На «Королеве» слишком жарко

      Али       Слышимое самым краешком сознания «шух-шух-туммм, шух-шух-туммм» перекатывалось частыми мелкими вибрациями, которые мог ощутить лишь человек, не один год пробывший на космических кораблях. Мерный гул «Королевы» точно задавал свой собственный ритм, созвучный сейчас всем мыслям и желаниям Али Камила. «Вперёд-назад, вперёд-назад», — словно говорил он, отдавая невидимые команды подобно барабанщику на марше.       Повинуясь этой монотонной вибрации, Али осторожно обхватил ладонью влажную головку, ткнувшуюся ему в скулу, в последний раз — туда-обратно — провёл по ней подушечками пальцев, дошёл до самого основания подрагивающего естества и погрузился в горячее нутро. Ещё пара движений — чтобы покрыть смазкой узкое отверстие и подготовить его для дальнейших манипуляций. Закончив с этим, он удовлетворённо улыбнулся, довольный эффектом и тихим судорожным выдохом со стороны. Ощутив на себе нетерпеливый взгляд стоящего над ним Дэйна Торсона, Али и сам чуть было не сорвался, но вовремя остановил себя отрезвляющей мыслью, что осторожность и терпение всегда приносят большие плоды.       — Мальчик мой, — он отстранился и поймал затуманенный взгляд суперкарго. Улыбнувшись, облизал свои пухлые губы, едва прикусив краешек нижней, точно искушая и насмехаясь одновременно, — удобнее будет продолжить в иной плоскости.       Он всем телом подался вперёд, ощущая коленями жёсткие рёбра металлического пола. Локти задевали стены, дыхание гулко отдавалось в маленьком пространстве отсека, отражаясь от перегородок и растворяясь в воздухе. Под трапом первого уровня было слишком тесно для двоих рослых космонавтов, и любые движения оказывались скомканными, быстрыми и сопровождались неудобством. Стоящий вплотную к нему суперкарго, с трудом стянув с себя футболку, опустился на пол. Из-за своего роста он упирался в стену макушкой. Короткие светлые волосы на его голове наэлектризовались, смешно топорщась в сторону металлической обшивки «Королевы».              Дэйн       — Очень горячий, — Дэйн хрипло выдохнул, ощутив на себе чужой вес. И жар — настолько сильный, что внутри у него змейкой свернулось нестерпимое возбуждение, желание поскорее начать, а затем упасть без сил, наслаждаясь такой желанной близостью. И всё же… — Подожди, не так быстро…       Он шире расставил ноги, давая Али возможность устроиться удобнее и сделать первый уверенный толчок, выбивающий из головы все прочие мысли, кроме как о процессе. Хотя мог ли он вообще думать сейчас хоть о чём-то ином?               Али       Отрывисто кивнув, Али изменил позу, опираясь одной рукой о стену, а второй помогая Дэйну. Молодой человек лежал перед ним распластанной медузой: согнутые в коленях ноги плотно прижаты к полу, грудь часто вздымается от учащённого прерывистого дыхания, светлая кожа покрыта алыми пятнами жара. Камил слышал надрывные хрипы, вырывающиеся из его лёгких. Наклонился, толкнулся сильнее, вжимаясь всем телом — потекли капли густой смазки. Не к месту подумалось, что при таком количестве отстирать её будет сложновато, особенно если попадёт на валяющийся рядом форменный комбинезон.       «Ну что за мысли?..»       Он посмотрел в лицо Торсону, тот ответил кивком, мельком улыбнулся ему и отёр свободной рукой испарину, выступившую над верхней губой.               Дэйн       Али двигался сильно и уверенно. Очередной толчок чуть было не сдвинул Дэйна с места, он едва успел упереться ногой в основание трапа, вытягиваясь всем телом и чувствуя скатывающиеся по лбу влажные дорожки пота. Внутренности его продолжал заполнять жар — невыносимый и нестерпимый, он будоражил сознание скорой разрядкой, такой желанной, что в голове точно взрывались тысячами искр маленькие фейерверки.       — Сильнее… — почти умоляюще попросил он, вытягиваясь ещё больше и помогая себе рукой: привычными движениями провести пальцами по головке, немного сильнее сжать, двинуться обратно, вниз, и снова вверх. И тут же снова схватился за стену, чтобы от сильных толчков не потерять равновесие. — Ну же.       — Сейчас, ещё немного… — ответил Али. Голос его тоже был хриплым и надломленным, по лицу скатывались крупные капли пота.       — А… м-мм… — дыхание Дэйна сорвалось, он закусил губу и мученически зажмурился, сжимая руку на головке и с силой, но уже медленнее, опускаясь пальцами вниз, пока горячие капли падали ему на живот и тягуче скатывались по часто вздымающимся бокам, оставляя влажные следы.       Али посмотрел на него с блеском в глазах, на щеках его играл лихорадочный румянец.       — Вот так… Я… почти всё…       Он подался вперед, делая последний сильный рывок, замер на пару мгновений и, наконец, шумно выдохнул, медленно выпрямляясь. Мягко усмехнувшись, он встал на колени, часто дыша — взлохмаченный, раскрасневшийся, но всё с такой же привычной ухмылкой на пухлых губах.       Дэйн откинулся назад, удовлетворённо глядя в потолок и чувствуя затылком холодную поверхность пола. Всё его тело мелко подрагивало от схлынувшего напряжения, лицо и грудь покрывала испарина.       — Чудесно, малыш, — выдохнул Камил. — Повторим?       Суперкарго медленно поднялся на ноги, прислонился спиной к стене и теперь пытался отдышаться.       — Согласен, — он посмотрел на Али. — Но на этот раз сверху буду я, — Дэйн провёл рукой по голому животу, смахивая с него влагу, и повыше закатал мокрые от пота штаны.       — Как вы там? — раздался по громкой связи голос Рипа Шеннона — Фух! Выше сорока градусов. На «Королеве» слишком жарко, ребятки, хотелось бы уладить эту проблему поскорее.       — Всё в норме, скоро станет прохладнее, — ответил Камил. — Сейчас проверим второй блок.       Он повернулся к Дэйну, вытирая испачканные в машинной смазке руки о тряпку, заткнутую за пояс коротких шорт.       — Идём, малыш. Так и быть, на этот раз я буду держать эту махину, пока ты ковыряешься с деталями. Главное — получше смажь головку поршня, не хочу возвращаться к этому вопросу раньше, чем через пару лет.       Суперкарго кивнул.       — Ещё минуту, — ответил он, — иначе у меня системы откажут.       Посмотрев на только что установленный ими новый аппаратный блок климат-контроля, Дэйн устало оперся на трап, наслаждаясь дующей в лицо прохладой — он никогда и не думал, что подобная мелочь может принести такое удовлетворение.