Все, что она в тот момент она слышала, проваливаясь в темноту — громкий голос мужчины, кричавшего что-то про «ЭМД». Она смаковала эту фразу, оставшись запертой где-то во тьме как последнее услышанное. А за пределами ее сознания ЭМД оказалось медицинским диагнозом, который означал остановку биения сердца.       Вечностью показались следующие пару минут. Скорая подъехала к приемному покою. Девушку, укутанную в термоодеяло, с подключенными растворами, которые поддерживали члены бригады переправили в помещение больницы. Едва двери закрылись на парковке оказался запыхавшийся Адриан в своем обычном обличье. В больницу его не пустили, с той стороны был подъезд к реанимационным боксам. Он кинулся к скорой, рассчитывая еще застать там Маринетт, но увидел лишь мокрую кушетку и лоток с окровавленными бинтами. Он оббежал машину и увидел уставшего водителя. — Мсье, — говорил он, страшно хрипя, — где девушка?! Что с ней? Девушка в одежде патрульного… моя невеста… — Не знаю парень, там столько криков было в скорой, у меня нет обзора из-за перегородки, не видел, что с ней. — А кричали то что?! — Что сердце у нее остановилось… не знаю, парень, мне искренне жаль. В такой сезон оказаться в ледяной воде — верная смерть, тем более с ранением в грудь, — он закурил сигарету и откинулся на сиденье, — дай Бог быстро отмучалась.       У Агреста ослабели колени, подкосились ноги, и он сполз на асфальт, безуспешно хватаясь за воздух. Слова обухом ударили его по голове. Он растерялся. Был полностью обескуражен и шокирован. Тело не слушалось, он не понимал ни места, где находится, не осознавал течения времени. Пальцы на мгновение приросли к холодному корпусу скорой, а затем она медленно растворилась, перестала ощущаться вовсе. Осталось лишь кольцо из густого мрака и бесконечная тишина. Он ощущал себя под куполом из боли, закрывающей его от остального бренного мира. Вина единственное чувство, оставшееся ему доступным. Сколько он так просидел на парковке — так и не понял. Но придя в себя уже не видел ни реанимобиля, ни скорой. Он был на скамейке у входа с бутылкой воды. Откуда она появилась в его руке, кто его сюда привел — он не понимал. Тревога сводила его с ума. И он бы и дальше падал в ее раскрытые объятия, если бы не мощная пощечина, огнем рассеявшая весь этот кокон из мрака. Адриан поднял глаза и увидел перед собой друзей. — Нино? — удивленно взглянув на друга, протягивающего ему ладонь, Агрест встал с места — Очнулся! Бог мой, Алья битый час пыталась достучаться. Чувак, нельзя же так. Приди в себя. — Ты что тут делаешь? — За тобой приехали. Звонил твой отец, сказал, что ты здесь. — Мой отец? — Ууу… да ты вообще где был то последние четыре часа? — Четыре часа…— тихо повторил он. — Так, давай поднимай его, — Алья подошла и взяла друга под локоть, — отвезем тебя домой, тебе тоже нужно отдохнуть. — Маринетт… Меня не пустили, это реанимационный корпус. Я не успел. Водитель сказал, что у нее сердце остановилось. Столько ей наговорил, а теперь ее нет. Алья приложила руку к губам, чтобы не всхлипнуть, но потом взяла себя в руки. — Она жива. Слышишь? — рыжеволосая забрала воду у него и брызнув себе на ладонь умыла его, стараясь привести в чувства, — Маринетт жива. Перевели в палату, за ней смотрят сотрудники больницы. Сердце бьется, его запустили сразу же еще в скорой, — Алья нервно оглянулась на приближающийся шум толпы, — Адриан, тут полно репортеров, готовых растерзать тебя вопросами. Если прицепятся, нам тебя не спасти. Они уже час штурмуют главный вход больницы в надежде взять интервью у словившего пулю полицейского, которого из ледяной Сены вытащил сам Бражник. Твой отец вместе с родителями Мари, они решают вопрос с разгоном толпы и ее безопасностью. Эти стервятники еще не знают вообще ничего. Пока еще ими не установлена личность и ее лицо не мелькает по всем каналам, поехали, родной, мы все тебе расскажем по дороге.       Они оттащили друга к машине и помогли забраться в салон. Неприметный седан покинул парковку, проезжая мимо толпы озверевших репортеров, штурмовавших главный вход. В это время только Габриэль Агрест наблюдал за неприметной синей машиной, которую вел Нино. Он стоял у окна в больничном коридоре, стараясь хоть немного контролировать ситуацию. Инспектор пришла в себя в палате полной кучи шумных мониторов еще два часа назад. Нежные руки матери все это время сжимали ее холодную ладонь. Палата была оцеплена личной охраной Агреста старшего, который очень долго о чем-то беседовал с Томом, отцом бедной Маринетт. Затем в палату вошел врач. — Мадмуазель Дюпэн-Чэн. Ваши анализы готовы. Должен сказать, что я изумлен. Зная ваш анамнез, все что случилось этим вечером, я пребываю в некотором смысле в приятном шоке. Практически все в порядке. Вам страшно повезло. Ваш организм очень крепкий и то, что вас так скоро достали из воды и оказали помощь стало решающим фактором. Выстрел был с расстояния метра в два-три? — Да, я плохо помню человека, но расстояние метра два было. — У вас ушибы ребер от падения в воду, пара гематом по телу, а вот пулевое ранение… выстрел пришелся в грудь, но на вас был жилет. — Да, таковы правила. — Они спасли вам жизнь, мадмуазель Маринетт, пуля стала бы смертельной, придись выстрел в голову. У вас гематома в области наружных межреберных мышц справа от грудины. Небольшая по площади повреждения, жилет вас защитил. Мы понаблюдаем вас еще несколько дней, будем контролировать анализы, чтобы никакая инфекция не присоединилась на фоне переохлаждения, а также усиленно займемся проверкой вашего сердца. У вас был эпизод электромеханической диссоциации, это феномен, при котором наблюдается отсутствие механической активности сердца при наличии электрической. Простым языком это остановка сердца, одна из ее форм. Прогноз часто плохой, но вы явно в числе везунчиков. — Спасибо, — устало произнесла девушка, закрывая глаза. — Не утомляйте ее, сейчас мадмуазель должна как можно больше отдыхать, — сказал врач, покидая палату.       Время пролетело слишком быстро, и родители, просидевшие до рассвета в палате с дочерью, покинули ее. На своем посту остался только Габриэль. Он сидел неподвижно в кресле рядом со спящей девушкой и тревожно наблюдал за каждым ее вздохом. Если бы он не оказался рядом, если бы они с Натали не прогуливались именно там. Что было бы тогда? Госпожа Санкёр не присутствовала в палате, она забрала образец крови Маринетт и отвезла в особняк Агрестов, где уже ожидал прибывший Мастер Су Хан, который теперь был так необходим во всей этой неразберихе. — Габриэль, спасибо, что вытащил меня, это ведь огромная жертва, все теперь знают, что Бражник жив, — она впервые заговорила спустя пару часов. — Эй! Перестань. Ты мне как родная дочь. Так нужно было. Главное — твоя жизнь. — Да я уже не уверена в этом… — О чем речь? — Он знает, что я ему врала. — В смысле? — Адриан осведомлен, что я носила костюм с пятнами. Не знаю откуда, но это ведь не важно. Даже не могу понять, что больнее, пуля и падение или то, что он сказал мне тогда. — Боже мой… Мари, послушай, он пожалеет еще о своих словах, он уже сожалеет. Я тебе клянусь! — Он говорил по телефону со мной, нас разделяли буквально шесть метров. Он так кричал. Все время повторял одно и тоже: Разве я заслуживаю лжи? Разве можно так с моим сердцем поступать?! Что тебе сделал, за что ты так со мной поступила?! — у Маринетт начиналась истерика, на мониторе слегка подскочила частота сердечных сокращений.       От переизбытка эмоций она чувствовал тошноту вместе с ощущением дрожи и слабости в ногах. Боль в грудной клетке хоть и была практически не ощутима после обезболивающих, но все-же просачивалась через их барьер и давала о себе знать. Она чувствовала себя совершенно разбитой физически, и к этому телесному изнеможению с наплывом воспоминаний присоединилось душевное утомление. Маринетт овладела тревожная, разламывающая усталость, она поднималась изнутри и кружила голову. Агрест старший осторожно взял ее за руки и попытался успокоить теплыми объятиями. Маринетт, ни слова не сказав, обняла в ответ. Большие шершавые ладони прошлись по ее волосам в ответ. — Все, моя девочка, успокойся! Адриан просидел четыре часа с мыслью, что твое сердце так и не запустилось. Не уверен даже, что он понял меня, когда я говорил с ним. Он был где угодно мысленно, только не здесь. Я позвонил Алье, они с Нино забрали его. Моя драгоценная Маринетт, все будет в порядке, сейчас восстанавливайся, не думай об этом. Я решу вопрос, все сделаю, чтобы закончить это. Ты сейчас отдыхай, я потом позвоню тебе. Сейчас нужно подумать о стрелке и по возможности найти его. Помнишь хоть что-нибудь о нем? — Не уверена. Мне нужно больше времени, я пока собираю все по крупицам. Наверное, ты прав, мне пока нужно отдохнуть.       Агрест старший еще раз обнял ее и покинул палату. Маринетт осталась в полном одиночестве. Она знала дальнейшие процедуры, допрос полиции в палате, все это ожидает ее в ближайшее время. А потом уже на очереди вслед за атакующими вопросами полиции возникнет Алья и быть может в конце этого длинного списка визитеров окажется Адриан. Все может быть. Но сначала стрелок. Она не помнила практически ничего о том моменте. В голове больше вертелись какие-то отдаленные голоса толпы, звук выстрела, голос Адриана в телефонной трубке. Она пыталась сосредоточиться, пыталась сфокусироваться, но что-то как щит мешало ей это сделать. С каждой новой попыткой напрячь голову на мониторе пульсоксиметра подскакивал пульс. В очередной раз открыв глаза, она взглянула на свои руки. Снова возникло сияние. Бледные кисти с фиолетовыми светящимися венами напоминали ей еще об одной проблеме. Она тихонько сжала кулак и сосредоточилась на внутреннем адреналиновом шторме, который все еще гулял по ее крови. Дюпэн-Чэн тихо произнесла давно позабытые слова трансформации. Через пару секунд ее ладонь покрылась короткой черной перчаткой с рваным срезом на кисти, не такой как прежде был ее костюм, она не была красной и пятнистой, но определенно была магической. Маринетт дотронулась до гладкой плотной ткани и прослезилась, а затем как в старые времена командой сняла трансформацию и волшебный спандекс с фиолетовыми искрами рассыпался и исчез. В ее измученной голове возникла новая теория.

***

      Адриан приходил в себя довольно долго. Друзья уложили его на диван в гостевой комнате и постарались не тревожить. Ему необходимо было отойти от шока, отдохнуть от всего происходящего. Он проснулся ближе к обеду. Его разбудил звук работающего телевизора. По новостям по кругу твердили о легендарном возвращении Бражника к жизни, поднимали вопросы о том, что действительно стало с Леди Баг, почему закончились семь лет спокойной жизни без главного злодея Парижа и тот ли это человек под маской мотылька вчера вытащил сотрудника полиции из ноябрьской Сены. Имя Маринетт Дюпэн-Чэн до сих пор не фигурировало в новостях, что немного облегчало его состояние. Алья и Нино сидели за столом поочередно переключая каналы, но все как сарафанное радио жевали одну и ту же новость, всколыхнувшую город минувшей ночью. — Привет, ты как? — Нино вскочил, увидев друга — Бывало и лучше. Эта дрянь теперь на каждом канале? — злобно оскалился Агрест младший, когда в очередной раз на экране возникло фото, где в свете сотен вспышек и фар скорой Бражник держит хрупкое тело Маринетт. — И на радио, и в интернете, и в газетах, — пробубнила Алья, — все только и твердят о возвращении Бражника и о загадочной женщине в форме патрульного, которую он спас. — Ах да… точно, спас ее он, а Кот Нуар лишь рядом постоял как истукан, — злобно бросил Адриан подходя к столу. — Я бы на твоем месте сейчас думал не о том, кто кого там спас, а что теперь будет с Маринетт, — твердо произнес третий знакомый голос.       Плагг в открытую сидел на столе и поглощал сырную тарелку рядом с Триккс и Вайззом. Сердце блондина замерло от неожиданности, но взяв себя в руки он сел за стол. — Ну раз ты так спокойно восседаешь тут среди друзей, я смотрю скрывать нам с тобой больше нечего. Ты тоже знала?! — он гневно посмотрел на Алью, — Почему все обо всем знают кроме меня? Ладно, знает Нино, я сам ему рассказал. Хорошо, я знал кто такие Рена Руж и Карапас, но я случайно выяснил это на миссии, вы знали, что Нуару известны ваши личности, но вы, вы же оба могли мне сказать, что Леди Баг это Маринетт. Я убивался годами от того, что рядом нет напарницы, от того, что нет девушки, которую я больше жизни любил. Вы просто издеваясь смотрели со стороны, так получается? — Чувак, я тебе клянусь я до сегодняшней ночи вообще ничего про это не знал! — Ляиф вскинул руки вверх, стараясь убедить друга. — Допустим, но ты Алья. Ты ведь всегда обо всем знаешь, ты ее лучшая подруга! — Вот именно! Поэтому ты и не знаешь. Не нам рассказывать тебе обо всем. Есть человек, который сам даст тебе ответы, но это буду не я, Адриан, прости. — Алья вскочила из-за стола и положа руку на сердце стала кричать, — Ты думаешь я все всегда знаю? Но ты не прав! О том, что произошло в тот день всю правду знают только Леди Баг и Бражник. И если ты еще не потерял Маринетт, скажи спасибо, что именно он ее вытащил из воды. Ведь ты сам, к великому сожалению, мог не успеть! — Алья! — он стукнул кулаком по столу, но тут вскочил Нино, стараясь сдержать подступающий напор супруги. — Я годами успокаивала ее, собирала ее по кусочкам из той прежней Маринетт, она же годами сжирала себя изнутри, отравляла свое существование самым страшным чувством вины, какое только может испытывать человек за ложь любимым! Я тут ни при чем, Нино тоже! У нас нет права распоряжаться чужими секретами… Не с нас тебе требовать ответы, Адриан, да и не с нее, Маринетт пострадала не меньше тебя, а то и больше или ты думаешь она просто так перестала носить маску, потому что ей так в голову взбрело! Хочешь правды, тогда найди Бражника, пусть сам расскажет тебе всю правду! С него спроси за все! — Спрошу.       Агрест встал из-за стола и направился к выходу. Он гневно схватил пальто и вышел на площадку. Алья и Нино жили на последнем этаже, люк на крышу всегда был открыт, запирать бессмысленно, когда в одной квартире бок о бок проживают два супергероя. Плагг вылетел за ним и застал его уже на крыше. Агресту необходимо было остыть. Адриан уселся на крышу в самом углу и достал смартфон. Он вновь хотел просмотреть видео с того взрыва, но пальцы будто бы сами выбрали в галерее совершенно другой ролик, где они с Маринетт дурачились в кондитерской ее родителей, готовя вместе с Томом безе. Она так смеялась, была счастливее всех. Он пересматривал содержимое галереи кутаясь в пальто, пока город внизу проживал очередной день, когда на крышу поднялся еще кто-то. — Я думал ты будешь где угодно, делать что угодно, но только не сидеть, забившись в угол как напуганный котенок, — произнес глубокий смутно-знакомы й голос.       Адриан медленно поднял глаза и окаменел. Перед ним оперевшись плечом о кирпичную кладку стоял человек в фиолетовом костюме. Бражник демонстративно отковыривал острием своей трости кусочки гудрона, который скреплял швы на крыше. — Ты?! — Я.       Агрест младший вскочил и в мгновение перевоплотился в Кота Нуара. Но Бражник и не думал нападать. Он вообще не думал двигаться. Все также стоял там, подпирая собой стену. — Что ты сотворил с нами? — То, чего мне совсем не хотелось, мой мальчик…       Он не успел договорить фразу, как та уже успела зацепить Нуара и тот испытывая сильнейший прилив ярости бросился на врага. Но противник не думал вступать в бой, лишь резко увернулся и Агрест младший ударился об угол стены. Человек, повелевающий камнем чудес, был непоколебим. Он не попытался ударить, не пытался напустить акуму, он лишь уворачивался. — Я тебя убью! — взвыл Адриан, прорезав стену острыми как бритва когтями. Послышался характерный омерзительный треск кирпича.       Бражник перехватил его за запястье, как только он рвано замахнулся на него и отшвырнул Нуара к стене. Удар был приличным. Не успел блондин прийти в себя, глаза ничего не видели кроме искр от удара, как кинулся на врага вновь, но раз за разом владелец камня мотылька избегал его ударов. Он как опытный боец в критической ситуации действовал инстинктивно, на рефлексах, умело пользовался боковым зрением, реагирующим на всякое движение, а не на объекты. Перед его глазами было лишь мелькание темного и светлого фона, вот все, что он смог бы на тот момент описать. Он не стал во время драки думать, как лучше ударить, в отличие от Кота Нуара, который еще не понимал, что это означало неминуемо проиграть бой. Так продолжалось довольно долго, а потом, в какой-то момент все почему-то стало тусклым в глазах Габриэля, все стало замедляться, он случайно отступил и пропустил удар. — Адриан! — вскрикнул он, когда в следующие доли секунды ладонь Нуара мертвой хваткой сомкнулась на его горле и прибила его к стене. В зеленых пылающих гневом кошачьих зрачках он мог видеть свое напуганное отражение. А затем в обезумевшей от жажды мщения израненной душе сына зародились слова, которые призвали истинную силу талисмана разрушения к действию. Кот Нуар вытянув руку на полную длину, в его когтях черным сгустком бесновался катаклизм. — Я бы все отдал за то, чтобы сделать это еще семь лет назад. Еще в тот день, когда был взрыв. Я бы еще в тот день закрыл гештальт. — Я думал ты хочешь объяснений, Адриан… — Она сама даст их, как только поправится и будет готова это обсудить, но к тому моменту, — он приблизил когти с черной субстанцией к лицу врага, — ты уже понесешь свое заслуженное наказание. — Я уже несу его много лет. — О, ну это вряд ли! Последнее слово, мсье Мотылек? — Детрансформация…       Нуар покачнулся. Руки и ноги его больше не слушались. Он решил, что окончательно рехнулся. Разве такое может оказаться правдой? Он ожидал кого угодно на месте врага, только не родного отца. С перехваченным дыханием он глядел на него. Габриэль Агрест был невозмутим. Он осторожно проник рукой под пальто и достал из нагрудного кармана белоснежный платок. Через секунду льняная ткань сгорела в черном огне катаклизма, обезоружив Нуара. Адриан все еще не мог вымолвить ни слова. Рука его, сжимавшая горло родителя, дрогнула и подобно плети опустилась вниз. Каждый мускул в его теле мгновенно ослабел, Адриан рухнул на колени не в силах отвести взгляда от человека, против которого он так долго и отчаянно боролся. Он знал, что в голове могут быть сотни версий того, кто все годы был под маской, но ни в одной из них не было главы семейства Агрест.       То ли от бессилия, то ли от внутренней подсознательной команды трансформация слетела с Нуара, оставив шокированного сына лицом к лицу с отцом. — Сынок, только выслушай, я все тебе сейчас объясню, — Габриэль протянул руку к его плечу, но Адриан резко сбросил ее. — Нет! Не смей! Ты меня сыном даже не называй, — он отступил к краю крыши и упёрся в ограждение руками. — Что бы ты там сейчас об мне не думал, знай, что я никогда не желал тебе зла. Не желал его и для Маринетт… — Все еще произносишь ее имя? Просто поразительно! Как твой язык еще не отсох? — Адриан! Я расскажу тебе все, что ты желаешь знать. — Ты разрушил наши жизни! Думаешь тебе кто-то будет верить после такого? — Нет, но я знал, что наш разговор не заладится. Веры моим словам у тебя нет, но я зная это нашел того, кто тебя убедит, — Габриэль посмотрел на часы, — ты только подожди еще пару секунд.       Через восемь секунд на крыше появился округлый белый портал из которого вышла девушка в бело-голубом костюме кролика. Аликс Кюбдэль держа пятиспицевый бело-голубой зонт подошла к Адриану и протянула ему руку. Тот замешкался, но протянул в ответ. Бывшая одноклассница была владельцем камня, отвечавшего за создание временных «нор». Аликс была хранителем временной линии и талисмана кролика. Она мало участвовала в битвах против Бражника, ведь в те времена он отчаянно охотился и за ее камнем тоже, даже была в бегах по эрам и эпохам, чтобы сберечь свое сокровище. Но время спустя, после того, как Габриэль Агрест пытался обратить последствия уничтожения двух талисманов для помощи Маринетт, Аликс перестала чувствовать себя в опасности, ведь Бражнику с его горьким опытом экспериментов с талисманами не пришлось отказывать дважды и что-то дополнительно объяснять. Чтобы сберечь время нетронутым, она не дала своего согласия на вмешательства в дела прошлого, лишь сказала, что в будущем придет день, когда она сможет помочь обрести утраченные воспоминания и докопаться до правды тому, кто в этом будет отчаянно нуждаться, тогда она сама выйдет на связь. Банникс сама знала это, видела этот вариант развития событий в одной из своих временных кроличьих нор. Этим утром ей позвонил Габриэль, с просьбой помочь. В этот раз девушка отказывать не стала, ведь суть была не в изменении прошлого или будущего, а кое-в чем другом более важном. — Здравствуй, Адриан! — она устало улыбнулась другу и рукой показала на портал, — я хочу, чтобы ты прошел со мной, есть кое-что важное для тебя.       Агрест неловко сделал шаг навстречу, и она взяла его за руку. Они оба сделали шаг в нору и оказались внутри большого белого купола с множеством временных окон. — Мои слова не убедили бы его, — за спиной блондина послышался голос отца и тот нервно развернулся, глядя на невозмутимого мужчину, стоявшего рядом с одним из временных окошек, за которым шел снег — Аликс, что ты хочешь мне сказать? Это шутка? — запутавшийся окончательно и отчаявшийся Адриан едва улавливал суть. — Показать, дорогой друг, я хочу тебе показать то, что ты ищешь. Правду. Ты никогда не поверишь своему отцу, пока сам не убедишься в истине его речей. Я покажу тебе тот день, который исчез из твоей памяти, согласен? — Покажешь? — удивленно посмотрел на нее Агрест младший.       Аликс взяла в руки свой талисман и поднесла его к одному из окон. Другие кроличьи норы перестали существовать. Открытая дверь в прошлое начала разрастаться в диаметре, охватывая темнотой все пространство вокруг. — Мы все развиваемся вместе с нашими талисманами. Квами так защищают нас, они не дают истинной силы до тех пор, пока наше тело и разум не станут достаточно взрослыми для таких вещей. Не пугайся, как только темнота поглотит все вокруг, мы окажемся посреди временной иллюзии. Ты в прошлом, но навредить временному течению ты не можешь. Твое преимущество — истина какая она есть со всеми мельчайшими подробностями. Квами своего ты там видеть не сможешь, там будете только вы с отцом, — она кинула Габриэлю в руки серебряные часы и растворилась в пустой комнате.       Купол темноты окружил все вокруг. Аликс и Габриэль растворились в водовороте тьмы, кольцом подступившей к герою Парижа. Еще миг и в темноте послышался тихий свист ветра. Затем стало холодно. Адриан раскрыл глаза и оказался на одной из городских крыш. У его ног простирался бескрайний город огней. Свежий воздух окутал его волосы, ветер спрятался в прядях. Агрест помнил это время. Тогда был конец зимы. Атаки Бражника перестали быть оригинальными, его попытки становились все реже и реже. Неделями он мог пропадать и не подавать признаков своего существования, на краткий миг казалось, что он оставил свое дело, но потом возвращался и наводил шороху в городе. Одно поражение следовало за другим. Вереница тянулась уже пять лет. Они с Леди Баг проживал свои жизни так, как хотели, это было время, когда его больше заботили иные вещи, нежели самокопания и самобичевания. Оглядываясь по сторонам, Агрест наткнулся взглядом на нее. Словно из пустоты возник силуэт Маринетт, покрытая красным в крапинку волшебным костюмом она стояла на краю крыши и с опаской оглядывала город во время очередного вечернего патруля. Сколько эмоций в его душе тогда появилось, сколько счастья короткой вспышкой пронеслось через его сердце. Он не задумываясь зашагал к ней по скользкому скату крыши, но дотронуться не сумел, она растворилась цветной дымкой в его руках и собралась за его спиной. Все вокруг было лишь призрачным воспоминанием. Зазвонили колокола парижских соборов, отдаленным манящим гипнотизирующим гулом они взывали к себе.       К застывшей на крыше девушке подошел мальчик, подчиненный власти Бражника. На вид ему было лет тринадцать, выглядел как посыльный из восемнадцатого века: одежда старинная, измятая, обувь тоже не из нашего столетия, лишь кожа его выбивалась из общей картины — она была странного лилового оттенка. Парень несмело поднял руки, сел на колени и умоляюще посмотрел на героиню. Сердце Адриана дрогнуло, когда юноша заговорил и отдал ей злосчастное письмо. — Он хочет видеть вас, мадмуазель Баг… ― Кто хочет меня видеть? ― Вы знаете кто, ― тихо прошептал мальчишка посыльный. ― Ради чего тебя акуматизировали, что тебя расстроило? ― Ничего. Я согласился за определенную цену. Он уже расплатился. Это не такая сделка, не думайте, ничего плохого не вышло, клянусь вам. Мое дело передать вам вот это.       Он достал из кармана фиолетовый запечатанный конверт и протянул девушке. Агрест задрожал, это всего лишь воспоминание, но сколько эмоций он переживал в тот миг. ― Что за трюк? Это ловушка, очередная его ловушка. ― Трюков нет, Леди Баг, мне положено доставить вам послание. Я свою часть выполнил и сделка совершена. Выбор за вами.       Последняя фраза словно была кодовой. Фиолетовая вспышка вместе с белой бабочкой покинула тело юноши и тот остался стоять с конвертом в руках совершенно не опасный, не одаренный способностями. Агрест на секунду выдохнул и подошел как можно ближе к фантомной Леди Баг. Дрожащей рукой мальчик протянул конверт еще раз и умоляюще взглянул на героиню. Адриан перевел взгляд на героиню в маске. Он видел волнение в ее глазах, которое она так сильно скрывала в тот момент, такие вещи были доступны только напарнику, годами прикрывавшему ее спину. Леди Баг понимала, что ребенок ей не навредит и забрала конверт. Теперь она стояла на крыше совершенно одна в окружении миллионов колючих хлопьев белого снега, пытаясь понять, что ее ждет, когда она вскроет конверт. Короткий вдох. Хруст бумаги с короткого края и пальцы в красном спандексе потянулись к содержимому. Дыхание Агреста было перехвачено. Маринетт достала картонную открытку, она лежала оборотом вверх и была исписана чернилами. — Я сам скажу тебе что там написано, не утруждайся… Это ведь мое письмо, — голос отца за спиной прозвенел в тишине, в его руках были маленькие старые часы, которые дала ему Банникс для контроля за путешествиями по реке памяти. —И что же в нем?! — брезгливо прохрипел блондин, не глядя на своего родителя — Я пишу, что череда моих проигрышей затянулась. Пишу ей, что боролся ради своей цели, но победы я не добьюсь и нет у меня больше сил выносить ежедневную боль поражений. Я назначаю ей местом встречи Сен-Сюльпис, изображенный на обороте открытки и жду ее без маски в полночь в соборе. Я сказал, что буду без костюма, как простой парижанин ожидать встречи с ней и в доказательство своих слов делаю это…       Маринетт судорожно сжала конверт и вытряхнула в ладонь волшебный талисман. В ее крохотной ладони была брошь в виде павлина. Дуусу возник перед ней в непривычном для себя молчаливом облике. — Ты отдал ей камень… — Я не собирался ей лгать.       Габриэль нажал на заводную головку часов и прокрутил ее вперед. Стрелки сдвинулись с места и все вокруг заволокло сиреневым туманом. Он растворился, оставляя за собой ведущую в темноту каменную дорожку. Адриан сделал несколько шагов по ней. Внезапно до его носа донесся запах ладана. Прохлада окутала его. Здесь было торжественно, мрачно и строго. Он ступал уже не в неизвестность, а по каменным плитам в полутьме церкви Сен-Сюльпис. Не было ни единой души вокруг. В полутьме горели сотни маленьких свечей, их тихий треск таинственно что-то нашептывал Адриану, их отражения играли цветными отблесками в витражных стеклах огромных окон высокого свода. Древний орган молчал. Каждый шаг разносился эхом среди этих древних стен. С каждым шагом его тревога росла. И вот сквозь него просочилась невысокая фигура девушки, скрывавшей свое лицо шерстяным шарфом. Она дошла до алтаря, огражденного от основной части церкви и увидела очередной фиолетовый конверт. Вновь вскрыла его и получила новое послание, после чего несмело прошла к старой исповедальне. И снова все заволокло туманом, снова все окутал мрак.       Когда туман в очередной раз открыл кусочек прошлого, то перед Агрестами предстал срез маленькой кабинки. За ширмой сидели двое людей и Адриан прекрасно видел, как дрожащими руками его родной отец достает из кармана ту злополучную брошь с крыльями мотылька, тяжело вздыхая. Переведя взгляд на Маринетт, он видел, нет он буквально сам ощущал ту толпу мурашек, пробежавшую по ее спине, когда за решеткой раздался глубокий измученный голос его отца. ― Спасибо, что пришла. Я оставил возможность не узнать тайну твоей личности, дабы не смутить тебя. ― Так это твоя исповедь?       Адриан нервно покосился на Габриэля, который предпочел подойти к нему на пару шагов поближе ― Ты отдал мне Дуусу. Зачем? ― Чтобы у тебя появилась хоть капля доверия ко мне и моим словам. Я устал сражаться, дорогая, горечь поражения разделила меня и мою цель навеки. ― Раз это исповедь, то расскажи мне, что же за желание у тебя, требующее переписывания реальности и соединения наших камней. ― Моя жена.       Голоса в исповедальне стихли. Сердце Адриана пропустило удар, затем ещё один. Ритм отчаянно сбился. Так все это было ради любви, ради его матери. Все эти годы нескончаемых стычек, сотни подлых атак и сотни страшных поражений для него. Ради матери, которой он уже практически не помнил в силу неумолимого течения времени. ― Сила талисманов дает много возможностей, но если он сломан, то уничтожает своего носителя и питается его жизнью. Твоя мама использовала талисман Павлина и расплатилась за это. За то, чтобы ты мог спокойно жить она отдала камню свою жизнь. Что может быть хуже, когда ты не живой и не мертвый, когда ты ожидаешь своей судьбы, запертый в капсуле с аппаратом жизнеобеспечения. Ваши с Маринетт кольцо и серьги должны были стать частью моего плана и помочь мне в возвращении ее к жизни. ― Но ведь цена за такое чудо огромна, — прошептал сын. ― Раньше я был готов на любой исход, лишь бы снова услышать голос твоей матери, увидеть, как она мне улыбается, — по щеке прокатилась слеза, его голос дрожал, — как смеется, как сына растит, я хотел вернуть возможность быть со своей семьей… Но Маринетт сказала тогда то, что я и так знал, но не хотел признавать до последнего. Цена обычно не просто жизнь на выбор, преступника, например, жизнь всегда такого же близкого человека. Вернув Эмили — потеряю тебя... я на такое никогда не был бы готов и не буду. Вселенная питается балансом. Любая попытка извратить правила приведет к плачевному исходу при слиянии ваших талисманов. Я решил — пришло время сдаться.       Габриэль снова испытывал точно такую же, как и в тот день страшную жгучую боль в груди, как будто кто-то открыл ее и извлек оттуда его сердце. И эту ужасную пустоту внутри нельзя было заполнить ничем. В тот вечер он отдал душу окончательно, он был мертв. Но так он лишь думал, что любовь к жене, которая вызывает нервную дрожь, когда он думает о ней, отныне перестанет терроризировать невинных жителей Парижа и туманить их разум.       Повисло неловкое молчание, которое было прервано тихим усталым смехом. Бражник из воспоминаний устало вздохнул и немного приподнял свою часть перегородки. Он протянул в щель под перегородкой фиолетовую брошь с бледными крыльями. Он что-то говорил, но Адриан будто не слышал. Он вцепился взглядом в маленький волшебный предмет, который держала в руках Маринетт. Его отец покинул исповедальню и медленно направился к алтарю. Агрест младший стоял подле Маринетт. По щеке девушки прокатилась слеза. То ли от радости, то ли от боли, которую она параллельно тоже испытывала. Она не знала, что, дойдя до алтаря, увидит в тусклом мерцании свечей Габриеля Агреста. Она забыла, как дышать, подсвечники кружились перед ее глазами, а слезы текли беспрестанно. Адриан сейчас отдал бы все за возможность прикоснуться к ней, чтобы она не осталась одна в тот роковой миг. ― Габриэль… Я прощаю.       Девушка протянула ему руку, едва осознавая, что говорит и что делает сейчас. Он осторожно сжал ее ладонь в своей. Рука мужчины дрожала. Ему было тяжело смотреть ей в глаза. ― Если есть другой способ, вернуть ее, то я постараюсь помочь его найти. Я клянусь. Возможно еще есть варианты. ― Почему? ― Теперь и для меня это имеет огромный смысл. Теперь я знаю кто ты.       Она аккуратно, не размыкая рукопожатия, свободной рукой сняла скрывающий лицо шарф. И тусклое мерцание свечей озарило лицо знакомой ему девушки. ― Маринетт Дюпэн-Чэн…       Герой Парижа видел, как впервые в жизни ноги Агреста старшего подкосились, он упал на колени на мраморный пол перед ней. Он молил ее о прощении, осыпал извинениями за свое неподобающее поведение и прочее неуважение по отношению к ней персонально, а не как к Леди Баг. Он раз за разом повторял лишь только одну просьбу. Маринетт не скажет сыну о злодеяниях отца. Девушка лишь прошептала, что отныне Бражник существует только как страница прошлого. И если они собираются попытаться вместе что-то изменить, не применяя талисманы, то оставят все эмоции в стенах церкви и решим.       В груди молодого человека что-то сжалось, до невозможности стало тяжело дышать. Все вокруг пульсировало от панических вспышек. От напряжения раскалывалась голова, пульс колотил в висках, мерзлая земля уходила из-под ног. Он едва чувствовал собственное прикосновение к стене, на которую опирался рукой. Ощущая кончиками пальцев ледяной мрамор колонн, он сам не понял, как спустился с Дюпэн-Чэн к мертвому фонтану, укрытому снежной шапкой. Девушка испытывала похожие чувства, если не аналогичные. Он видел, как Маринетт рухнула на колени, загребая комья снега в ладони. Обессилевшая и потрясенная она была совсем одна, окружена ночной мглой Парижа и даже самые яркие фонари не могли осветить отныне ее путь. Затем в тишине раздался сигнал телефона. Она судорожно достала его из кармана и увидела одно непрочитанное сообщение, которое Агрест младший ей выслал в тот вечер. Маринетт заткнула себе рот ладонью, чтобы со слезами не сорвался страшный вой. В тишине был слышен лишь хриплый крик, рвавшийся наружу из глубины ее души. Она была совершенно разбита. Адриан не в силах был выносить столь изощренную пытку, он был готов и раньше стереть весь мир в порошок из-за одной её слезинки, но здесь был бессилен перед целым их морем. ― Хватит! ― блондин обессиленно поднял руку в сторону отца и тот остановил временную иллюзию. ― Теперь ты понимаешь? ― Она согласилась помогать тебе ради меня, ― голос дрожал.       В ответ Габриэль сел рядом с ним на снег и отдал ему серебряные часы. ― Мы за полгода построили машину, способную отделить энергию талисмана, от украденной им. Маринетт таким образом спасла жизнь умирающей Натали, это она использовала камень, когда помогала мне с той же целью. Она снова может жить полноценной жизнью благодаря Маринетт Дюпэн-Чэн.       Адриан внимательно слушал и чем больше информации получал, тем беспомощнее ощущал себя. Он осознавал — произошедшее тогда было слишком большим потрясением для одного вечера, да и для всей жизни его Маринетт. Такое не проходит бесследно. Он пытался состыковать изменения в ее поведении, зацепиться хоть за что-то в следующие полгода, и он понимал насколько тяжело ей давалось все. Маринетт тоже проживала две жизни переживала эмоции двух разных людей, чтобы не огорчать его. А угрызения совести за последующие ошибки… Как же ее все терзало столько лет до их встречи в участке. ― Но в тот день, когда был взрыв, что-то пошло не по плану. Что-то вызвало перегрузку энергосистемы машины. Тогда… Тогда ты сам знаешь, что именно произошло. ― Я не помню и половины. Я сильно ушиб голову в тот день. Значит… Должен сам все снова пережить, чтобы понять, ― Тебе будет очень больно, мой мальчик. ― Даже не сомневаюсь, ― защитник города запустил ход часов и туман поглотил зимний вечер у Сен-Сюльпис.       Под его ногами снег превратился в грубую холодную бетонную площадку, окруженную частями полупрозрачных труб с дымкой хладагента. Вокруг были арки с магнитными элементами, вакуумные арки. Два мотора-генератора шумели, разгоняя пучок полученной энергии в прозрачных круглых кольцах в противоположном друг другу направлении. Маринетт поднялась наверх и заняла место под одним из куполов. Это был последний раз, когда Габриэль спросил ее уверена ли она в том, что делает, понимает ли, на что соглашается. Девушка улыбалась, казалось никто из них не ожидал печального исхода. Слова эхом разносились вокруг. То были команды трансформации Бражника и Леди Баг. — Сегодня важный день, Габриэль, как все закончится, надеюсь мне придет ответ из Марселя, не терпится поступить. — Это самый важный день в моей жизни, ты не представляешь насколько сильно я тебе благодарен. Но риск остается риском, всегда есть шанс неудачи. — У нас получилось в прошлый раз, получится и сейчас. Я в это верю.       Адриан помнил, что в этот момент отчаянно искал свою напарницу. На поверхности раздавались толчки. Энергия супер-шанса в бесформенном кружила под металлическим куполом. Механизм с гулом начал свою работу. Стены сотрясало. Бетонная крошка дрожала под ногами. Электрические заряды проносились по полупрозрачным колбам. Магнитное поле было готово к приему энергии талисмана Павлина. Изнутри брошь сияла сине-фиолетовым и мелкие аморфные частицы с примесью золотистой пыли поднимались вверх под собирающий их купол. Леди Баг силой сдерживала, пытающийся сформироваться в талисман, участок красной бесформенной материи. Стены дрожали, пара трещин с хрустом расползалась по бетонному куполу. Агрест младший видел, как аморфная энергия подпитывает батареи, все идет тяжело, но по плану. Вокруг девушки коконом вьется красная жилка магического света. Он пульсирует, подобно ее сердцебиению. Маринетт сосредоточена как никогда. ― Все шло же хорошо. ― По началу да. Мы проделали большую часть работы. Потом у меня появилось странное чувство тревоги, оно не подвело, к сожалению.       Отец и сын видели, как последние крупицы поглощенной талисманом энергии поднимаются в воздух, и аморфная сиреневая масса поступает в энергетические кольца. Машина собрала всю энергию в колбы, когда резкий обрыв одного из питающих кабелей обернулся катастрофой. Всех пронзил отвратительный писк в ушах, который заглушал все звуковые отражения мира. Из коридора пронеслось серое облако бетонной пыли, в ее плотной взвеси мерцали синие настенные лампы. Машина вышла из-под контроля. Пучок энергии вновь пошел из талисмана, а еще и из полупрозрачных колец. Тело Леди Баг дрожало, ноги не слушались. Теперь захваченная сила камня чудес вместе с энергией, полученной ранее, в противовес силе созидания устремились в сердце купола над Маринетт. Девушка не смогла долго сдерживать такой натиск. Послышался оглушительный взрыв, а затем ее громкий крик. Сиреневая взрывная волна пронеслась призрачным облаком сквозь Габриэля и его сына, но в воспоминаниях она отбросила Бражника и героиню Парижа в разные стороны. Девушка оказалась между двумя блестящими пластинами. Страшный гул стоял в ушах, она пыталась прекратить его, зажимая их. Едва осилив пару движений, она смогла подняться на тяжелеющих с каждой секундой ногах. Все еще зажимая уши руками, окутанная фиолетовым дымом с красными пульсирующими прожилками, она в панике оглядывалась по сторонам. Вокруг все неистово сияло, мигало, гудело и вот-вот было готово вновь взорваться. ― Баг!       Адриан обернулся. В пыльной взвеси возникла черная фигура Кота Нуара. Аморфный сгусток вырос в пространстве. Он был над Маринетт, пока та стояла возле каленого стеклянного шара с талисманом Павлина. Героиня успела лишь на секунду обернуться и увидеть его, когда часть машины Бражника обвалилась от перегрузки. В ту же секунду прогремел взрыв. Леди Баг рванула к напарнику и закрыла его щитом из вращающегося йо-йо. Вот только развернуться у нее времени не было. Она не защитила себя, поставив йо-йо между Нуаром и собой. ― Я плохо помню это…       Стеклянная колба с талисманом лопнула. Брошь разорвало от перегрузки энергии. Маринетт отчаявшись пыталась закрыться рукой. Обломки вонзились в Леди Баг. Часть из них слилась с костюмом, но вот самый крупный просвистел возле ее левого уха. ― Ее шрамы… вот их истинная причина.       Острие обломка от талисмана раздробило основание волшебной сережки и застряло в нем, мелкие трещинки пошли по камню чудес. Леди больше не сдерживала свой супер-шанс. Серьга взорвалась изнутри, и ее обломки ранили ухо, оставляя четкую кровавую полосу, идущую через всю мочку. Маринетт взревела от боли, и яркая кроваво-красная вспышка обрушилась волной на хрупкую девушку. Взрыв оглушил всех, кто был под землей в тех катакомбах. Девушка рухнула на напарника, закрывая его своим телом. Кот Нуар, падая навзничь, хорошенько приложился головой… ― Она тебя закрыла собой и перегруженный энергией талисман разорвало, задев ее серьги, ― твердо констатировал модельер, забирая у сына часы, отматывая на минуту назад и оставляя в пространстве вырванный кусок из воспоминаний, в котором Маринетт сдерживает красную вспышку. ― Закрыла.       Габриэль вернулся к моменту, когда все пошло не так и снова поставил на паузу. ― Если бы тот кабель не оборвался, все могло быть иначе. Я ни разу не пользовался возможностью, которую дала нам сегодня Банникс, я даже не пытался заняться возвращением к этим воспоминаниям. Я не желал видеть результат своей ошибки, стоившей ей нормальной жизни.       Адриан забрал у него часы и подошел ближе к тому кабелю, время было на паузе именно в тот момент, когда случился обрыв. Молодой человек проследил до места, откуда он начинался. Это был тот самый небольшой грязный тоннель. Всюду были клубы пыли, мерцали синие лампы. Он очень хорошо помнил тот миг, когда в момент соприкосновения катаклизма с асфальтом, по улице пронесся оглушительный грохот. Помнил мерзкое ощущение удара, дезориентацию. Он тогда упал на обвалившуюся в бетонный тоннель землю и куски асфальтной крошки. Блуждая по аллеям собственной памяти, Адриан вошел в тоннель. Он помнил, как терзаемый отвратительным комариным писком в ушах, который заглушал все звуковые отражения мира, он бессмысленно смотрел как по земле расстилается густая пыль в мерцании тех странных синих потолочных ламп. В его памяти и синхронно наяву тоннель пульсировал, рядом с ним были передавлены и разорваны трубы, часть проводов оборвана, они просто болтались как лианы и обжигали искрами. Когда он дошел до искрящих проводов во временной иллюзии, то понял, что это и есть те самые питающие машину кабели. Понимание содеянного в миг заставило его пасть на колени. Он окончательно выбился из сил. Было ощущение, что даже тронулся умом от осознания всего. ― Сынок, ― Габриэль бросился поднимать его, но тот выставил между ними ладонь.       Адриан Агрест на коленях стоял в обломках бетона, стараясь вспомнить как дышать. ― У вас не вышло в тот день потому что на главный кабель в тоннеле упал большой кусок бетона. Оказался он там только по одной причине — Кот Нуар искал напарницу. Это я катаклизмом пробил себе путь и обломки перебили кабель. Она согласилась помогать тебе ради меня, ― голос дрожал, ― но я же и лишил Маринетт возможности быть Леди Баг… Это я собственным катаклизмом разрушил столько жизней за раз.