Black and white

Если бы у Коконоя спросили, что он больше всего ненавидит, он бы дал два ответа: первый — жару, второе — подобные вопросы. Тридцать три капли пота сошли с него по пути в школу, ещё столько же сойдёт до обеда, и после него, и за всё время пути до дома. Старшая школа и без того изматывала, била так, что ему даже вставать не было смысла — всё равно что-нибудь да свалится на его голову. Учиться он любил, только вот учил исключительно то, что нравилось. А нравились ему только точность и логика, а не всякие изучения летописей и тонкого искусства танки. Мало того, что любителей поболтать о высоком и прочих литераторов в классе было уйма, так у него ещё и отсутствовал сосед по парте. Даже переговорить о том, как же нудно им читают литературу, просто физически невозможно. Коко один. Совершенно один, погружённый в свои тягостные думы и раздражение. Кот, который гуляет сам по себе, но так страдает от внутренней неопределённости и настоящего одиночества. В классе он так и не завёл друзей. Никто им не интересовался, а Коко не горел желанием понравиться другим. Все стабильно, муторно, изматывающе. Скука вместе с рутиной давили так, что хотелось проспать уехать на другой конец земли, лишь бы разнообразить будни хоть чем-то, помимо смены дороги домой. Бесило абсолютно всё: начиная от причёски, которая никак не хотела укладываться, а чёрные волны беспорядочно струились вдоль шеи, заканчивая навязчивым мерзким запахом яичницы, которую пекла мать почти каждое утро. Яичницу он на дух не переносил, а потому, не завтракая, тут же выдвигался на учебу. И так день за днём, изо дня в день. Абсолютно никакого разнообразия. Разве что компания Кисаки, учащегося в параллельном классе, могла скрасить его жизнь. Время от времени тот подкидывал ему сигареты и выпивку, а ещё у него дома всегда была куча книг по экономике и бильярд. Любимая игра богачей, которая полюбилась и Коко — выходцу из простой семьи. Разумеется, если б не долги его отца, он бы наверняка был ровня Кисаки. На счастье Коко, ему досталась предприимчивость и изворотливость, которая часто вызволяла из передряг и проблем. Пока другие люди думали о девушках, оценках, поступлении, сдачи экзаменов, и прочих вещах, Хаджиме думал, как разбогатеть. Постоянная бедность и разговоры о кредиторах подтолкнули Коко к одной простой мысли: в этом мире можно всё купить. Каждый толкует фразу с разных сторон, но для Коко это звучало не как угроза, а скорее как шанс, последний и единственный. Играть в лотерею он не любил, зато прекрасно умел продавать эти лотерейные билеты по завышенной цене. Главный талант Хаджиме — впаривать людям то, что те бы в жизни не купили. Коко прекрасно знал, что людям необходимо и на что будет падать глаз при первом же заходе в магазин. Коко знал, как расставлять товар, какая категория людей будет обращать внимание на верхние полки, а какая на нижние. Самые важные и необходимые товары он ставил в дальние углы, чтобы люди проходили дальше, а брали больше. Работа консультантом приносила ему не так много, зато с каждого клиента, которому Коко развязывал язык, к нему в карман капал особый процент. Если прорекламировать приложение или промокод, тогда он вообще будет в шоколаде. Возможно, эти деньги ещё долгое время будут лежать на счету, но он обязательно их приумножит, и тогда деньги будут работать на него. А пока что он простой консультант магазина, заполненного компьютерами, колонками, телевизорами и прочей технической утварью. Продавать технику выходило куда легче, чем одежду или какую-то сувенирную мелочь. У Хаджиме прекрасно подвешен язык, и прекрасная внешность. Высокий, стройный и с длинными вьющимися чёрными кольцами на плечах он привлекал все внимание к себе. Постоянные клиенты приветливо улыбались ему, а он так же приветливо ухмылялся и подмигивал тем, кого считал особо симпатичным. Клиентов ему удалось завлечь не мало, а потому он даже радовался, когда наставало время подработки. Хоть где-то ему было не скучно и хоть где-то он получал признание от людей, стоящих выше него по статусу и званию. Начальство любило его, а он любил премии и деньги, охотно принимал любые поручения и покорно ждал повышения или выдачи тех небольших процентов за каждую консультацию. Правда, в один день вся его зарплата отложилась на неопределённый срок. Все потому, что именно в понедельник, именно в его смену в магазин заявился парень, который испортил Коко всю карьеру. — Привет, тебе что-нибудь подсказать? — Коко вылетает из подсобки и тут же замечает клиента. Стоит парень долго, определиться не может. Тем более, Коко знает здесь уже каждую полку как свои пять пальцев. Лишь подойдя чуть ближе, Коконой замечает шрам на лице, простирающийся от середины лба к носу, отчего тут же нервно дёргается, сконфузившись, но не подаёт виду и продолжает улыбаться, чуть прищурив хитрые змеиные глаза. Однако незнакомец будто и не замечает Коко, также продолжая смотреть на нижние полки. Какие-то диски групп Korn и Three Days Grace как раз привезли недавно, и Хаджиме тут же смекнул, куда нужно давить. — Только вчера привезли. Все говорят, что это эксклюзив, видишь, — Коко ткнул пальцем на полупустой ряд упаковок, — всё разобрали. В самом же деле, он упустил тот момент, когда партия дисков просто выпала у грузчика из рук. Коробка сильно смялась, а все содержимое уже было непригодно для продажи. Однако и на таких недостатках Хаджиме умел выезжать, а потому ловко додумал историю. — Неплохо, — парень, всё также не поворачивая голову в сторону Коко, продолжал сверлить взглядом диски, чуть усмехнувшись. — Наценка конечно размашистая. Оптом ведь стоит гораздо дешевле. Коко недовольно взглянул на незнакомца. Откуда этому шрамированному знать оптовую цену? — А ты, я погляжу, не промах. — Коко нагнулся ниже, стараясь заглянуть в оценивающий взгляд клиента, — Нынче всё дорого, а ценники здесь рисую не я, так что про изначальную стоимость мало что могу сказать. Разумеется, она будет куда ниже той, что в магазине! — Не промах? Мягко сказано. — Саркастично добавил парень, теперь уже переводя свой невозмутимый взгляд на Коконоя. — Неужто на большую часть техники такая наценка? Вопросы, слишком каверзные по содержанию, задавались с таким спокойным выражением лица, что Коко сам не заметил, как взъелся. Хаджиме терпеть не мог таких непоколебимых упрямцев, лезущих не в своё дело. Дотошность покупателя начинала бесить. Вдобавок ко всему, в помещении перестал работать кондиционер, и теперь даже закатанные рукава рубашки не спасали положение, а тут ещё и этот эксперт нарисовался. Врезать бы ему, и дело с концами. — Пройдёмся посмотрим. Возможно, такое касается лишь коллекции дисков, но это уже не мне судить, — Тут же он вспомнил, какая у него основная задача. Болтать попусту нечего, нужно просто что-нибудь всучить, чтобы этот человек-шрам наконец смылся. — Раз уж заговорили про музыку, только вчера завезли хорошие колонки. В этом году заключили ещё один контракт с новым поставщиком, потому у нас ассортимент куда шире. Хочешь взглянуть? Блондин кивнул. — Как скажешь. Снова этот сухой ответ. Внутри у Коко уже боролось желание оставить ещё пару новых шрамов на этом миленьком лице. Невольно брюнет подметил, что клиент довольно симпатичный, и даже такая жара не вредит его красоте. Шрам, что так сильно привлёк внимание в первые секунды встречи, больше походил на розоватое родимое пятно, и скорее придавал лицу особую красоту, аутентичность, нежели то, что принято называть уродством. — Вот, пожалуйста. Коко кивнул головой в сторону полок и кое-как уложенные кудри вновь спали на лицо, закрывая чёрными кольцами щёки и шею. Резинки, как оказалось, не было, и Хаджиме то и дело старался заправить их за уши, что получалось плохо. Густота чертовски мешала, особенно летом. От липкого чувства по всему лицу захотелось встать под ледяной душ или хотя бы попасть под дождь, лишь бы смыть с себя пот и перестать раздражаться от каждой мелочи. — Здесь сумма поднята ещё выше. — Вздохнул клиент, флегматично оглядывая товар. — К тому же, даже красная цена и дисконтная карта особой уценки не дают. Вы просто обманываете людей? Захотелось что-нибудь сломать. Такие замечания вообще не касаются Коко, но он знал, как и для чего устраиваются подобные акции. Дело обычного клиента — играть роль жертвы маркетинга, даже понимая, что в торговле всё идёт по своим правилам. Дело консультанта — всучить товар, а не выслушивать лекцию о первоначальной цене. — За столько йен такое никто покупать не станет. Выгоды ни вам, ни поставщику. «А это ты зря, очень зря» — пронеслось в голове. Коко шагнул ближе, похлопал незнакомца по плечу и чуть нагнул к себе, сжимая ворот чужой футболки. — Так пойди и скажи им, что тебя блять не устраивает, а не еби мозги мне, — Прошипел Коко, тут же резко выставив руку в сторону кассы, указывая клиенту нужное направление. Вытянутая ладонь тут же во что-то уперлась, и Хаджиме перевёл взгляд с дотошного покупателя на препятствующую фигуру. Перед ним стоял знакомый менеджер, который, судя по всему, не только из-за жары, но и из-за поведения работника, был не в лучшем расположении духа. Встрепенувшись, Хаджиме попытался унять пыл, но едва он успел буркнуть извинения в сторону покупателя, как его тут же схватили за шиворот и грубо уволокли в кабинет. Закрыв дверь на ключ, менеджер приблизился к стоящему Хаджиме, нагнулся, аккуратно перехватил бейдж с фамилией и принялся его тщательно рассматривать. — Хаджиме Коконой значит? — Начал менеджер издалека. Коко аж зевнул, уже изнывая от предвкушения скучного выговора. Однако такой жест не остался без внимания, и его тут же вновь ухватили за воротник, позволяя ткани удушливо сойтись на горле. Только драки ему не хватало для идеального дня. — Напомни-ка мне, Коконой, сколько ты здесь получаешь? — Двести…двести тысяч йен… Пустите, ради бога, — Коко отчаянно пытался оторвать крепкие руки от своей рубашки, но выходило так себе. Особой силой он не располагал. — Да ещё и с процентами, да ещё и с бонусом за твою очаровательную мордашку. — Менеджер вскинул в руках белую карточку с инициалами, ткнул острым уголком брюнету в лоб и выкинул бейдж в ведро, не промахнувшись. — Хочешь, твоя зарплата будет урезана в три, а то и в десять раз? Брюнет закатил глаза. Подобный стиль выговора навряд ли применим и эффективен. Разве что, запугает больше. Начинать нужно было с того, насколько могут «завысить», а не «занизить». Но Коко оставалось лишь отрицательно кивнуть. — А хочешь, чтобы мы дали повышение? Может быть, тебе хотелось бы премию? Всё-таки из всего персонала ты выделяешься больше всех. По крайней мере тем, что душишь покупателей. «Наконец-то эта огромная голова смекнула, куда нужно клонить…» — усмехнулся про себя брюнет. — Никого я не… — Заткнись. И впредь знай, что разговаривать с такими людьми, как тот парниша, надо по-особенному, по-другому. — Менджер тут же довольно улыбнулся, наконец отцепив от себя Коко. — Если хочешь повышения, знай наших главных поставщиков, иначе вылетишь отсюда. — Погодите, что вы имеете в виду? Менеджер вновь перевернул ключ в замке, раздался характерный щелчок, и дверь впустила в тёмную комнату свет. — Сейшу Инуи. Просто запомни это имя. Думаю, шрам на лице навряд ли вылетит у тебя из головы. Иначе я оставлю тебе такой же. Менеджер был чертовски прав. От такой неожиданной стычки Коко резко перехотелось ломать и крушить все, что стоит на пути. Смятение и стыд тяготили его, но виду, как и всегда, подавать нельзя. Выйдя из комнаты, Коко пробежался глазами меж полок, тут же замечая уже знакомую светлую голову Сейшу. — Послушай, кхм…— Тут же исправился парень, — То есть, послушайте. Может быть, мы друг друга не поняли, и мы можем как-то всё уладить? — Внутри он уже винил себя за такую глупую и дурацкую оплошность. По своей же дурости и дерзости он теперь робеет перед этим Сейшу как девчонка. С каких пор он вообще извиняется перед кем-то? — Уладить…звучит заманчиво. Рука блондина поправила помятый ворот и Коко увидел не обрезанную бирку wtaps. Тут же его ещё больше охватил стыд. Как ему вообще пришло в голову хватать кого-то за одежду, так ещё и такой стоимости… Господи, Коко, ты просто идиот! — Всё что угодно, правда. Видите ли, наценка даётся всегда по-разному, но лично я сам убеждён, что стоимость задрали и без того высоко. По правде говоря, обычные клиенты не обращают на такое внимание. Сейшу усмехнулся, вновь пробежавшись взглядом по стоящему перед ним консультанту. — Потому что они уделяют всё внимание тебе? Щеки Хаджиме тут же вспыхнули стыдливым румянцем. Обычно комплименты воспринимаются спокойно, лишь в некоторых случаях покупатели говорят особо приятные вещи. Здесь, такой же, казалось бы, пустой звук, но воспринимается как-то по-особенному. Внимание Коконой и вправду любил, только почему-то со стороны этого Сейшу оно виделось всё равно как-то иначе. — Что-то вроде того… — Осекся Хаджиме, не успевая перевести дух. Собрав всю уверенность в кулак, Коко включил своё самолюбие, — Да, все ведутся на меня. Я своего рода маскот. — Всё же у владельца есть вкус, раз выбирает таких людей в свои ряды. — На лице Сейшу расцвела улыбка, а Коконой отчаянно вновь попытался скрыть смущение. Да что ж такое? — С-спасибо… — Совсем растерявши всю прежнюю пылкость, Коко опустил взгляд в пол. Внутри что-то закипало, и стыд сменился приятной волной смущения от похвалы такого…важного человека? Не каждый день доводится слышать похвалу от тех, кто выше тебя по статусу. А статус Коко уважал, и потому до сих пор корил себя за чрезмерную вспыльчивость. В ответ Сейшу только усмехнулся, чуть прикрывая рот кулаком. Хаджиме наверняка выглядел в его глазах скорее забавно, чем достойно, и от такой мысли Коко захотелось лишь сильнее провалиться под землю. — Что смешного? — Вопросительно взглянул Коконой. — Да ничего, совсем, — Сейшу чуть помедлил, стараясь придать голосу интонации, — Такой напористый, а стоит приструнить, такой послушный… — Что?! Возмущение тут же отогнало все мысли о неловкости и ошибках прочь. Будто пропустив всё, что говорил ему менеджер, он тут же стиснул кулаки, готовясь замахнуться. Однако большая рука Сейшу опустилась на его плечо и мерно похлопала, а улыбка так и не сходила с сияющего лица. Теперь Коко вообще ничего не понимал, но кулаки почему-то сами собой разжались, а кричать на весь магазин пару ласковых не было толку. Только наживёт себе больше проблем. Однако как прежде робеть он не собирался. — Послушный? Ну-ну, никогда ты ещё так не ошибался, я уверен. И всё-таки кулаки пришлось сжать крепче, потому что рука на автоматизме взлетела в воздух. Однако Сейшу успел увернуться, позволив Хаджиме опустить кулак прямиком на стоящую позади плазму. Оглушительный треск и грохот не остался без внимания, и на упавшую технику сбежался глянуть помимо клиентов весь персонал. Отшатнувшись, Коко тут же злобно взглянул на довольного Сейшу. Блондин накручивал светлые пряди на палец, стараясь не засмеяться вслух. — Ты… — только и успел прошипеть Коко, как вновь почувствовал крепкий хват на своей шее. Уже готовясь получить выговор, а возможно и заявление на увольнение, Хаджиме чуть зажмурился, будто боясь получить по лицу. Ему совсем не хотелось терять работу, но и оставить эти дурацкие комплименты так просто он тоже не мог. Стыд, вина, смущение — сколько всего навалилось за каких-то пару минут разговора, и как же это невыносимо теперь, под укоризненным взглядом менеджера, который лишь крепче ухватил его за шкирку. Коко чувствовал себя на виду, он снова привлёк внимание, но теперь вовсе не в самый подходящий момент. Выставил себя, да так, что все эту ситуацию ещё год вспоминать будут: «А помните того парня, который телек опрокинул?» Господи, какой стыд. — Пустите его, я сам виноват, — Знакомый голос Сейшу тут же вмешался в зарождающуюся перепалку, — Мне не следовало вмешиваться, держите. В это же мгновение звук хрустящих купюр послышался в воздухе, раздавшись совсем близко. Будучи освобождённым, Коко как-то с презрением и смешанным замешательством взглянул на Сейшу. Тот довольно закрывал кошелёк, и Коко невольно заметил, насколько четко видны выглядывающие блестящие купюры. Однако что более удивляло, Сейшу ни капли не был расстроен своей неожиданной затратой. — Ещё увидимся, Коко. Весь следующий день Хаджиме пребывал в каком-то бреду. Жара сделалась ещё невыносимей, а выговор от начальника он всё же получил, несмотря на оплату ущерба. Если бы не Сейшу, он бы наверняка, так же, как и его отец, по уши увяз в долгах. Последнего Коко не хотелось от слова совсем, а потому он скитался по комнате уже добрые полчаса, всё размышляя над тем, как бы отблагодарить Сейшу. Этот человек с невозмутимым видом отдал круглую сумму за побитую плазму. Извинился за беспорядок, который навёл Коко, а потом внезапно просто исчез. Так просто, резко, так же как и появился. — Но ведь он сказал, что мы ещё увидимся. Я ведь прав? — говорил Хаджиме своему помятому отражению. Из зеркала на него глядел взъерошенный восемнадцатилетний парень, стоящий в одних белых шортах, который боролся с жарой посредством обливания из бутылки. И всё же погода была последней вещью, которая могла занимать Коко. Жара спадает, а чувство долга у него не уходит, и это только его проблема. Чертыхаясь, в тот вечер, он вышел из магазина, сам не понимая, насколько сильно он влип. — Кисаки наверняка бы поржал. Стоит ли ему вообще рассказывать? Всё же, Сейшу располагает не одним подобным магазином техники, а значит, у него есть козыри. Разве это не то, что ты так искал, Коко? Ведь выгода — главное в отношениях с людьми. Кем бы тебе человек не приходился, вы всегда можете дать что-то друг другу взамен. В крайнем случае, всё можно купить. Здесь главное знать, где и как. Но в случае Коко, скорее важна была не покупка, а собственная цена, которую он так отчаянно набивал себе, то и дело хорохорясь и вертясь, как белка в колесе. Стараясь скрыть стыд за развязность и задолженность отца, он всегда стремился выглядеть лучше, быть лучше, успешнее, богаче. Деньги, заработок, спрос, предложение — всё, что крутилось в его голове. От Кисаки он черпал миллион идей и стратегий по раскрутке, сам представляя, сколько возможностей может быть открыто перед ним. Неоднократно и Кисаки хвалил мысли Коко, отчего тот буквально расцветал. Стоило ему задуматься о самореализации, о будущем, которое почему-то виделось ему сложным, запутанным, но вполне светлым, он тут же стремился работать усерднее, откладывать всё больше. Прекрасно зная, что голодает и лишний раз ходит пешком даже в такую жару, положение дел устраивало Коко. Ему надоело просиживать штаны сутками дома и на учебе, взяться хоть за что-то было невтерпёж. — Ага, взялся. Помахал кулаками и чуть не вылетел с работы, замечательно! Ворча себе под нос про свою дурость, он вновь поспешил быстро вылететь из дома, даже не удостоив семью приветствием. Сегодня он снова был не в духе, и надеяться хоть на какую-то удачу в положении дел на работе было бессмысленно. Наверняка его вновь что-нибудь да подставит, или кто-нибудь… Путь предстоял не самый долгий. Без метро около тридцати минут. Если проехать пару станций — минут пять. Но всё равно Коко почему-то предпочёл лишний раз пройтись. В самом же деле, он просто посеял пропуск где-то дома, и был слишком занят или ленив, чтобы его искать. Хаджиме не любил наводить порядок, а потому найти что-то в его комнате было крайне трудно. Нет, там вовсе не был бардак. Просто залежи бумаги, кофт, средств для укладки и стопка книг, взятых у Кисаки на время. Основы макро и микроэкономики, какие-то учебники даже для первого курса экономического. Хаджиме также имел дурацкую привычку зачитываться допоздна. Интереса к чтению в семье никто не разделял, особо за здоровьем глаз не следил, а потому, Коко мог хоть до утра просидеть за изучением зачитанного до дыр «Капитала». Ничто и никто не тревожил его ночью, кроме собственных мыслей, страхов, от которых Коко отчаянно бежал. Бежал туда, где всему есть объяснение, где есть место и для формул, и для креатива, и для реализации фантазий. Место, где деньги — вовсе не страшное слово-табу, а инструмент. Теперь же, ему приходилось экономить на всем. Однако умение ждать, действовать и во время подсуетиться были ведущими чертами в его характере, который многим мог показаться скверным. Почему-то мысль о скорой встрече с начальством и другим персоналом теперь больше не наводила прежнюю радость и единственное, что оставалось, это вспоминать о временах, когда ещё никто не ломал плазму, когда ещё не появился этот Сейшу. Странный, тихий и чертовский спокойный парень, на вид немного старше Коко. Возможно, разница была не так велика, но и разница в росте, и в речи, и в поведении говорили об обратном. Сейшу. Инуи Сейшу, с большим шрамом, практически на все лицо, зелёными глазами и длинными светлыми волосами. Что-то в его внешности было не от мира сего. Создавалось ощущение, будто таких людей встречают лишь единожды. Коко почему-то думал, что все люди в чем-то похожи друг на друга, но теперь в его голове складывалась совсем иная картина. Все похожи, кроме этого Сейшу. В мире просто больше не существует таких же… Стоп. Почему он вообще об этом думает? Уже подходя ближе к магазину, он замечает знакомую фигуру. Сегодня всё также тепло, но не под тридцать, и на этой знакомой фигуре поверх футболки накинута серая рубашка, а ещё длинные волосы, кажется, собраны во что-то подобие хвоста. Ну и нелепость! Коконой, в отличии от некоторых, слишком горд для плетения своих кудрей во что-то подобие хвоста. Ему нравилась его причёска, и он готов был терпеть любую погоду, лишь бы лишний раз иметь возможность тряхнуть волосами как следует. Фигура заметила его, и вдалеке показалась чуть поднятая, помахивающая из стороны в сторону рука. Обходя прохожих, Коко на секунду остановился. Отвечать или нет? Может быть, сделать вид, будто ничего и не происходило? Разумеется, так ведь будет проще. Только вот этот Инупи уж больно добро и светло ему улыбается, и Хаджиме, очень неловко, то и дело оглядываясь, решает всё же помахать в ответ. Это приветствие, наверно, самое неловкое из всех приветствий за всю его жизнь. Звон колокольчика у входа оповещает о госте. Открывая дверь, Хаджиме оглядывается по сторонам. Людей не так много, и он выдыхает про себя. Нарываться на неприятности ему совсем не хочется. Совсем избегать приключений не получается и в этот раз. Стоит Коко отпустить тяжелую стеклянную дверь, на его голову тут же обрушивается что-то тяжёлое. Россыпь и какой-то треск заставляет его споткнуться об свои же ноги, и он невольно ищет опору, находя её в виде полки с какими-то проводами. Очередной разгром, и Коко тут же валится на землю, пытаясь прийтий в себя и понять, что свалилось на его кудрявую голову. Очередная пачка дисков, на этот раз те же Three Days Grace. Это что, проклятье? Каждый раз одно и то же, даже здесь события цикличны. — Твою ж мать, Коко! — Парень-коллега тут же поспешно поднимает диски, оглядывая упаковки. — Прости пожалуйста, я правда случайно… — Да сколько можно! — Хаджиме отпихивает ботинком коробку с чёрно-красной обложкой альбома и отряхивается. Всё идёт наперекосяк, который день подряд, и всё не в его пользу. Злость постепенно закипает внутри и, стоит ему закинуть сумку в подсобку, он тут же натыкается на строгий взгляд менеджера. — Что опять произошло? — Холодный тон пугает, и Хаджиме вжимает голову под натиском строгих серых глаз. — Ещё ничего. — Смиренно бросает Коко. Фигура поспешно удалятся, а Хаджиме выдыхает. Нужно настроиться на смену, ещё чуть-чуть, всего каких-то четыре часа, и он будет свободен. Придёт домой и выместит всю злобу на подушке, если не наткнётся на какую-то морду по пути. Скольким людям он иногда думал выбить челюсть? Натиск эмоций давил, но каждый раз Коко сдерживался, вспоминая о предстоящих возможностях. К чему портить отношения, если можно выстроить дружбу? Вдруг сыграет на руку, да и лишние связи не помешают. Лишь чувство выгоды спасало его, разве что, Сейшу Инуи был тем самым большим исключением из всех правил. Весь день Коко проносился от клиента к кассе, то и дело выдавливая из себя улыбку и харизму. Получалось неплохо, но иногда он так язвил, притом совершенно не к месту, так, что едва ли не упускал из рук покупателя. Благо, к нему всегда приходило вовремя озарение, и Коко успокаивался, стараясь скрыть свою взвинченность и раздражительность. За день ему удалось продать даже больше, чем обычно, и он пришёл к выводу, что лёгкая агрессия и напористость даже идут ему на руку. Встречать бы такого Сейшу каждый день, так и разбогатеть можно. Магазин наверняка только и успевает, что считать чистую прибыль да любоваться мельтешащей кудрявой головой меж узких полок. Рабочий день клонился к концу. Все постепенно уходили по домам, и Коко, консультируя последнего покупателя по какому-то ноутбуку, предвкушал предстоящие выходные. Скорее всего, придя домой, он не будет вымещать всю желчь. Она испарялась сама собой, будто с каждым часом работа выветрила всю дурь и злобу. Хотелось купить по пути домой что-нибудь, позвонить Кисаки и договориться пойти куда-то. Может быть у его отца будет свободна яхта или, в крайнем случае, всё семейство уедет на какой-нибудь вечер, а они свалят в клуб и обеспечат себе прекрасный вечер. Только вот часы всё тянулись, и день никак не хотел завершаться. Перебирая коробки с батарейками, Коко то и дело бросал взгляд на часы. Циферблат будто застыл, и от долгого ожидания Хаджиме скрипел зубами. Чёрт бы побрал этот график. — О, Коко. Я как раз тебя искал. — Снова этот холодный напыщенный тон и суровый серый взгляд. — Меня тут пригласили на один вечер, и встреча срочная, буквально через пятнадцать минут я уже должен стоять там, как штык. Не хочешь закрыть за меня магазин? Только этого не хватало. Казалось, для окончательной волны брани не доставало именно слов о закрытии смены. Разумеется, Коко же делать, мать вашу, больше нечего, кроме как возиться с коробками да с кассами. — Не хочу. — Хмуро бросает Коко на просьбу начальства. — Если согласишься, я могу выдать тебе премию даже раньше. Ещё и в двойном объеме, и это всё при условии, что ты закроешь магазин. Работа на пару часов, но ты ведь со всем справишься? Я прав? Мотивация тут же в корне поменяла планы Хаджиме. Брюнет встрепенулся, будто оживляясь. — Сколько премия? — Пятьдесят пять штук. Как тебе условия? Хаджиме фыркнул, деловито закатывая рукава и заправляя волосы назад. — По рукам. Работа предстояла долгая. Возможно он вёл себя крайне продажно и ветрено, соглашаясь на такую запарную деятельность, только вот такая сумма на дороге не валяется. Да хоть десять раз закрывать смену — Коко готов на всё. К тому же, ничем плохим он не занимается, а трудится на благо и за награду. Такую премию дают не каждому и не в каждом магазине, а тут ему просто протянули. Осталось только подпрыгнуть повыше, перебрать все полки, убраться, расставить коробки по местам, пересчитать кассу и возместить убытки на полках. Дело не быстрое, но если начать действовать чуть раньше, то и домой он отправится скорее. Завесив табличку «закрыто», Коко потёр руки, предвкушая разбор техники и завалов. Он чертовски устал, и у него уже ноги трясутся от беготни и ходьбы. За всё это время он ни разу не присел даже на пару минут. Теперь, таскаясь по всему магазину с коробками от полки к полке, он то и дело сдувает нависшую чёрную прядь с лица. И вдруг, где-то позади него раздаётся стук в дверь. Центр уже почти закрыт, и Коко понятия не имеет, кто это может быть. Резко повернув голову, он тут же видит за стеклянной витриной знакомую фигуру. Всё те же собранные в хвост светлые волосы и довольная улыбка на лице. Ни капли злобы или упрёка, а только радость при встрече, и внутри у Коко что-то приятно откликается этой улыбке. Такая прекрасная, завораживающая, светлая, что он невольно отступается назад, и…поскальзывается. Запинается за чертов шнур от удлинителя, позволяя похоронить себя под грудой коробок. Вокруг стоит грохот, и что-то тяжёлое падает ему прямо на лицо. Больно вскрикнув, Коко параллельно слышит звук колокольчика у двери. С него тут же снимают груду коробок, поправляя причёску и чуть приподнимая челку с лица. Сейшу обхватывает его за подбородок, приподнимая вверх. Глаза Коко устремлены прямиком на юношу, разглядывая шрам и этот зелёный чуткий, обеспокоенный взгляд. Смущение охватывает его, и Хаджиме старается отвернуться, но рука только крепче сжимает, а Сейшу просит не двигаться. — Синяк будет, есть что-то холодное? — Кажется, да. У этого идиота в кабинете была газировка, глянь. Стараясь встать так, чтобы ничего не разгромить, Коко принимается перебирать коробки. Рассыпанные диски не пострадали, и снова содержимым его ноши оказывается дурацкий и уже до боли знакомый набор Three Days Grace. Какая муха его укусила, что теперь всю жизнь он обязан таскаться с этими дисками? — Посиди пока, у тебя ещё есть время, не так ли? — Сейшу осторожно, приподнимая чуть взмокшую чёрную прядь прикладывает банку апельсиновой газировки. — Чувствую, у меня вся ночь впереди. — Вся ночь? Разве тебе не надо домой? — Инуи удивленно вскидывает бровь. — Не-а, меня не особо-то и ждут. Мать наверняка уже спит за банкой сакэ перед телевизором, а больше никого кроме меня и нет. Взгляд Сейшу вдруг сделался озадаченным. — Не сочувствуй, всё хорошо. — Да дело не в сочувствии, а в зависти… — Зелёный взор как-то помрачнел, и Инуи устало развалился рядом. — Зато ты растёшь без гиперопеки. Понимаешь, о чём я? — Честно? Ни черта. Они оба звонко рассмеялись. Сидя среди груды коробок, закрытого магазина, они оставались практически одни во всем большом торговом центре. Два, ещё так недавно незнакомых человека, пьют газировку посреди коробок в закрытом магазине. — Не следят, не контролируют каждый твой шаг, не говорят следовать по стопам родителей. Тебе дозволено самостоятельно выбирать, что надеть и что поесть. Весь твой распорядок дня не расписан и не занят всякими бессмысленными вещами. А ещё у тебя классная стрижка, даже стричься ты можешь так, как вздумается тебе, а не как положено. — Каждый пункт расписан… Какая-то скучная жизнь выходит. Да и жизнь ли это вообще, раз все предопределено? Ты ведь не робот, чтоб жить по командам и расписанию. Такой же, как и я, смотри! — И Коко высунул длинный язык, слегка оттянув нижнее веко правого глаза. Получилось слишком тупо, но Инуи почему-то вновь засмеялся. — Да, ты прав. Такая жизнь совсем не похожа на настоящую. Что-то поддельно неестественное, аж тошно… Часы показали почти десять вечера. Однако Коко совсем забыл о регламентированном времени. Все планы на вечер как-то сами собой сошли на нет, и теперь его голову занимала не ожидаемая премия в целых пятьдесят тысяч йен, а парень, сидящий напротив и повествующий о другой стороне жизни. Смущение, смех, щекочущее чувство колышет сердце Коко, и он понимает, что никогда не ощущал подобного раньше. Разговоры с Кисаки звучали высокомерно и напыщенно. Ни разу друг не интересовался его личной жизнью или состоянием, никогда не навещал в случае болезни, а только изредка садился за один обеденный стол, пил, и неохотно соглашался на бильярд. — Расписано все, вплоть до графика стрижки. — У тебя такие длинные волосы, разве ты их вообще хоть когда-нибудь стриг? — Последние года два — нет. Коко удивленно вскинул брови. — Тебе разве не тыкали пальцем в каждый лишний сантиметр и не ворчали про стрижку? На вопрос Хаджиме, Инуи лишь усмехнулся, явно держа в голове намечающуюся мысль, которая незамедлительно послужила ответом. — Всё просто, я сбежал. Я сбежал, и ворчать на меня стало просто некому. Коко изумлённо взглянул на блондина, сидевшего с довольной улыбкой напротив. Всё вдруг показалось ему таким абсурдным, что он сам невольно стал посмеиваться. Ну конечно, как можно просто взять и убежать? Ну и бред! Коко залился звонким смехом, то и дело ударяя себя кулаком по ноге. Волосы спали на лицо, и чёрные кудри вновь прилипли к холодной банке газировки. — А ты, как я вижу, мастер выдумывать! — Коко тут же откупорил маленькую металлическую крышечку банки. Та с характерным звуком отлетела, позволяя сладкому содержимому приятно зашипеть. Запах цитруса разлетелся вокруг. — Ни за что. За все время, что я с тобой здесь прохлаждаюсь, я не соврал. — Процедил Инуи, ни капли не уязвлённый недоверием собеседника. — Обычно я чую враньё, так и знай. Возможно, здесь я просто не понял что-то. Твою ж мать, невозможно же так просто свалить! Объяснился бы… — Объясниться? Даже и не знаю, что здесь можно объяснять… — Сейшу нервно перебирал края белой рубашки, будто смущаясь своих же слов. — Всякое давление вынуждает совершать много необдуманных поступков. — Необдуманные поступки? Это из разряда крикнуть вслед пьяному отцу, что он пидор? — Ну не до такой же степени… Но да, что-то вроде того… — Сейшу осекся, — Погоди, ты же не со своей колокольни пример приводишь? Хаджиме опять залился смехом. — Со своей, с чьей же ещё. Повисло молчание. Лишь шипение газировки и треск ламп перебивал тишину. Зелёные глаза удивленно распахнулись. — Боюсь представить, что мог учудить твой отец, если ему вслед кричит подобное родной сын. Странная смесь чувств поселилась в груди у Коко, никак не давая парню полноценно вздохнуть. Это было что-то приятное, чуть щекочущее под рёбрами, и Хаджиме вдруг ощутил, что его правда понимают. Не просто слушают и кивают, как это делает Кисаки, а именно понимают. — Много чего, только этого мало. Помимо сраных долгов, он оставил и меня, и мою мать совсем без денег. Изредка платит алименты, из которых я ничего не беру. — Вот почему ты так сутками торчишь здесь… — Задумчиво отреагировал блондин. Лицо Сейшу вдруг переменилось. Из прежнего загадочного парня, то и дело находящего повод подкинуть комплимент, он вдруг сделался тихим, скоромным и каким-то чересчур приметным. Коко это откровенно бесило. — Это что я слышу? Жалость? — Парень тут же встрепенулся, гордо прищурив взгляд, —Никакой жалости, Сейшу. Вообще-то мне и работа приносит удовольствие, и я совсем не устаю. — Коко протяжно зевнул. — Да, я вижу. В ответ брюнет лишь печально улыбнулся, ещё раз пробегаясь взглядом по всем рассыпанным коробкам. Ему предстояла уборка, пересчёт выручки и много прочих муторных дел. Обычная, скучная рутина вновь напомнила о себе, и она разбавлялась на работе, но только не в моменты закрытия смены. Голова всё ещё побаливала от упавших коробок, и Коко аккуратно потрогал выскочившую шишку. — С каких пор диски такие тяжёлые… — Не говори, целые пачки закладывают. — Что? — Что? Вновь повисло неловкое молчание. Коконой, удивленно хлопая глазами, замер, уставившись на Сейшу. Тот склонился над коробкой, вертя в руках диск с чёрной обложкой альбома группы. Надпись из трёх слов уже порядком мозолила глаза Коко. — Это мой товар, а я — поставщик. Это со мной заключил договор тот большеголовый тип пару тройку недель назад. Помню, видел тебя ещё тогда, когда заходил подписывать какие-то бумажки. Коконой изумлённо уставился на стоящего перед ним Сейшу. Никак нельзя было ожидать, что их встреча состоялась намного раньше, прежде чем Коко разбил экран кулаком. — Вообще-то я такого не помню… Да врёшь ты всё! — Хаджиме тряхнул чёрной копной, а локоны хаотично рассыпались. — Вообще-то я повторюсь, что ещё ни разу не соврал. — Инупи вновь улыбнулся, да так, что у Коко опять что-то растаяло в груди. Тепло окружало его, когда глаза наблюдали шрам нам лице и эту милую, прекрасную улыбку. — Как-то странно себя чувствую после того, как поболтал о жизни с таким…с таким… — Важным человеком? — Да, точно! Только вот, я думал, что все, кто выше по статусу, словно высокомернее, напыщеннее… В моей голове почему-то не укладывается, что всё может быть так просто. — О, нет, всё гораздо проще. Даже моя деятельность - простое стечение обстоятельств, прямо как и наше знакомство с тобой… — Сейшу осекся, не увидев бейдж на рубашке. — Я забыл твоё имя… — Коко! — Брюнет восторженно протянул одну свободную руку, другой придерживая коробку с ненавистными дисками. — Инуи, Сейшу Инуи. — Большая тёплая ладонь тут же стиснула холодную тонкую руку Хаджиме. — И…Ину… Инупи. Будешь Инупи. Надеюсь, ты не против. Мне как-то сложновато выговаривать такое, хотя, должен признать, звучит красиво.