Он не хотел умирать один.

Голубые глаза вглядываются в кусачую темноту, в которой скрылся мужчина. Леманн волнуется, ощущает дрожь не только в руках, но и во всём теле, даже зубы слабо постукивают друг о дружку - не нужно быть вампиром, чтобы слышать повисший в музее металлический аромат крови. "Вил...", беззвучно зовёт молодой человек своего любимого, чувствуя, как само сердце тянется в сторону опаснейшей тьмы, в которой скрылся альбинос. Кай не должен отделяться от остальных. Он знает, насколько это опасно. Но гораздо сильнее страх не за себя, а за того, кто исчез в тени, нервно размахивая львиным хвостом. И он делает один медленный шаг за другим, окунаясь в тьму коридора между двумя залами. И все мысли моментально обрываются, когда Леманна ослепляет мерзейшая боль. Стекло проскальзывает по шее, перерезая плоть и сонную артерию. Глаза теряют способность видеть ясно. Больно. Ужасно больно. Обжигающе больно. Моментальному крику не суждено вырваться из уст - он обрывается в горле, словно лезвие обрубает и его. У Кая не хватает сил коснуться разгоряченной ладони, что зажимает его рот. "За что?", дрожью повторяется в путающихся мыслях, пока обмякшее тело медленно сползает вниз. Вопрос повисает в широко раскрытых глазах, старающихся в предсмертных попытках разглядеть своего убийцу. Леманн хрипит, захлёбывясь в собственной крови, что наполняет горло, пропитывает лёгкие, горячими ручьями выливается через рот, в жалких попытках захлёбывающего воздух. Он не чувствует, как земля уходит из-под ног, но чувствует удар твёрдого ботинка под рёбра - тогда кай окончательно падает в тихом болезненном стоне, пачкая белоснежную рубашку, светлые волосы, мягкие ресницы в собственной крови. Как же больно. Взгляд мутнеет от надвигающейся смерти и хрустальных слёз, ежесекундно наполняющих полуприкрытые глаза. Боль в шее такая сильная. Хочется кричать. Но он не может из-за моря крови, которым он захлёбывается без шанса на спасение. Боль в груди от щемящего обидой сердца выворачивает наизнанку, заставляет в душевной агонии дышать коротко, тихо сипеть в последних слезах. Разве он... заслужил ТАКОЙ смерти? Он не хотел и не хочет умирать сейчас. Ведь он.... так многого не успел сделать. Он не успел подарить припрятанный для Алисы кукольный домик, на который ушли все сбережения. Не успел отнести цветы на могилу мистера Росса. Не успел исполнить тёплое желание своих опекунов - ласково назвать их бабулей Рейчел и дедулей Лео. Столько всего не успел... не успел сказать Вильгельму, как сильно он его любит. Губы дрожат. Он умирает совершенно один. Ему страшно. Он не знает, что делать. Такой потерянный и слабый. Рука леденеет, но пальцы судорожно сжимаются в надежде обхватить в последний раз чужую руку. В надежде, что лишь глаза подводят его, и рядом кто-то есть. Но никто не приходит. Никто не касается плеча, не гладит успокаивающе волосы. Горло сдавливает крик - не столько от боли ранения, сколько от желания не умирать в одиночестве. От желания не проводить свои последние мгновения так, как Леманн провёл большую часть своей жизни. Он не хотел быть один. Не хочет умирать один. Его плечи обхватывают чужие руки. Кай холоден от потери крови, но придерживающие его когтистые пальцы леденнее. Он совсем уже не видит - взгляд помутнился полностью, но ему не нужно зрение, чтобы отличить эти прикосновения от чужих. В один миг ему вдруг становится спокойнее и теплее, будто жизнь возвращается в его тело. Он не может ни улыбнуться Вильгельму, ни приобнять его в ответ - жизнь практически полностью покинула его тело. В ускользающих из сознания мыслей вспоминается тихая колыбель, которой вампир успокаивал маленького сироту. Кай хочет сказать возлюбленному спасибо за всё, хочет поделиться всем, что он чувствует, но все слова медленно испаряются в его голове. Он перестаёт ощущать. Боль не покидает его, но она уже не кажется столь значимой. Леманн медленно расслабляется в руках любимого, в последний раз мысленно извиняясь перед ним за всё, в особенности - за испачкавшуюся в крови Кая одежду. В последней раз проговаривает в голове, как сильно он любит Райха. Кай даже успевает расстроиться, когда понимает, что не видит того самого света в конце туннеля. Его убили в темноте, в темноте он и умирает. Последнее, что он чувствует - как чужая рука опускает его оледеневшие веки.