Уродливая Императрица

Сюэ Хоуян кивнул и, наконец, сказал: — Ваше Величество мудр. Сюэ Цзюньлян некоторое время ничего не говорил, только смотрел на другого. Сюэ Хоуян немного занервничал и опустил голову, пытаясь выглядеть более уважительно. Сюэ Цзюньлян вдруг с улыбкой похлопал его по плечу: — Кажется, мы все больше и больше становимся друг другу незнакомыми. — Путь монарха и его подчиненных и должен быть таким. Этот подчиненный не смеет переступать черту... — ответил Сюэ Хоуян. — Действительно, — сказал Сюэ Цзюньлян, — Но в последние несколько лет я часто думал о прошлом… Хоуян, ты не замечал? Я никогда не называл себя «этот Гу» в твоем присутствии, потому что ты всегда был для меня моим любимым младшим братом. Закончив говорить, Сюэ Цзюньлян, казалось, вздохнул и сделал несколько шагов вперед. Повернувшись к Сюэ Хоуяну спиной, он продолжил:  — Многое получилось не так, как я хотел. В прошлом я хотел, чтобы эта страна была мирной и процветающей, без войн, но прошлый Сюэ Цзюньлян уже «мертв». Теперь я могу быть только тираном, открывающим новые границы, завоевывающим новые территории и защищающим свою страну. Через сто лет люди будут оценивать мое правление… Скажи, ты тоже обвиняешь меня? — Ваше Величество... — Сюэ Хоуян повысил голос, — Хотя Хоуян не был в столице в течение последних нескольких лет, он все еще может понять кропотливые усилия Его Величества. Неважно, станет ли Хоуян в будущем великим полководцем или простолюдином, но он не посмеет забыть или пожалеть о том, что у него есть такой старший брат. Так же он никогда не посмеет обвинять Его Величество. Сюэ Цзюньлян кивнул и улыбнулся: — Ты только вернулся в Пекин, тебе следует хорошо отдохнуть. Но не спеши... Прежде чем ты уйдешь, можешь ли ты еще раз назвать меня старшим братом? Люди часто говорят, что сопровождать Императора все равно, что сопровождать тигра. Его речь могла звучать глубоко искренне, но была она правдой или просто притворством, было трудно узнать. В конце концов, Сюэ Цзюньлян был Императором. Его слова могли содержать шестьдесят процентов правды и сорок процентов лжи, но он был мудрым монархом. Он мог легко тронуть сердца людей и, конечно же, сердце своего брата. Сюэ Хоуян, подняв подол своей одежды, внезапно опустился на колени и, склонив голову, тихо сказал: — Старший брат. Сказав это, он тут же встал и, развернувшись, ушел. Сюэ Цзюньлян подождал, пока звук его шагов стихнет, прежде чем повернуться и посмотреть на удаляющуюся спину Вань Няна Хоу. Раньше они были братьями, разделявшими счастье и горе, но как Императору, ему суждено было стать одинокой птицей. Теперь он мог разделить только испытания и невзгоды, но уже не мог разделить счастье и мирную жизнь. Пусть их братские отношения продляться немного дольше. Немного дольше. Тэн Юнь стоял неподвижно, но, услышав слова «старший брат» Сюэ Хоуяна, его сердце переполнилось эмоциями. Если бы только его собственные братья называли его так, не говоря уже о командовании войсками, он был бы готов вечно охранять границы, ни разу не ступив ногой в столицу. Жаль... даже в этот момент его братья никогда бы так не поступили. Неудивительно, что страна Тэн потерпела неудачу. Тэн Юнь знал, что он бессилен, особенно теперь, когда был замужней принцессой из страны Фэн. У него больше не было ничего общего со страной Тэн, но он все еще беспокоился о Тэн Шане. Сюэ Цзюньлян еще немного там постоял, а затем пошел обратно. Когда он уходил, намеренно или ненамеренно, он бросил косой взгляд на маленький павильон. Вернувшись, Сюэ Цзюньлян немедленно попросил Цзян Юя вызвать министров, чтобы написать письмо и отправить послов в страну Тэн. Вначале министры написали очень шаблонное вежливое письмо, но Сюэ Цзюньлян махнул рукой и попросил министров переписать его. Конечным результатом стало слащавое письмо, где каждое предложение имело сладкий и лицемерный тон, как если бы он и Тэн Шан были старыми друзьями. В письме также обсуждалось, что следует отправить прах Тэн Юня обратно в Тэн, но Император Сюэ боялся, что это будет неуважением к Великому Генералу Тэн Юню, поэтому он мог только попросить Министра Шана приехать в страну Сюэ и самому забрать его прах. Некоторые министры не поняли почему, но не осмелились опровергнуть намерение Сюэ Цзюньляна, а некоторые сразу поняли спрятанный в нем глубокий смысл. Посол как можно быстрее помчался, чтобы вручить письмо Тэн Шану. Войдя в главный зал и отдав дань уважения Императору Тэну, посол попросил Тэн Шана лично открыть письмо. В этот момент лицо Императора Тэна было действительно уродливым. Данный поступок подразумевал, что Тэн Шан был истинным правителем страны Тэн. Это была просто пощечина Императору Тэну. Тэн Шан и Император Тэн принадлежали к одному поколению. Из-за своих выдающихся достижений Тэн Шан был усыновлен предыдущим Императором страны Тэн и с ним обращались как с младшим братом нынешнего Императора. Однако он был еще молод, всего на пять лет старше Тэн Юня. Как только его назначили министром, он больше никогда не руководил армией. Теперь он был всего лишь государственным чиновником. Конечно же, Тэн Шан понял, что значил подобный шаг, но сейчас он, кроме Тэн Юня, ни о чем не заботился, поэтому сразу же открыл письмо. Письмо было написано четко, и от бросившегося в глаза слова «прах» у Тэн Шана закружилась голова, задрожали руки, и письмо упало на землю. Его горло немного пересохло, в то время как глаза увлажнились. Он и Тэн Юнь не были кровными родственниками, но у них были одинаковые стремления, и они очень хорошо ладили. При таком многостороннем дворе было редкостью увидеть такую крепкую дружбу. Вот только теперь... Тэн Юнь мертв, а он все еще жив. Увидев его бледное лицо, Император Тэн попросил своих слуг передать письмо и был потрясен прочтенным. Тэн Юнь был его сыном, а также привратником Государства Тэн. Из-за гражданских беспорядков, оккупировавших страну Тэн на протяжении этих десяти лет, в вопросе защиты своей страны они полагались именно на Тэн Юня. И теперь, когда Император Тэн потерял своего сына, он знал, что также потерял соломинку, за которую держалась его жизнь. В зале раздался крик потрясения — Император Тэн не выдержал удара и потерял сознание. Придворные министры вызвали императорских врачей, а также стали оплакивать Шестого Принца Тэн Юня. Тэн Шан вернулся в свой особняк и тут же получил приказ от Императора немедленно отправиться в страну Сюэ, чтобы забрать прах Шестого Принца, а также... сопроводить Старшую Принцессу для заключения брачного союза со страной Сюэ. Тэн Шан не отказался и принял заказ. Он знал, что Император Тэн боится его положения и силы. В конце концов он не был изначально Тэном, а был просто Хоу, которого наградили фамилией. В этот момент, кроме как избавиться от Тэн Шана, Император Тэн не знал, что еще можно сделать. Часть его хотела, чтобы Тэн Шан изменил ситуацию к лучшему, а часть глубоко сомневалась в нем. Вообще-то, Сюэ Цзюньлян не играл в азартные игры. Он знал, что Император Тэн определенно позволит Тэн Шану приехать. Это была ставка, с которой он должен был выиграть, так как он знал, насколько подозрительным был Император Тэн. Не важно под каким именно углом он смотрел на данную ситуацию, он знал, что Император Тэн точно отошлет Министра Шана, чтобы с облегчением вздохнуть и избавиться от беспокойства. Эти несколько дней Тэн Юнь был расстроен. Он спрашивал о после, посланном Сюэ Цзюньляном, и его сердце бешено колотилось. В это время Маленький Принц Сюэ Пэй также приходил к нему, чтобы досадить ему еще больше. Сюэ Пэй смотрел на Уродливую Императрицу свысока, как на обычную женщину. Несмотря на то, что стратегия, описанная Императрицей, была здравой и разумной, он все еще чувствовал, что все это всего лишь взятые из книг рассуждения. Каждый раз, когда Тэн Юнь возражал ему, он еще больше загорался и подходил, чтобы задать вопросы. В этот день Сюэ Пэй хотел взять так называемую Мать Императрицу, чтобы покататься верхом и пострелять из лука. Маленький Принц с детства учился верховой езде, так что он довольно хорошо ездил верхом, и стрельба из лука для него, естественно, тоже не была вопросом. У Тэн Юня не было настроения пререкаться с ним, но поскольку Наследный Принц продолжал приставать к нему, он, наконец, взял легкий лук. Этот лук действительно был не таким уж и большим, но даже на этом легком луке Тэн Юнь едва мог натянуть тетиву. Тэн Юнь, стабилизировав свою позу, взял стрелу и натянул тетиву. Он слегка прищурил глаза — в эти дни мишень для стрельбы казалась действительно неприятной. Он с лязгом выпустил стрелу. Сюэ Пэй, стоявший рядом с ним, громко рассмеялся: — Не так! Это не считается! Конечно, ведь сейчас он всего лишь кабинетный стратег, и ему нужно соответствовать имиджу, иначе, разве он не разоблачил бы своего внутреннего генерала? Тэн Юнь взглянул на него и достал еще три стрелы. Сюэ Пэй снова рассмеялся и радостно произнес:  — Вы достали еще три стрелы? Если сможете попасть в цель, я стану вашим слугой и буду прислуживать вам! А я, как настоящий мужчина, держу свое слово! — он гордо похлопал себя по груди, немного по-взрослому. Тэн Юнь не стал отвечать, а молча взял стрелы и вновь натянул тетиву. Закрыв глаза, он на миг погрузился в воспоминания: о родной стране, о Тэн Шане — своём верном друге, и о крови, что пролилась, когда в него вонзилась стрела. А когда он вновь открыл глаза, в них пылало пламя. Чжэнь… Звук тетивы от выпущенных стрел слился воедино, и глаза Сюэ Пэя расширились, когда он увидел три стрелы, твердо вошедшие в центр мишени. Сюэ Цзюньлян прибыл как раз вовремя, чтобы увидеть, как Тэн Юнь выпускает стрелы. Этот пронзительный холодный взгляд, казалось, был так похож на тот, что он видел совсем недавно...