Black and white

Весь последующий день Коконой проведет с мыслью, что это была, пожалуй, самая лучшая смена. Правда, наверняка еще никто не закрывал магазин так долго, как Хаджиме. Где-то лишь во втором часу они с Инуи вспомнили о том, для чего вообще здесь находятся. Сейшу всё равно некуда торопиться, в его жизни уже давно всё идёт странно, чересчур странно, но достаточно стабильно. В какой момент всё пошло под откос, Коко так и не узнал, однако и не спешил раскрывать все карты со второй встречи. Где-то в глубине души, парень понимал, что внутри у Сейшу таинственный, неизведанный мир, и что далеко не всем дозволено его познать. За приятной улыбкой и спокойным характером крылось в нём что-то недосягаемое. В самом же деле, первое впечатление было столь смешанное, что образ сидящего перед ним блондина в завалах коробок запомнился больше той неловкой встречи, которая кончилась сломанным телеком и выговором. Спокойный взгляд, мягкая, невероятной красоты улыбка почему-то тоже остались в памяти. Теперь он думает о прошедшем разговоре постоянно, стараясь не забыть ни одну деталь. Коко прокручивает в голове каждое сказанное слово, каждый жест и чувство, стараясь ничего не забыть. Хаджиме будто боится упустить что-то от такого странного, но приятного знакомства, а упускать такое он не намерен. Коконой никогда прежде не сталкивался с подобным ощущением. Будто внутри у Хаджиме разлетелся рой бабочек, мягко касающихся друг друга своими белыми крыльями. Каждое слово вытекало из другого, и за ту ночь они успели столько раз соскочить с темы на тему, что Коко уже и не помнил, с чего именно начался их диалог. Определённая связь, что-то неразрывное ощущалось в воздухе, но было и то, чего не сумел дать Коко никто: понимание. Сейшу прекрасно его слушал, кивал каждому слову и искренне улыбался каждой шутке, а Коко было не менее интересно слушать его в ответ. Было видно, насколько блондин искренне интересуется жизнью такого, казалось бы, простого, самого обычного старшеклассника. Сейшу жил по-другому, совсем иначе от режима жизни Коко. Инуи был будто с другой планеты, и всё, что он хорошо умел, явно не ограничивалось поставкой техники. О пассивных доходах Коко лишь догадывался, но прекрасно понимал, что деньги для Сейшу имеют последнюю ценность. Из небольшого разговора он узнал немногое, но этого хватало по крайней мере для того, чтобы догадываться. Далеко не самое главное в жизни для Инуи представляла и работа, а доходы с неё не играли абсолютно никакой роли. Странно слушать человека, одетого в дорогие вещи, толкующего о бессмысленности денег. Коко, гонящийся за каждой копейкой, и Сейшу, который даже точную цифру своей прибыли не назовёт, ибо просто не интересуется. Есть и есть, копится и копится, что с ней ещё делать, кроме как тратить? Не сказать, что круг ценностей Коко был шибко широким, однако в последние годы особую важность для Коко и вправду имели лишь жалкие бумажки. Цифры, которые менялись на его банковском счету. Быть может, он и знал о существовании других, таких же важных вещей, только никак не мог уловить, прочувствовать их сути в полную меру. Не имел возможности, потому что сам загнал своё мировоззрение и разум в рамки прибыли, а выйди он за эти рамки — перед ним откроется сплошная пустота. Кому нужна эта неизвестность, полная хаоса? Слышать от окружающих, читать в книгах это одно, а другое дело быть скованным своим же положением и толком не иметь возможности выбраться. Расти в долгах, платить по счетам, тогда всё будет в порядке. В порядке — это: «Тебе не придется жить на улице, Коко. А значит всё не так плохо». Именно такая мысль преследовала Хаджиме почти всю его жизнь. Стоило ему взглянуть на что-то иное, что-то неведомое, сделаное из другого теста, где-то внутри сразу же возникал ступор: разве может быть по-другому? А самое забавное оказалось в противоречии: что-то другое, как оказалось, вовсе не отталкивает. Наоборот, даёт понять, насколько что-то иное, кроме денег, может быть важным, может быть приятным. Лишь пары историй, которые пересказал Инупи, хватило для того, чтобы завоевать интерес Коко. Простой диалог, а ему будто пелену скинули с глаз. Кроме своего бедственного положения и деньгах, он и вправду мало о чём думал и мог поразмыслить. Ему мешала вовсе не природная тупоголовость, а скорее излишняя сосредоточенность. Хаджиме слишком зациклился на себе, на своих проблемах и на своих деньгах. Ему всё время мало, всё время недостаточно, и он готов прыгать выше своей головы, лишь бы перейти черту, достать больше, ухватить самый огромный кусок, даже без начинки. От Сейшу исходило сладкое неосязаемое притяжение. Такое, какое ощущается лишь между двумя людьми, и которое Коконой также никогда прежде не испытывал. Вообще за все эти два дня он пережил огромный спектр всевозможных эмоций. Когда Хаджиме наконец подходил к дому, в груди было тесно, хотелось крикнуть что-нибудь громкое, а от радости и переизбытка чувств он аж подпрыгивал на месте. Идя по улице, он цеплялся за фонарный столб, откидывал голову и описывал круг, вращаясь на одной ноге и отдаваясь горячим искоркам радости в груди. Каждая эмоция и чувство готовы были его захлестнуть, настолько он радовался такому приятному разговору. Чувство полноты и целостности выдавала его улыбка. Как бы Коко не старался подавлять, она всё равно расцветала на лице. На сердце тоже что-то расцвело, но расцвело оно и в тот момент, когда Сейшу заботливо убирал прилипшие мокрые пряди с лица, когда Коко ощутил едва слышный аромат, когда их смех сливался воедино, а в воздухе пахло цитрусовой газировкой. Рядом с Инуи почему-то забывались работа, рутина и скука прежней жизни. Со всей загруженностью и суматохой, Хаджиме редко позволял себе отдохнуть и теперь ощущал, как невидимый груз хотя бы на какое-то время спал с его плеч. Единение — вот, что ощущал Коконой, сидя на полу рядом с новым знакомым. Утром, точнее, ближе к обеду, телефон бренчит от нового уведомления, вынуждая Коко разлепить глаза. В голову не сразу приходит воспоминание о вчерашней ночи, и два заспанных глаза ещё не улавливают сути новых сообщений. В мессенджере у него на каждого выключены уведомления, так кому же он мог понадобиться в столь ранний час? Видя аватарку, он тут же на секунду вновь погружается в события прошедшей ночи, и в груди что-то приятно колет, Коко вновь неосознанно улыбается. Ты забыл кое-что Тут же следом за сообщением прилетает фотография белых перекрученных наушников, которые Коко всегда наскоро запихивает в карманы брюк перед выходом. Не то чтобы он так любил музыку, скорее, просто старался хоть как-то скоротать время за прослушиванием по дороге в школу или в магазин. Как проводки умудрились выпасть, он догадывался, но больше удивляло другое: Инуи подобрал их. Мог бы отдать сразу, как только разошлись, но он этого не сделал, так ведь? И что это может значить? Ищет новый повод встретиться? Коко потирает лоб, всё ещё прилагая уйму усилий, чтобы вчитаться в текст и понять хоть что-то из ряда букв. Сон никак не хочет уходить от него, мешая думать и видеть. И что ему ответить? Написать: «Спасибо, что нашёл» — как-то неловко. Спросить: «Когда можно забрать?» — слишком напористо, а в Коко и без того хватает наглости. Свесив ноги с кровати, он принялся нервно постукивать ступней по паркету, стараясь придумать что-то более-менее подходящее. Всё сводилось к каким-то глупым задумкам, но в конечном итоге он решил просто отблагодарить. Палец уже тянулся к кнопке отправки, только вот очередное новое сообщение от не вбитого номера опередило его: Не хочешь забрать? Вот опять. Снова в голове у Коко пустота, снова он не знает, куда себя деть и что ответить. Может, сделать вид, что просто случайно не заметил сообщение? Ну да, гениально. Особенно после того, как Сейшу уже который раз подряд видит две галочки около букв — метку «прочитано». Да, спасибо. Слишком сухо, слишком просто. Хаджиме тут же ощущает сдавливающий стыд, ему хочется нажать удалить или отредактивровать, но сообщение уже прочитано. Слишком поздно, чтобы что-то предпринимать. Для чего он вообще ответил так сразу? С утра и так голова не соображает, а еще этот Сейшу… В магазине, там, на полу, всё текло само собой, а теперь даже сложно хоть что-то из себя выдавить. Ближе к вечеру напишу, можно у магазина Как обычно? Блять. Коконой, что тебе опять взбрело в голову? «Как обычно» — ну да, ты же его каждый день видишь в одном и том же месте. Без того понятно, что у магазина. Нужно было спросить про время, а теперь возможности нет, поезд ушёл, оставайся и думай сам, когда тебя будут рады видеть. Как обычно, где-то ближе к десяти вечера Он что, серьёзно? Почему так поздно? Хотя, это может значить, что очередную ночь он потратит не пытаясь заснуть в раздумьях, а на что-то более интересное. Правда, от такого переноса встречи он весь как на иголках. Без того ему хватает забот, в виде безработной матери и предстоящим через год поступлением. Планы выстроены за него, а у Коко в голове каша, состоящая из предвкушения вечера и работы в магазине. Возможно, если бы в тот день он так не вспылил и не выбил плазму кулаком, всё осталось бы примитивным воспоминанием, а через пару лет он бы уже и не помнил эту странную встречу. Через пару лет он уволится, переедет, начнёт новую жизнь и забудет, что такое ходить пешком в жару и экономить на каждой мелочи. Через пару лет Коко себя не узнает, о чём клянётся себе каждый вечер перед сном. Каждую ночь он думает, что бы он мог творить, если бы деньги не имели никакого значения? Всё также бы продолжил работать? Может быть место и неплохое, только вся возня с оборудованием и кассой начинала надоедать. Постепенно место, куда он бежал от рутины, становилось неотъемлемой частью повседневной серости. Если бы не выходные, он бы наверняка уже свихнулся. Для Коко подобное не представляло особого интереса, ему было скучно, если он не общался с людьми. Социум давал пускай и небольшой, но хоть малейший стимул оставаться и терпеть все тягости ради премий. Момент, когда Коко может прекрасно себя проявить — разговоры, продажа чего-нибудь. Всучить даже самую безделицу, самую дешёвую, но заставить купить уловкой. В этом весь талант Коконоя, и в его же общительности его проклятье. Горе в том, что он не может найти себе что-то по душе. Всю жизнь Коко вынужден заниматься лишь тем, что сможет покрыть расходы, а далеко не тем, к чему лежит душа. Если она, конечно, у него есть и напрочь не высохла от такого однообразия. Честно себе признаться, в своей пагубной черте Коко не имел сил. Сказать, что следовало бы интересоваться тем, чем интересуются все в его возрасте — слишком непосильная задача. Признаться — уязвить себя и свою гордость, которой у Коконоя не занимать. Возможно, он пожалеет о том, что потратил такие прекрасные годы на скучную работу. Возможно, он сможет обеспечить себе хорошее будущее, но кто его знает? Гарантий у него никаких, всё очень смутно, он даже понятия не имеет, кем хочет быть. Критерии желаний состоят лишь из цифр, а ему больше ничего и не надо. Коко меркантилен, ему, быть может, и тошно от самого себя, но Хаджиме ещё слишком неопытен, чтобы понять это. Разобраться он успеет потом. Когда-нибудь ему выпадет прекрасная возможность поразмыслить надо всем, а пока ему нужно попытаться встать. Несмотря на попытки стряхнуть с себя лишние думы, в голове сохраняется одно: Сейшу. Эта светлая улыбка и странный, тёплый взгляд, неотрывно смотрящий прямиком в глаза Коко. По спине приятно пробегают мурашки от мысли, насколько же складно у них получилось поговорить. Так просто, как будто знакомы они уже не один день, а год, всю жизнь… Коко снова улыбается, и это начинает настораживать. Почему-то знакомству с Кисаки он не был так рад, да и вообще никто его не мог радовать. Коко даже смутно не представлял, какие именно люди могут его заинтересовать. Взгляд чёрных как смоль глаз всегда зиждился на толщине чужого кошелька и перспективах, а теперь надо вытащить из себя что-то настоящее. Хаджиме с растрёпанной копной кудрей на голове смотрел на отражение в запотевшем зеркале и пытался выяснить, кто же этот парень на самом деле. Кто он, тот Коко, без маски и жажды разбогатеть? Его мысли висят огромной тучей. Но кое-кто всё же сумел разогнать эту странную непонятную мотку серого вещества: снова Сейшу. Может быть, Коко придало сил предчувствие скорейшей встречи. Может быть, в нём откликнулось что-то на это воспоминание. Весь остаток дня он был готов провести в этих раздумьях, если бы не то сообщение с утра. Ближе к вечеру, идя по улице, Коко вновь улавливает странный ритм в груди. Что-то не даёт ему покоя. Смесь тепла и волнения не позволяют ему как следует расслабиться, и он старается вести себя непринуждённо, отчего ещё больше сковывается. Руки то и дело теребят ворот большой чёрной футболки или невольно проверяют ключи от дома в глубоких карманах чёрных шорт. Под вечер он воообще напоминает огромное чёрное пятно, и, в целом, такой цвет ему даже к лицу. Разве что кроссовки белые, но и пачкать такую красоту он не брезгует. Вечерние огни города цепляются за его фигуру, свет скользит по чёрной смоли кудрей, а поблёскивающие глаза выискивают знакомую фигуру. Телефон тут же характерно звякает от уведомления, и Коко уверен, что оно может прийти только от Инуи. Звук на мессенджере был отключён, но на Сейшу такое правило почему-то не распространилось. У меня тут разговор важный. Подожди немного. Подождать так подождать. Коко стоит пять, десять минут, но терпение у него не бесконечное. Плюнув на эту бессмысленную трату времени, он уверенно шагает в здание. Прикинув, что сегодня на смену вышел тот тип, что уронил на него коробки вчера, он был бы очень даже не против взглянуть, как тот управляется. Наверняка магазин пустует, этот скучный бедолага в жизни не сможет продать даже батарейку. Что уж говорить о других масштабах. Коко хмыкнул про себя, отметив, насколько, должно быть, он высокомерен. Однако ему было ни много ни мало плевать на завышенную самооценку. Если получается вести себя прекрасно на людях — задатки уверенности в нем определено есть. А поддельная она или нет, никто никогда не узнает. Завернув в сторону магазина, он тут же увидел то, что заставило его нырнуть за угол. Выглянув из-за белой колонны, взгляд Коко тут же заприметил высокую знакомую фигуру Сейшу, разговаривающую с…отцом Кисаки? Погодите, нет, такого не может быть. Наверняка здесь какая-то ошибка. Не может такой влиятельный человек так спокойно говорить с тем, кто вчера сидел с ним на полу и утирал ушиб. Моргнув пару раз, Коко убедился, что ему не кажется. Инуи выглядел куда серьёзнее и куда увереннее обычного. Сейчас перед ним стоял человек, будто гораздо старше него самого. Будто Инуи был куда выше по статусу и занятности и выглядел уж чересчур деловым. Однако это не вызывало смех, скорее смятение. Будто Коко заглянул вовсе не туда, куда следовало бы. Случайно подглядывал, только и всего. Однако до него донёсся небольшой отрывок разговора. — Значит, пятьдесят процентов акций компании принадлежат тебе? — Да, всё верно. В руках у Кисаки перебиралась небольшая стопка документов. Очки в коричневой широкой оправе часто сползали ниже переносицы, отчего он то и дело поправлял их указательным пальцем. — Не хочешь попробовать выдвинуть свою кандидатуру в совет директоров? — Пальцы медленно отстукивали какой-то ритм по кожаному переплету папки. Должно быть, Кисаки слишком спешил, — Те, кому перепадает более десяти процентов акций, имеют право на такую сделку. Однако не забудь про мое главное предложение. — Ревизионная комиссия? — Да, всё верно. Я читал твоё письмо с предложением о контроле финансовых активов, и один из представителей комиссии полностью согласен с твоими требованиями. Ты им понравишься. Так что, считай, тебя уже зачислили. Инуи отрешённо перевёл взгляд на потолок. Его нога плавно покачивалась, а глаза бегали от одной лампы к другой. Казалось, Сейшу вообще не интересует разговор. — Пожалуй, я ещё не готов к такой ответственности. Оставим всё как есть, но обещайте, что сохраните мне дивиденды и другие привилегии даже при условии, что я не вступлю в совет. — Разумеется. Их разговор кончился быстро, Коко тут же отошёл на пару метров подальше, ненавязчиво то и дело бросая взгляд на экран телефона. Стоя спиной к говорящим, он продрожал отходить дальше и дальше, пока на его плечи не обрушилось что-то тяжёлое. — Подслушивать разговоры старших нехорошо, ты знал? — Руки Инуи обхватили согнувшегося пополам Коко. От неожиданности Хаджиме едва не вскрикнул. Тот никак не ожидал, что его поймают, и теперь виновато косился себе под ноги, будто нашкодивший кот. — Ничего я не подслушал, о чем ты говоришь? — Фыркнул Коко, бросая смущённый взгляд на Сейшу. Блондин смотрел ехидно, с хитрой и всё такой же светлой улыбкой на лице. Его длинные волосы были заправлены в небрежный хвост на затылке. Часть прядей выбилась на лицо, какая-то расплелась волнами и теперь чуть-чуть прикрывала заднюю сторону шеи. Рука Инуи мгновенно поднялась, и Коко ощутил лёгкую боль и стук по лбу. — Щелбан? Ты серьезно? — Так тебе и надо. Меньше знаешь, крепче спишь, Коко. Ты ел что-нибудь? — Врать можно? — Попытался уйти от ответа Хаджиме. — Значит, не ел. — Инуи вскинул руку и перевёл взгляд на часы. — Надеюсь, у тебя нет никаких планов. — Это ты сейчас к чему клонишь? — Коко с лёгким недоверием покосился на шагающую рядом фигуру. — Потому что я веду тебя туда, где ты ещё ни разу не был. — Сейшу толкнул ссутуленного Коко в плечо и побежал в сторону лестницы. Видимо, этот странный, скрытный бизнесмен окончательно сходит с ума, потому что Инуи усаживается на перила и принимается съезжать по ним вниз. — Эскалатор придумали для особо одаренных вроде тебя. — Искусственные лестницы для лохов. Инуи, как ребёнок, растопырив руки в разные стороны, съезжает вниз. Коко не рискует повторить трюк, хотя руки у него ох как чешутся попробовать. Перепрыгивая через ступеньку, Коко едва догоняет убегающего Инуи, то и дело обгоняя проходящих мимо людей. Сейшу почти теряется в толпе, но Коконой успевает схватить того за рукав. Замирая, Хаджиме пытается перевести дыхание от беготни. Внезапно Коко обнаруживает, что они стоят на улице. — Куда мы, мать твою, идём? — В самое прекрасное место на земле. Клянусь, это что-то с чем-то. Коко лишь фыркает. — Интриган. Повернув голову, взгляд Хаджиме сталкивается с огромной отражающей поверхностью какого-то бизнес-центра. Стоящий рядом Сейшу, полностью в белом, перекатывается на своих чёрных кроссовках. Белая подошва Коконоя выделяется на фоне его чёрных шорт и огромной футболки. Рассматривая эти две фигуры, он невольно проводит ассоциацию: — Смотри, мы как инь-янь. Инуи стоит рядом, задумавшись о чём-то своём. Казалось, он пропускает эту фразу мимо ушей. Однако, спустя какое-то время, всё также не отрываясь от отражения, добавляет: — Смотри, мы как инь-янь. — Ты дебил? Я только что это сказал — Хаджиме пинает ногой воздух в сторону Сейшу. — Ничего ты не говорил. Я первый сказал — Сейшу, уворачиваясь от пинка, замахивается в ответ. — Я сказал первым! — Взмах ногой вновь приходится мимо, и пока Коко восстанавливает равновесие, Инуи вновь теряется в толпе. Бегая по ночному городу, Коко то обгоняет Сейшу, то вновь отстаёт от него. Они носятся друг за другом, минуя улицу за улицей, оставляя позади себя переходы и станции метро. Выискивая светлую макушку в толпе одинаковых лиц, взгляд Коко цепляется за яркие вывески старых кварталов города. Красные оттенки скользят в смоли его глаз, и он то и дело пытается не засматриваться на новые баннеры незнакомого района. Остановившись посреди улицы, он замечает знакомую вывеску. Кажется, одно из таких заведений когда-то принадлежало семье Кисаки. Засмотревшись на вывеску, Коко совсем не замечает, что вокруг него нет людей. Стоя посреди улицы, он внезапно обнаруживает, что глазеет прямо посередине дороги. Не успев среагировать, он пытается понять, в какую сторону убежал Сейшу. Но его внимание отвлекает нарастающий гул. Где-то совсем рядом слышится стремительно приближающийся скрип шин. Коко пытается понять, откуда идёт звук, однако его тут же дёргают за рукав и резко отталкивают в сторону. Споткнувшись о каменную ступеньку, Коконой тут же хватается за стоящего впереди Инуи, случайно уткнувшись головой тому в грудь. Не понимая, что произошло, Коко с опаской оглядывается назад, слыша раздающийся совсем рядом рев мотора. Мимо них на огромной скорости проносится две машины. Прошла лишь каких-то пара секунд с момента, когда Хаджиме оттащили с дороги. Чувство облегчения смешивается с отстающей паникой, не давая выдохнуть. «Если бы не он…» — Вздрогнув от странной мысли, Коко, стараясь скрыть испуг, тут же встал чуть поодаль, неловко отряхиваясь. — По сторонам смотреть тоже не учили? К нему в лоб прилетает очередной щелбан. Болезненно потирая лицо, взгляд вновь цепляется за яркий моток неона. Красными буквами аккуратно сплетено название ранее незнакомой раменной. Кажется, Инуи идёт прямиком ко входу.