Уродливая Императрица

Тэн Юнь оставался во дворце весь день. Сюэ Цзюньлян относился к нему очень неоднозначно и даже пообедал вместе с ним. Если бы Тэн Юнь не осознавал ситуацию, он бы подумал, что это старые добрые времена, когда он был Императрицей. Да только оказалось, что Сюэ Цзюньлян может быть таким нежным с кем угодно. После еды Сюэ Цзюньлян фактически повел его в сад на прогулку. Выражение лица Тэн Юня не могло не измениться, когда он увидел небольшой павильон и вспомнил, что там произошло в ночь банкета. Он не знал, покраснело ли его лицо в это время или побледнело. Раньше Тэн Юнь не верил, что могущественный Сюэ Цзюньлян мог быть хорошим человеком. Однако теперь он мог в это поверить. Каждый день он открывал новую сторону Императора Сюэ, и защититься от него, по сути дела, было невозможно. Прогуливаясь по саду, они вдруг услышали слабый крик, сопровождаемый звуками струн и бамбука. Он был похож на скорбный плач. Сюэ Цзюньлян хмуро посмотрел на Цзян Юя и спросил: — Кто это плачет средь бела дня? Цзян Юй ответил: — Звук доноситься из Холодного Дворца. Боюсь, это Тэн Цяньи, Ваше Величество. Сюэ Цзюньлян улыбнулся: — Почему бы нам не пойти и не посмотреть сейчас? Сюэ Цзюньлян сказал это, но его слова были адресованы Тэн Юню, как будто он хотел спросить его мнение по этому поводу. Тэн Юнь возразил: — Боюсь, я не могу этого сделать. Этот слуга — скромный министр, да еще и чужестранец. Он не может войти в гарем. Сюэ Цзюньлян улыбнулся и внезапно потянулся, чтобы взять Тэн Юня за руку. Тэн Юнь был поражен и подсознательно споткнулся. Он тут же выпрямился, но больше не смел шевельнуться. Сюэ Цзюньлян продолжал держать его руку и теплым голосом добавил: — Как ты можешь говорить, что ты чужестранец? Тэн Юнь не мог высвободить свою руку, поэтому он просто позволил Сюэ Цзюньляну держать её. Эти двое и правда выглядели как пара, держащаяся за руки в глазах других людей. Сюэ Цзюньлян отвел Тэн Юня в Холодный Дворец. Тэн Цяньи была одета в белую простую юбку и сидела со слезами на лице. Казалось, она плакала и одновременно пела о своих горестях. Увидев входящего Сюэ Цзюньляна, её лицо не могло не показать радость. Она бросилась к его ногам и сказала: — Ваше Величество… Ваше Величество, наконец-то вы пришли, чтобы увидеть Цяньи. Сюэ Цзюньлян сделал шаг назад, и Цзян Юй быстро попросил кого-нибудь оттащить Тэн Цяньи. Когда Тэн Цяньи повернула голову, то увидела стоящего сбоку Тэн Юня и тут же изменилась в лице. Она яростно протянула руку, чтобы схватить Тэн Юня, и закричала: — Это он! Ваше Величество! Это Тэн Ин! Это он поджег! Эта наложница совершенно не знала об этом! Прежде чем Тэн Юнь успел увернуться, Сюэ Цзюньлян протянул руку, чтобы заблокировать её, и сказал: — Ты настолько смела, что называешь Тэн Наня Хоу по имени? Тэн Цяньи на мгновение остолбенела, и её глаза расширились от удивления. — Ваше Величество, вы, должно быть, ошиблись. Он не Тэн Нань Хоу, он всего лишь скромный слуга. Если бы эта наложница не сжалилась над ним, он не был бы даже слугой. Теперь он пришел навредить мне. Ваше Величество, я... я не знаю! Ах! Тэн Юнь все еще не говорил. Зато Сюэ Цзюньлян сказал с улыбкой: — Ну... Гу и впрямь ошибся, потому что Тэн Нань Хоу скоро выйдет замуж за Гу и станет наложником Тэном. Ты как раз напомнила мне. Тэн Цяньи была ошеломлена в течение долгого времени, а затем расхохоталась. Указывая на Тэн Юня, она закричала: — Ты не мужчина, а женщина! Тебе тоже нравиться, как женщине, кувыркаться на мужской кровати? Еще и шрамы на твоем лице такие уродливые! Его Величество может только блевать, глядя на тебя! Ба! Сюэ Цзюньлян взглянула на нее, а затем приказал: — Цзян Юй, позволь кому-нибудь подойти и дать ей пощечину. Цзян Юй удалился, и вскоре пришла служанка, чтобы дать пощечину Тэн Цяньи. Женщины в Холодном Дворце были наложницами, наказанными за различные проступки, и поскольку они были наложницами, мужчинам не разрешалось их видеть. Стражников тоже не пускали, поэтому прислуживающие здесь служанки были не из слабых. Более того, Тэн Цзяньи неизбежно обижала служанок, поэтому сейчас ей было вдвойне обидно. Сюэ Цзюньлян также попросил кого-нибудь передвинуть большой стул и попросил Тэн Юня сесть рядом с ним. Тэн Юнь знал, что Сюэ Цзюньлян специально показал его Тэн Цяньи. Тэн Юнь всегда был мягкосердечным. И хотя Тэн Цяньи столько раз причиняла ему вред, когда они были еще в Тэн, он все равно чувствовал, что не может вынести такого обращения с ней. Сюэ Цзюньлян был нетороплив. Слушая четкие звуки шлепков, он сказал: — Тэн Цяньи, знаешь ли ты, что этот Гу поймал рыбу, которая выскользнула из сети? Кажется, его зовут… Лан Цзин. Услышав это, Тэн Цяньи широко раскрыла глаза и посмотрела в его сторону. — Лан Цзин очень опытный человек, но в конце концов он предатель. Тем не менее, он дал достойные рекомендации и заслуживает похвалы. Этот Гу пока не может убить его… А еще Лан Цзин сказал, что это ты спровоцировала поджог. Тэн Цяньи была потрясена и еще сильнее закричала: — Нет… это не я! — О? — Сюэ Цзюньлян медленно улыбнулся, — Может быть, есть еще один секрет, который ты хранишь? Тэн Цяньи отчаянно кивнула и, плача, созналась: — Есть секрет! Есть секрет! Эту наложницу использовал и спровоцировал Лан Цзин. На какое-то время я просто запуталась. Ваше Величество… Сюэ Цзюньлян возразил: — Еще недавно ты говорила, что это был Тэн Ин. Теперь же ты говоришь, что это Лан Цзин. Этому Гу тяжело тебе верить. Как Гу следует поступить? Тэн Цяньи воскликнула: — Я не могу противостоять Лан Цзину! Это был он, кто спровоцировал меня! Ваше Величество должен мне верить. Он хотел помочь Сюэ Юю в восстании против Вашего Величества и устроил пожар! Сюэ Цзюньлян внутренне усмехнулся. Он ждал этих слов Тэн Цзяньи. Пока кто-то мог доказать, что это было спровоцировано Лан Цзином, на данный момент этого было достаточно. Когда Сюэ Цзюньлян достиг своей цели, он забрал Тэн Юня из Холодного Дворца и позволил Тэн Юню вернуться в свой особняк. Ему нужно подождать, пока Лан Цзин уговорит Лу Шичэня сдаться, и уже после того, как тот сдаться, он поговорит с ним о поджоге. Тэн Юнь вернулся в свой особняк. Хотя он в основном сидел во дворце и не прошел даже нескольких шагов, а до Холодного Дворца была всего лишь небольшая прогулка, он очень устал. Рядом с Сюэ Цзюньляном он должен быть осторожным, чтобы не попадаться в ловушки. Затем он снова подумал, что даже если он будет осторожен, в девяти случаях из десяти против него все равно будут замышляться заговоры. Лан Цзин послал кого-то передать сообщение, что ему не нужна чья-либо помощь при разговоре, и просто попросил сообщить о нем стражникам у ворот, чтобы они не приняли его за какого-то вора. Тогда Тэн Юнь приказал стражникам особняка держать ворота открытыми и ожидать гостя. Лан Цзин пробыл в особняке Чжэньцзяня Хоу целый день, никуда не отлучаясь. Когда охранник принес Сюэ Юю еду, Лан Цзин занес её в дом, чтобы лично покормить Сюэ Юя. Сюэ Юй все еще выглядел невменяемым. Он швырнул посуду в Лан Цзина и безумно засмеялся, прихлопывая в ладоши, как будто вид Лан Цзина, покрытого едой, казался очень забавным. Глаза Лан Цзина наконец-то изменились, и он, казалось, показал немного грусти. Он вздохнул и сказал: — Лан Цзин знает, что Господин гневается, но Господин, только подумайте об этом. Если бы я не ушел тогда, как бы я мог спасти вас сейчас? Сюэ Юй посмотрел на Лан Цзина и, все еще улыбаясь, произнес: — Ты сейчас обвиняешь меня? Лан Цзин опустил голову, и его голос снова стал спокойным: — Этот Лан получил великую милость от Господина и не смеет его обвинять. Сюэ Юй, игравший с пустой чашей, продолжил: — Лан Цзин… Не надо мне говорить, что ты не хотел уходить и специально не возвращался, пока я не оказался в такой ситуации. Теперь ты собой очень горд? Лан Цзин поднял голову и, посмотрев на собеседника, медленно ответил: — Этот Лан на самом деле подумывал об уходе, ведь Господин совсем не слушал моих советов, но этот Лан никогда не думал насмехаться над Господином. Если Господин правда так думает, то это расстраивает Лана. Услышав это, Сюэ Юй поднял глаза, и их взгляды встретились. Лан Цзин посмотрел на него — глаза собеседника были немного красными. Лан Цзин снова вздохнул: — Я знаю, что Господин страдал в эти дни. Хорошо отдохните. Этот Лан сегодня вечером пойдет в особняк Тэн Наня Хоу, и завтра войска будут отозваны. — Ты не должен работать на Сюэ Цзюньляна! Лан Цзин горько усмехнулся: — А для кого Лан это делает? Но боюсь, даже если Лан поработает на него, ему все равно не избежать смерти. Я просто надеюсь, что Господин дважды подумает, прежде чем в будущем как-либо действовать. Сказав это, он поклонился и ушел. Сюэ Юй боролся. Он все еще хотел отругать Лан Цзина, но, к сожалению, не мог. Слова Лан Цзина были словно расставание с жизнью, что немного шокировало его. Когда Лан Цзин пришел в особняк Тэн Наня Хоу, была уже ночь. На самом деле он не имел возможности достичь Небес. Он просто полагался на свое умение говорить и запутывание разговорами о звездах. Ворота были открыты, и никто не остановил его, когда он вошел. Лан Цзин прошел в дом и нашел комнату, где Лу Шичэнь находился под домашним арестом. Охрана у дверей отступила, и Лан Цзин вошел внутрь. Лу Шичэнь не ожидал, что кто-то придет так поздно. После инцидента с Чжао Туном Лу Шичэнь не осмеливался спать глубоким сном. Он очень боялся, что кто-нибудь тронет его ночью и попытается убить. По правде говоря, он был слабым ученым. Как он мог не бояться смерти? Но Лу Шичэнь чувствовал, что когда у тебя нет позвоночника, это намного страшнее смерти. Он много раз думал, что Тэн Нань Хоу придет и будет уговаривать его сдаться, но последние несколько дней были спокойными, и так называемый Лорд Тэн Нань Хоу ни разу не зашел к нему. Как только Лан Цзин вошел в комнату, Лу Шичэнь проснулся. Лан Цзин не вышел вперед, а просто отдал дань уважения Лу Шичэню. Рано утром следующего дня Тэн Юнь приказал слугам пойти и обслужить Лу Шичэня, но слуги в панике вернулись со словами: — Хозяин, Министр Лу сбежал! Тэн Юнь на мгновение был ошеломлен. Он лично подошел проверить и увидел, что Лан Цзин сидит за столом и неторопливо пьет чай в одежде Лу Шичэня. Тэн Юнь спросил: — Где Министр Лу? Лицо Лан Цзина не изменилось, когда он сказал: — Он ушел. Я дал ему лошадь, которой нет равных, и выслал его из города. Боюсь, сейчас вы не сможете его догнать. Вскоре об этом доложили Сюэ Цзюньляну. Сюэ Цзюньлян не беспокоился и не раздражался, а просто попросил кого-нибудь привести Лан Цзина во дворец. Лан Цзин и Тэн Юнь вместе вошли во дворец и выразили свое почтение Сюэ Цзюньляну. Сюэ Цзюньлян спросил: — Лан Цзин, ты знаешь, в чем ты виновен? Лан Цзин произнес: — Этот скромный подданный не только невинен, но и достоин награды. — Правда? Тогда используй свой говорливый рот, чтобы убедить в этом Гу. Сказав это, Сюэ Цзюньлян поманил Тэн Юня и жестом предложил ему подойти и сесть рядом с ним. Лан Цзин сказал: — Лу Шичэнь — честный человек, и вам никогда не удастся убедить его сдаться. Можно сказать, что даже если его обезглавить, он никогда не сдастся. Лучше было дать ему хорошую лошадь и позволить ему вернуться в Фэн… Хотя Император Фэн и доверяет Лу Шичэню, он не может повлиять на толпу. А она будет судачить о том, как Великий Министр, попав в руки врага, смог бежать невредимым, даже еще и на благородном скакуне. Лу Шичэня определенно будут подозревать. Сюэ Цзюньлян выслушал, и, наконец, на его лице появилась улыбка: — Хотя это и хорошая идея, ты все еще поступил слишком самовольно. Мне действительно трудно такое стерпеть. К тому же, Лу Шичэнь был большим талантом, и мы вот так просто потеряли его. Лан Цзин возразил: — Я могу только сказать, что Лу Шичэнь не такой. Все дело в том, чтобы понимать текущие обстоятельства и уметь влиять на них. Сюэ Цзюньлян, казалось, обдумал, что сказал Лан Цзин, и нашел это разумным. Он не мог не вздохнуть: — Ты очень помог Гу. Как жаль, что ты умрешь. Лан Цзин слегка усмехнулся: — Этот скромный подданный не считает, что в этом есть необходимость. — О… — лицо Сюэ Цзюньляна помрачнело, и он сказал холодным голосом, — Ты все еще не признаешь, что подстрекал Тэн Цяньи убить Императрицу! Лан Цзина это не смутило: — Этот скромный подданный правда подстрекал Тэн Цяньи поджечь резиденцию Императрицы. Вот только действительно ли в пожаре погибла Императрица? Как только он это сказал, Сюэ Цзюньлян впал в ступор. Тэн Юнь тут же замер и опустил голову, чтобы взглянуть Лан Цзина, стоящего на коленях. Тон этого человека был очень спокойным, он произнес: — Это дело очень важно. Прошу Ваше Величество воздержаться от обезглавливания этого скромного подданного. Сюэ Цзюньлян не знал, что он имел в виду, но фраза «Вот только действительно ли в пожаре погибла Императрица?» вышибла его, обычно спокойного человека, и долго не давала прийти в себя. Сюэ Цзюньлян, сузив глаза, хотел отойти в сторону и еще раз допросить этого человека, но Цзян Юй сообщил: — Ваше Величество, пора идти на утреннее заседание. Почему бы вам… не вернуться и не послушать, что он хочет сказать, позже? Сюэ Цзюньлян ненадолго задумался. Для него несомненно было важно присутствовать на суде, а министров нельзя было заставлять ждать, поэтому он приказал Лан Цзину дожидаться в холле и не делать ни шагу, пока он не вернется. Министры подождали некоторое время, и Император Сюэ наконец вышел с Тэн Нанем Хоу. Увидев, что они вместе пришли на утренний суд, все неизбежно подняли шум, но не осмеливаясь издавать громкие звуки, могли только оглядываться по сторонам, посылая вопросительные взгляды коллегам-министрам. Как только Сюэ Цзюньлян подошел, он объявил министрам, что кое-кто несколько дней назад сделал для него предсказание по звездам. И содержание этого предсказания было похоже на то, что сказал Лан Цзин. Потом он сказал, что кто-то должен все время его сопровождать, иначе в будущем он потеряет свою человечность и станет тираном. Все смотрели друг на друга и не знали, что хотел сделать Сюэ Цзюньлян. В конце концов, он только что отклонил предложение Чжан Хона о браке и распустил девушек с Трехлетнего Отбора. Кого он собирался брать в жены? Не дав министрам долго теряться в догадках, Сюэ Цзюньлян медленно заговорил: — Странствующий колдун сказал, что Тэн Наню Хоу суждено стать Повелителем Вод. И что, если Гу примет Тэн Ина в качестве императорского наложника, то он получит мудрость Яо и Шуня. На этот раз министры не могли удержаться от обсуждения. Никто не ожидал, что Император Сюэ женится на мужчине, а этот человек ко всему прочему окажется сдавшимся министром. Даже если оставить в стороне вопрос о мужчине и женщине, личность Тэн Наня Хоу сама по себе не могла убедить публику. Сюэ Цзюньлян все это время молчал, чтобы посмотреть, кто первым посмеет возразить, но возразить пока никто не осмеливался. Внезапно кто-то из военного ведомства прибыл во дворец и попросил разрешения пройти в главный зал. Если это не было чрезвычайной ситуацией, никто не осмеливался прийти, когда Император Сюэ проводил утренний суд. Сюэ Цзюньлян позволил человеку войти, а Цзян Юй взял военный отчет и передал ему. После беглого взгляда Сюэ Цзюньлян попросил Сюэ Хоуяна подойти и прочитать отчет вслух. Как только придворные министры услышали доклад, голоса в суде стали громче. Чжан Хон пытался вторгнуться в страну Фэн, но был отброшен армией Фэн на восемьдесят миль. Больше он не посмеет вторгнуться в Фэн. Однако, после того, как Фэн отбросил его назад, он обратил внимание на страну Сюэ. Он уже прибыл к реке Мин и был готов пересечь реку, чтобы напасть. Хотя Чжан Хон был смелым и находчивым, он также был безрассудным. Не важно, сколько у него оставалось сил, его армия уже ступила на границу, и он мог только выйти сражаться с врагом. Сюэ Цзюньлян взглянул на толпу и сказал: — Как вам такое? Разве вы только что не шептались любезно? Так у кого есть контрмеры? Некоторые предположили, что можно послать Вань Няна Хоу с войсками, чтобы встретить врага. Сюэ Хоуян добился выдающихся успехов на войне. Если бы он пошел на войну, то наверняка разбил армию Чжан Хона. Некоторые министры не считали необходимым, чтобы Вань Нян Хоу воевал. Они не думали, что Чжан Хон на самом деле посмеет вторгнуться в Сюэ. В конце концов, он только что был побежден страной Фэн, которая должна его ненавидеть. Теперь, когда Фэн отбросила Чжан Хона назад, они обязательно придут за ним. Сюэ Хоуян нахмурился, размышляя о ситуации. Чжан Хон, должно быть, уже пересек реку Мин и бросился к границе, но вряд ли стал бы открыто атаковать, не приняв меры предосторожности. Сюэ Цзюньлян немного подождал, но больше никто не выдвинул предложений. Наконец он сказал: — Тэн Цин, видя как ты свободно решаешь стратегические задачи, ты, должно быть, уже что-то придумал? Тэн Юня окликнули, и он выступил вперед со словами: — У этого подданного и правда есть план, как заставить врага отступить. Когда все услышали, что Император Сюэ собирается принять его в качестве наложника, большинство чиновников презирали его в своих сердцах. Теперь, услышав, как Император спрашивает его мнение, они внутренне фыркали, желая услышать, что он им скажет. Тэн Юнь сказал: — Чжан Хон вторгся в страну Фэн и потерпел поражение, что заставило его отступить. В таких ситуациях Император Фэн определенно не стал бы его преследовать. После войны страна опустела и ослабла, и Фэн, естественно, была бы счастлива, если бы Чжан Хон удалился. Так что, было нормально не преследовать отступающего врага. Теперь Ваше Величество и Чжан Хон собрались сражаться, и это даст стране Фэн возможность распределить свои войска. Почему бы ему не сделать этого? Если мы не примем меры предосторожности, то, когда придет время, мы можем только позволить Чжан Хону захватить префектуры и уезды к северу от реки Мин… После того, как Тэн Юнь закончил говорить, все замолчали. Казалось, что они согласны с его точкой зрения. Тэн Юнь продолжил: — Этот подданный слышал, что климат к югу от реки Мин в основном влажный и дождливый, а климат к северу от реки настолько холодный, что даже капающая вода замерзает… Большинство солдат страны Сюэ — северяне, и не пригодны для ведения боевых действий на воде. Хотя большая часть армии Чжан Хона также является войсками, которые не могут сражаться на воде, две армии неизбежно потеряют своих солдат в противостоянии. Боюсь, что страна Фэн выиграет от этого. С таким же успехом Император мог бы позволить вражеским солдатам взять реку Мин, а своим солдатам разбить лагерь на берегу реки. После холодной ночи вода на берегу реки замерзнет. Силы и состав противника в то время будут в большом беспорядке. В это время можно поджечь местность и загнать врага в воду. Сюэ Цзюньлян не удержался от смеха: — Гу в тебе не ошибся, — сделав паузу, он добавил, — Ум Тэн Цина напоминает Гу старого друга. Как только он сказал это, спина Тэн Юня замерла. Его совсем не устраивало «искусство войны», которое он только что процитировал. Вспомнив о предыдущих словах Лан Цзина, Тэн Юнь, естественно, решил, что старая подруга, о которой упоминал Император, была Великой Принцессой страны Фэн — покойной Императрицей Сюэ Цзюньляна. Сюэ Цзюньлян сказал: — Таким образом, Гу считает, что Вань Няну Хоу нет необходимости идти на войну. После этого заседания Хоуян прикажет кому-нибудь немедленно отправить сообщение войскам на реке Мин и позволить солдатам действовать в соответствии с планом. После того, как военный вопрос был решен, Сюэ Цзюньлян еще раз спросил суд, что они думают о том, чтобы взять Тэн Наня Хоу в качестве своего императорского наложника, и на этот раз никто не осмелился сказать что-либо против этого. Многие чиновники поняли, почему Сюэ Ван хотел взять этого человека в императорский гарем. Мудрость Тэн Юня действительно напугала этих людей Сюэ. После утреннего заседания Сюэ Цзюньлян не позволил Тэн Юню уйти, а попросил Тэн Юня написать военный приказ вместе с Сюэ Хоуяном. Ведь как-никак, а план был его идеей, поэтому он должен был правильно расписать его. Сюэ Цзюньлян вернулся во дворец один. Лан Цзин все еще стоял на коленях и не сделал ни шагу. Сюэ Цзюньлян сказал с улыбкой: — Гу попросил тебя подождать, но Гу не говорил, чтобы ты стоял на коленях. Почему бы тебе не встать? Лан Цзин ответил: — Император попросил этого скромного подданного подождать и не позволил этому скромному подданному встать. Этот скромный подданный боялся оскорбить Императора. Сюэ Цзюньлян рассмеялся: — Гу бесспорно очень восхищается тобой, но Гу также иногда очень ненавидит твой рот, — не дав Лан Цзину времени что-либо сказать, он продолжил, — Просто скажи то, что ты собирался сказать некоторое время назад. Продолжай. Однако Лан Цзин, все еще стоя на полу на коленях. Ударившись головой о землю, он громко сказал: — Ваше Величество, пожалуйста, сначала уберите армию из особняка Чжэньцзяна Хоу, и Лан Цзин все скажет. — А если Гу этого не сделает? — Лан Цзин — педантичный ученый. Он не смеет сравниваться с преданностью Лу Шичэня, но наши темпераменты чем-то похожи. Сюэ Цзюньлян ничего не сказал и оставался бесстрастным. Он позвал Цзян Юя и попросил его лично отозвать войска из особняка Чжэньцзяна Хоу. Затем он улыбнулся и произнес: — Лан Цзин, Лан Цзин, ты можешь спасти его один раз, но сможешь ли ты спасать его всю жизнь? Открой глаза и увидишь, кому ты должен быть верен. Горькая улыбка промелькнула на лице Лан Цзина, и он ответил: — Может ли Великий Император дать свое золотое слово, что он спасет этого скромного подданного от смерти? — не дожидаясь ответа Сюэ Цзюньляна, он продолжил, — Ваше Величество не должен так досадовать. Ваше Величество хотели убить меня, но не могли найти причину для смертного приговора, а иначе народ мог счесть вас своевольным тираном. Однако Лорд Хоу был милостив к этому скромному подданному и спас его. Что в таком случае ценнее? Ваше Величество может справедливо судить по своему сердцу. Когда Сюэ Цзюньлян промолчал, Лан Цзин просто стал ждать, когда он отошлет всех своих слуг.