Материнский инстинкт

- Нет, нет и ещё раз нет! Это моё последнее слово!- прозвучал разгневанный женский голос. - А я всё равно пойду, слышишь?! Не удержишь меня здесь!- раздался в ответ девичий крик. - Да ты ещё спорить с мной удумала?!- из-за стола поднимается высокая статная женщина, возвышаясь над худенькой, очень похожей на неё девушкой,- прекрати пререкаться с матерью, раз мозгов не хватает! Ты останешься здесь и позаботишься о братьях и сёстрах! - Ты пойдёшь, значит, я тоже! Не пущу тебя одну, не пущу!- девушка отбрасывает жиденькие красную и синюю косы за плечи, подскакивая с места вслед за матерью и убегая вглубь дома. Слышься громкий хлопок дубовой двери. Женщина стоит ещё пару мгновений, но после присаживается обратно, тяжело вздыхая: - Ох, горе ты моё луковое... Золотые её глаза наполнены досадой, а густые, длинные распущенные локоны цвета самых прекрасных кровавых роз беспорядочно раскиданы по узким, но сильным плечам. Щёки пылают злым огнём, побледневшие губы плотно сжаты. Девке 18-ый год по-человечески, а мозгов как не было, так и не прибавилось, на войну она собралась. Женщина ещё раз вздыхает и поднимается из-за стола. Ей пора, долг зовёт. Тем временем за стеной девушка разгневанно ходит по комнате, нарочито громко топая тяжёлыми ботинками. Наконец она опускается на пол и тихо роняет отчаянные слёзы. - Что случилось, Россия?- до худого плеча осторожно дотрагивается миниатюрная ладонь. Девушка поднимает полный злых слёз взгляд на сестру. - Не отпустила?- тихо говорит за неё щуплая девчушка, поправляя бантик на коротких волосах цвета флага Белорусской республики. Старшая ещё какое-то время сидит на полу, сердито шмыгая носом, но после решительно встаёт и идёт к старому шкафу, доставая оттуда небольшую тряпичную самодельную сумку. Она начала очень быстро складывать в неё всё необходимое. - Пусть говорит, что хочет. Одну её не пущу,- зло бормочет она, закидывая в сумку припрятанную заранее военную форму. Девочка, замерев, смотрит на сестру, но всё же находит в себе силы вымолвить: - Но, может, останешься всё-таки? Мама же сказала заботиться о нас, она ведь и за тебя волнуется! А что будет, если ты там умрёшь?! - А вы с Казахстаном и Украиной маленькие что-ли? Вон какие лбы выросли, по 14 лет уже всем скоро, с малышами не справитесь?! - Да я же не о нас волнуюсь, а о тебе!- возражает Беларусь,- если тебя не станет, ты думаешь, мы жить дальше сможем?! Ты думаешь, мама сможет?!- наконец срывается она на плач. Россия стремительно подходит к сестре и встряхивает её за плечи. - А ну-ка отставить истерики! Девка уже вон какая вымахала, а ревёшь, как дитё малое!- старшая грубо вытирает большими пальцами сестре слёзы и сморит на неё холодно и решительно. Но после недолгого молчания девушка стыдливо отводит глаза, аккуратно присаживается на колено, взглядывает на девчушку с теплотой и продолжает,- ну что ты в самом деле, ну Бел, а? Полно тебе, я уж о себе сама позабочусь как-нибудь. Ну а ежели не станет меня... Значит, надо так, сейчас война, люди каждый день погибают для победы, и я погибну, если надо. Зато умру за бравое дело, выполню свой долг перед Родиной, зато запомнят меня честной и смелой, а не сволочью тыловой, понимаешь?- она ласково смотрит на сестру,- и ни в коем случае вы с мамой не горюйте обо мне ни дня! Обещаешь? Беларусь уже сама вытирает горячие градины слёз и еле слышно произносит: - Обещаю, Рось...  Девушка тихо прижимает сестру к себе, позволяя той уткнуться в рубашку, намочить её жгучими горькими слезами. Девочка изо всех сил жмётся к России, старается запомнить каждую её клеточку, сохранить в себе хотя бы малюсенькую крупинку её души. Россия прижимается носом к волнистым волосам, осторожно перебирая тонкими пальцами короткие пряди, вдыхая родной запах хозяйского мыла, молока и ромашек, как в детстве. Она чувствует, как трясутся худенькие плечи Беларуси, но не может поступить по другому. С мамой у России всегда были довольно своеобразные отношения. СССР воспитывала дочь в строгости, относилась к ней сдержанно и сурово. Она не щадила Россию, как других детей. Когда девочка случайно упала в речку и начала барахтаться по причине неумения плавать, то мать даже не подумала вытащить её. Она лишь чётко и громко сказала дочери, что сделать, и России ничего не оставалось, как взять себя в руки и следовать указаниям СССР. И знаете, что? Россия установила рекорд среди дворовых ребят по скорости плавания, который до сих пор никто не побил. СССР нещадно тренировала дочь, учила драться, бегать, стрелять, не давала спуску в учёбе, могла даже иногда поднять на нерадивую Россию руку... Но РСФСР всегда знала, что мать её любит. Она видела Союзову любовь в каждой мелочи, в каждом поступке и слове. Когда мать без раздумий с ружьём бросилась ей в подмогу, когда на ещё совсем маленькую Россию напали одичавшие собаки. Когда после изнурительной тренировки ненароком клала ей чуть больше еды, чем другим. Когда присмиряла своих младших детей, если старшая заболевала. Когда после очередного падения России с яблони, с недовольным ворчанием и нотациями промывала той кровоточащие ссадинки. И Россия была привязана к матери больше всех остальных. Хоть иногда и было лень, было тяжело, всё это она делала, потому что знала, что СССР гордится ей, хоть и не говорит. Она не может подвести маму, она должна быть ответственной, должна быть сильной, ведь она преемница. И если честно... то Россия восхищалась матерью. В какой-то мере даже переняла её модель поведения. Высокая, красивая, справедливая, строгая и заботливая. А эти её глаза цвета ржи. Они так прекрасно и красиво горят, когда женщина улыбается, она всегда улыбается глазами, не ртом. Но как же искренне блестит рожь в очах. Как жаль что это происходит редко. Хотелось бы, чтобы золото в её глазах всегда светило, озаряя всё вокруг своей радостью. В какой-то момент Россия даже обнаружила, что рожь маминых глаз как будто даже источает тепло. Даже в самый холодный зимний вечер, когда СССР прогибается под мольбами стольких детских голосков и садится у лампадки с их любимой книгой пушкинских сказок в руках. Она начинает читать, и глаза её источают тепло, будто маленькие солнышки, согревают каждого ребёнка, дарят каждому что-то своё, особенное... Иногда Россия ловит себя на мысли, что хочет, чтобы эти солнышки хотя бы раз согрели только её одну. Чтобы они посветили только для неё хотя бы мгновенье. Чтобы родные натруженные руки провели по её волосам, как по страницам этой книги сказок. Но она быстро одёргивает себя. Эти мысли ужасно эгоистичны и вообще жутко странные. Пора бы ей уже найти кавалера. Но сейчас об этом даже думать не стоит. Война, фашисты могут захватить их, какие ещё кавалеры? И мама, мама тоже идёт на войну, она руководит полком, и её направили на передовую! Несмотря на то, что она- воплощение страны, она не хочет отсиживаться в кабинете, как её теперь одну отпустить, а самой остаться здесь? А России что делать? Сидеть что-ли сложа руки?! Ну уж нет, если мама пойдёт на войну, то и Россия вместе с ней. И, может быть, дело не только в маме. Может быть, дело и в том, что Россия знает, что может воевать. Она молодая и сильная, хоть по ней и не скажешь, так что... ну да, львиная доля патриотизма в решении девушки тоже присутствовала, прогибаясь под юношеским максимализмом в какой-то степени. Но, если Россия хочет быть ближе в маме, то есть в её полке, то повышается риск того, что мать её узнает, а тогда она сразу отправит Россию обратно. Значит, нужно замаскироваться. Хм... А что, если прикинуться новобранцем в полку? Голос у России довольно низкий для девушки, телосложение тоже в ней особь женского пола не выдаёт, вот только, что делать с лицом и волосами? РСФСР неуверенно посмотрела на лежащие на столе ножницы. - Бел... поможешь мне кое с чем?- спросила наконец она. Девчушка кивнула. И вот, спустя пару минут на пол уже летят длинные красные и синие пряди под звук режущихся волос. - И чёлку,- говорит Россия, поворачиваясь к сестре,- давай, чтоб глаза закрывала. Беларусь судорожно вздыхает и подносит ножницы к передним прядям. - Ох, Рось, тебя совсем не узнать!- восклицает она, закончив,- прям совсем мальчик, а! На Вовку Князева со двора стала так похожа, и не отличишь! - Значит, побуду рядовым Вовкой Князевым,- довольная результатом РСФСР крутится перед зеркалом,- так, мама ночью уедет... - Ночью,- кивает Беларусь. - Ладно,- девушка роется в вещах, достаёт небольшой резной ларчик и подходит к сестре,- Беларусь. Выслушай меня очень внимательно. Здесь у меня 200 рублей и 50 копеек. Полностью отдаю их тебе, как второй по старшинству. У девочки округлились глаза. - Откуда?! - Подкопила за год, там сям, да ухвачусь за работёнку какую. Кому корову подоить, кому с детьми посидеть, кому забор починить... но это неважно! Вы эти деньги не тратьте сразу, вам ясно?,- Беларусь кивнула,- хотя бы рублей 50 на чёрный день оставьте, Украина или Казахстан пусть работать идут, хоть на лесоповал, там карточки на еду дают. Ты уж сама решай, но чтобы все остальные были накормлены, одеты и согреты! По соседям не стесняйся бегать, они- люди добрые, помочь чем-то смогут. Поняла меня?- она опять строго посмотрела на сестру,- я уже кобыла взрослая, мне уже по-человечески 18-ый год идёт, военному делу обучена, поэтому и иду на войну, не только из-за мамы. Но если братья захотят на фронт сунуться, то дай им от меня подзатыльника, малы ещё для войны, обузой там будут. Всё ясно?,- опять последовал кивок,- ну всё. Мама ночью уйдёт, я за ней. А пока выспаться надо. Девушка легла на кровать и закрыла глаза. Беларусь посмотрела на сестру. Та вскоре уснула. Девочка накрыла худое тело одеялом, потом долго наблюдала за понимающейся и опускающейся грудью, наконец грустно улыбнулась, подняла с пола отрезанные сестринские косы и выбежала из дома, опять роняя слёзы. ••• Ночью СССР и правда уехала, поцеловав на прощание каждого своего ребёнка. Женщина как-то особенно взглянула на старшую дочь, полностью закутавшуюся одеялом, и легонько коснулась тонким пальцем прямого носа. Она тихо вздохнула и направилась к выходу. Как только за женщиной захлопнулась дверь, девушка с облегчением вылезла из-под одеяла. Фух, ещё бы чуть-чуть, и всё узнала бы! Волосы-то мальчишечьи не скроешь. Но теперь опасность миновала, и девушка быстро встала с кровати, поправив на себе одежду. За ней так же поднялись и трое старших детей. - Уже уходишь?- тихо спросил Украина. - За мамой надо успеть,- Россия накинула сумку на плечо, уже собралась уходить, но тут она остановилась и посмотрела на двух братьев и сестру,- подойдите. Трое республик приблизились к старшей. Та строго обвела всех суровым взглядом, да так, что те почти что захлебнулись этим тёмным Байкалом. - Вы теперь взрослые,- тихо сказала она,- так что пора вам оставить игры. Война, она из всех сделает взрослых, даже тех, кто в ней не участвует напрямую. Я знаю, это тяжело. Но мы все понимаем, что по-другому не получится. И я очень постараюсь вернуться, и вернуть маму. Обещаю писать как можно чаще. Казахстан тихо всхлипнул. Россия нахмурилась. - Ну всё, хватит мне тут нюни распускать, идите сюда,- она обняла тонкими руками братьев и сестру, позволила и себе пустить скупую солдатскую слезу, но после встала, выпрямилась и наконец сказала,- ну всё. Пошла. Трое детей проводили сестру до выхода и остались стоять в дверях, молча роняя слёзы. Никто не посмел даже потянуться за уходящей республикой, и когда та скрылась из виду, они просто зашли обратно в дом, держась за руки. А Россия тем временем бежала к станции. Оттуда на поезде СССР и должна была уехать. Слава коммунизму, всё прошло гладко, девушка прыгнула в последний вагон, где и ехала полковница- повезло, что свет был неярким, а Россия достаточно бесшумна- и тут же забралась под какой-то навес, перестав на время дышать. Если честно, то ей было жутко страшно. Страшно, что её замысел раскроют, страшно за маму, страшно, что ждёт её там, на фронте. Но тихий мамин голос, обсуждающий что-то с чьим-то мужским голосом, как обычно, действовал гипнотически и успокаивающе, под него девушка и заснула. Проснулась девушка от того, что вагон с силой тряхнуло. Спросонья не понимая, что происходит Россия сначала даже не поняла, где находится. Но память быстро выстроила в голове цепочку ночных событий, отчего в груди у РСФСР что-то ёкнуло. Неужели проспала?! Девушка поспешно высунулась из-под своего укрытия, в панике осматривая вагон, но через несколько мгновений облегчённо выдохнула, увидев собирающую какие-то бумаги маму. Под глазами у женщины пролегли небольшие синяки, наверно, не спала всю ночь. В последнее время совсем себя не щадит... Дождавшись, пока СССР выйдет из вагона, Россия легко спрыгнула следом, спрятавшись за какие-то ящики. К женщине тем временем подошёл человек и что-то сказал, после коротко разговора та кивнула, и оба залезли в грузовик. Видевшая всё это Россия, быстро юркнула в кузов. Через несколько минут машина тронулась. Девушка какое-то время просто сидела, молча переводя дыхание, но вскоре ей стало скучно в тёмном кузове, из любопытства она высунула голову и принялась осматривать местность. Кажется, за это время поезд не уехал слишком далеко. В один момент девушке удалось высмотреть дорожный указатель. Брянск. Это достаточно близко к линии фронта. Скорее всего, здесь мамин полк надолго не задержится. Россия недавно мимоходом увидела карту военных действий на столе СССР, поэтому примерно знала расположение фашистских войск. Наверно, здесь находится пункт сбора солдат. Грузовик долго не ехал, вскоре он начал тормозить, Россия же ещё при въезде в город увидела новобранцев с вещами, к ним она и поспешила, выпрыгнув из машины на ходу. Она быстро натянула на себя головной убор, который так же захватила с собой. Всё же, хоть цвет волос у обычных людей с рождения соответствует стране, в которой они родились, расцветка у обычных граждан несколько бледнее, чем у воплощений стран, однако, если надеть какой-нибудь головной убор и встать рядом, то это почти что не будет заметно. Спустя какое-то время солдат повели к столу регистрации. «Попала»,- подумала девушка. Документов-то нету. И что делать? Хм, так, ладно. Придётся пойти на хитрость. Она же, вроде, не особо заметна? Значит, приступаем. Россия быстро нагнулась, протиснулась под стол у проверяющего и даже умудрилась вылезти, не задев его ноги. Это было настолько быстро, что никто даже сказать ничего не успел. Коротко выдохнув, девушка подмигнула одному из тех парней, кто заметил её выходку, и жестом попросила молчать, тот кивнул. Такое случалось сплошь и рядом. То у человека документов не было, то он не достиг возраста вступления в армию, так что никто особо не удивился. Дождавшись окончания проверки документов, новобранцы отправились дальше. Через какое-то время из подвели к воинской части, тут были установлены пара палаток, и всё. Солдаты поспешили построиться рядом с остальным полком. Россия кое-как смогла протиснуться в первый ряд. Наконец вышла она. Идеальная осанка, походная военная форма, суровый золотой взгляд вмиг промчался по подчинённым. - Товарищи!- начала СССР,- Вот уже несколько месяцев мы ведём кровопролитную войну против фашистских захватчиков! Пока что наши успехи скудны, но мы не сдадимся гитлеровцам без боя! Мы идём прямо на линию фронта, и мы будем сражаться! Мы будем биться за свободу, за светлое коммунистическое будущее, за мирное небо над головами наших детей до последнего солдата! Ура! В ответ громыхнуло трёхкратное «ура», далее солдаты перестроились в походный строй, и выдвинулись из города. На черте города полк распределяли на более маленькие части под командование других людей и выдавали необходимые для похода вещи. Россия смогла  пробиться в мамину часть. И вот группа из 15 человек выдвинулась на линию фронта. Поначалу бойцы шли молча, но спустя пару часов похода потянулись тихие разговоры. - Братцы, а вас невесты-то дома ждут? - Меня ещё как ждёт. Она вообще у меня такая красавица! Сынишку мне родила недавно, вот вернусь, и тогда заживём! - Хех, вернёшься, да ты ещё даже не дошёл никуда, ветеран! Послышался многоголосый смех. РСФСР тоже неловко посмеялась. - Товарищ полковник, а вас ждёт кто-нибудь дома?- спросил кто-то посмелее. СССР позволила себе усмехнуться: - Да, ждёт, конечно, целый выводок. 8 сыновей и 7 дочерей, я здесь, на фронте, как в отпуске. От солдатов вновь послышался добродушный смех. Вдруг кто-то опять спросил: - А муж у вас есть? Повисла недолгая пауза. Союз ничего не ответила, притихла, продолжая идти вперёд. Так и шли пару минут молча, когда полковница всё-таки подала голос. - Был когда-то. Да недолго. Все в отряде от такого ответа смутились, ощущая некую вину за этот вопрос. Отряд пробирался уже по лесу. Вокруг всё было обманчиво дружелюбным. Сентябрьское солнце просвечивало через золотистую листву, рывками освещая бойцов, птицы пели прощальные песни, через ковёр опавших листьев кое-где пробивались молодые расточки, они, наверно, не переживут зиму. Россия шла в середине, ловко перепрыгивая через кочки, и осматриваясь по сторонам. Сердце всё ещё иногда билось слишком быстро. О чём бы девушка не думала, на фоне её мыслей всегда оставался этот почти неощутимый страх. Страх, что её раскроют. Но России приходилось силой отодвигать его в задворки сознания, натягивая посильнее свой головной убор. В ушах ещё стоял гул от ударов сердца, но с этим она уже ничего не могла поделать, продолжая идти и смотреть под ноги. Так прошло ещё пара часов, и солнце уже начало медленно закатываться за горизонт, когда вдруг РСФСР показалось, что она услышала... голос? Она остановилась, другие солдаты продолжали идти вперёд, озираясь на неё. Девушка уже собиралась продолжить путь, решив что ей показалось, но тут она снова, теперь точно услышала обрывок немецкого говора. Она тут же фурией пронеслась к матери и доложила: - Товарищ полковник, здесь засада! Женщина тут же остановилась, приказав отряду молчать, и все прислушались. Метрах в сорока послышались голоса, говорящие на немецком. Союз вмиг стала серьёзной и осмотрела отряд. - Надо сходить в разведку, выяснить сколько там их, и как хорошо вооружены. Если что вдруг, кричите кукушкой,- она обвела взглядом свой отряд,- кто пойдёт? Солдаты замялись. Мало кто из них был раньше на войне, почти что все оружие впервые в руках держали, так что повисла недолгая пауза. РСФСР нахмурилась. Тьфу, трусы, подумала тогда она и выступила вперёд: - Разрешите приступать, товарищ полковник,- тихо сказала она, ломая голос и стараясь спрятать лицо от матери. Женщина выпрямилась и посмотрела на девушку. Пару секунд продолжалась эта пауза, будто через взгляд СССР хотела заглянуть в душу России, увидеть, что там, внутри этих пыльных армейских вещей. В это время всё сознание девушки било тревогу. «Узнала!», «Разглядела!»- кричал её разум. Россия незаметно сглотнула, ещё больше уводя лицо в сторону. По вискам уже бежали холодные ручейки пота, выдавая девушку с потрохами. Девушка уже мысленно приготовилась к самому худшему, поливая свою непредусмотрительность многоэтажным матом, она вся съёжилась, ощущая табуны мурашек на своей спине. Но наконец СССР кивнула, после чего Россия отвернулась от матери, мысленно выдохнула, стёрла пот с висков и принялась за выполнение приказа. Остальной отряд робко смотрел в сторону бесшумно пробивающегося через кусты товарища. Стыдно им было перед ней, но всё же они просто остались стоять на месте. Тем временем Россия тихо подбиралась к своей цели, следуя за голосами. Мелкие веточки царапали бледную кожу, так и норовили зацепиться за одежду, закатное румяное солнце палило пуще прежнего, лишь нагоняя страх на и так нервную обстановку. Голоса становились всё громче и отчётливее, девушка уже могла различить отдельные фразы. Наконец, сквозь цепкие лапы кустов показались очертания небольшой опушки и нескольких тёмных силуэтов. Одни ходили туда-сюда и таскали какие-то вещи, другие же просто сидели у кострища и негромко переговаривались между собой: - Also, как долго мы будем здесь сидеть?,- спросил один. - Ich denke, мы останемся здесь до утра, ночью в этом лесу слишком темно, и здесь водятся дикие животные,- отвечал ему другой. Далее они завели разговор о каких-то документах, которые следует передать шпионам в городе. Россия внимательно слушала, затаив дыхание. Пока двое сидящих разговаривали, девушка успела насчитать 10-15 человек и заметила их хорошее оружие. Но вот один солдат, что находился близко к РСФСР, резко встал, отчего та по инерции отпрянула, сделав шаг назад. И тут послышался оглушительный треск ветки, пронзающий гул немецкого говора и шагов. Разговоры стихли. Девушка замерла, ощущая, как внутри груди всё сжимается до боли, а после покрывается ледяной корочкой ужаса. Несколько силуэтов уже подошли к кустам, собираясь отодвинуть их. В ответ на это республика подпрыгнула и как ошпаренная понеслась обратно к отряду. Она неслась вперёд, не замечая вокруг себя ничего. Тут прогремел выстрел, и мимо уха девушки просвистела пуля. Послышались немецкие крики и тяжёлый топот нескольких пар ног. Ещё несколько хлопков и пули проносятся всё ближе и ближе, отчего девушка начинает петлять в панике, впервые за долгое время почувствовав настоящий страх. Она бежит всё быстрее и быстрее, подгоняемая адреналином и свистом пуль, но преследователи не отстают, девушка едва удерживает себя от крика, она уже задыхается, лёгкие будто облили жидким свинцом, ноги уже подкашиваются, она пытается найти дорогу, по которой шла сюда, и всё больше петляет, рискуя врезаться в дерево. И наконец она падает к ногам полковницы, пытаясь отдышаться и параллельно хрипя ей что-то про погоню. Несмотря на еле слышные слова, вылетающие изо рта девушки, СССР поняла всё правильно, уже слыша совсем рядом топот и крики. - К бою, товарищи!- приказывает солдатам она и достаёт свою винтовку, готовясь нажать на курок. Солдаты следуют её примеру и тоже достают своё оружие. Россия, еле отдышавшись в последний момент так же выхватывает из-за пазухи пистолет. И вот из кустов начинают вырываться немцы, тут же приступая к обстрелу противника. Отряд СССР не отстаёт, в ответ поливая градом пуль фашистов. Некоторые из немецких солдат, видимо, даже не успели взять с собой оружие, поэтому выхватывают ножи и сапёрные лопатки и идут в рукопашную. Русские солдаты, сначала шокированные, но теперь воинственные тоже не сдаются, успев ранить или убить- в такой суматохе непонятно- уже несколько противников. СССР, крепко держа винтовку в руках, метко стреляет по немцам, уже успев свалить с ног пару человек. РСФСР воюет рядом с матерью, делая всё возможное со своим маленьким пистолетом. Наконец у полковницы кончаются пули, и та, отбросив винтовку, выхватывает пистолет, отступая на пару шагов. Мало кто из солдат уже понимает, где небо и земля, сколько осталось своих и чужих, и как много у него в запасе патронов, они сейчас видят перед собой лишь одну цель, убить всех противников, либо ты, либо тебя. Всюду слышатся маты и крики, выстрелы и взмахи лопаткой. Союз кружится во все стороны, уклоняясь от вражеских ударов и пуль, но вот сзади в неё целится солдат, Россия видит это и кричит матери, чтобы та пригнулась, но женщина не слышит её в звуках драки. В миг Россия представляет выстрел, брызг крови, застывшие в шоке стеклянные глаза матери, падение уже мёртвого тела на землю... Тогда девушка из последних сил добивает сражающегося с ней немца и налетает на полковницу, в последний момент повалив её с ног. Обе слышат свист пули совсем близко над головами. Россия выдыхает, расслабившись на родной грудине матери, на миг она почувствовала себя необыкновенно умиротворённо , будто всё уже позади. Но почти тут же она вскакивает, услышав от СССР: «Соблюдайте субординацию!» Она лепечет извинения, и вновь вступает в схватку с противником, ведь бой всё ещё идёт. Всё это произошло настолько быстро, что девушка даже не успела ни о чём подумать во время своего, так сказать, героического спасения матери, но она решила оставить эти думы на потом, сосредоточившись на победе в бою. И вот наконец противников почти не осталось. Повсюду валяются искалеченные кровавые трупы. Русский отряд выстоял, но всё же потерпел потери, здоровые уже оттаскивают нескольких раненых и стонущих солдат, пока остальные добивают противников. СССР тоже держит на прицеле подбитого вражеского солдата, обдавая того холодом золотых глаз. Тот, видимо, уже смирился со своей участью, и теперь просто тихо лежит на земле, придерживаясь за простреленный бок. Проходит мучительная секундная пауза, наполненная звенящей тишиной, прежде чем полковница убирает пистолет и, коротко вздохнув, говорит: - Этого не убивать, с собой возьмём, языком нам послужит. Переводчики здесь имеются? Щуплый веснушчатый паренёк робко поднял здоровую руку, пока другую ему перевязывали куском бинта. Союз кивнула и обернулась на уцелевшую часть отряда. Потрёпанные, грязные, раненые и уставшие солдаты тихо ходили по полю боя, обыскивая трупы фашистов на наличие ценных бумаг и оружия. Да, сейчас отряд уже никуда не дойдёт, да и смеркаться начало за время боя. Вытерев пот грязной ладонью, женщина нашла взглядом того самого солдата, что ходил на разведку, а после спас её от гибели. Его не по-мужски тонкая фигурка согнулась над мёртвым телом вражеского солдата. СССР направилась к нему: - Рядовой,- обратилась она к чересчур резво и нервно выпрямившемуся подчинённому при её виде. - Слушаю вас, товарищ полковник,- тихо сказал он отводя взгляд. - Откуда пришёл противник? - У них неподалёку лагерь был разбит, оттуда они меня и заметили. - Помните дорогу туда, товарищ... как вас зовут? - Р... э-э...- рядовой замялся, сглотнул, что слегка насторожило женщину,- я хотел сказать, Князев. Владимир Князев. - Отлично,- СССР обвела суровым взглядом темнеющий лес,- так Вы сможете довести отряд до того лагеря, товарищ Князев? Солдат замялся, но после чуть более уверенно ответил: - Конечно, товарищ полковник. - Хорошо,- ответила женщина и отошла от России. Что ж, ночлегом они уже обеспечены, это хорошая новость. Но она порождает и риск. А что, если не все немцы погнались за разведчиком, и пара человек осталась в лагере? Это, конечно, не смертельно, но тоже может принести новые ненужные жертвы, так что это важно. Но тут нужно рассуждать логически. Судя по ведению боя, противник не готовился к такому повороту событий, значит плана на такой случай у врага не было, либо фашисты его не применили, иначе бы так легко Союзов отряд не отделался. Значит, это понижает шанс того, что кто-то остался часовым в немецком лагере. Но всё же риск есть. Это побудило полковницу подойти к пленному немцу. Она подозвала переводчика и сказала: - Спросите, товарищ переводчик, у нашего немца вот что. Остался ли кто-нибудь в их лагере? Паренёк кивнул и перевёл фразу на немецкий. Пленный не ответил. Видимо, решил поиграть в героя. Что ж, посмотрим, кто кого переиграет, подумала полковница. Далее последовала пара сильных ударов острым носком ботинка прямо в раненый бок пленного, отчего у того брызнула кровь, послышался чавкающий звук разрывающейся плоти, и пленный издал громкий стон боли. СССР приказала повторить вопрос. На этот раз немец оказался более благоразумным и соизволил ответить на вопрос. - Говорит, нету никого,- перевёл веснушчатый парень. - Если надумает обмануть, просто выстрелом в голову не отделается, так ему и скажи,- ответила на это Союз и обернулась к солдатам,- товарищи! Я считаю необходимым сделать остановку и как следует отдохнуть, так как завтра нас ждёт более длинный путь, чем планировалось. Так что сейчас наш разведчик сопроводит нас до немецкого лагеря, где мы на ночь и останемся. Послышались слабые радостные возгласы. Россия при упоминании о себе очнулась от бессмысленного разглядывания немецкой формы и встала. Она взглянула на подтягивающийся к ней отряд, маму и пленного немца, коротко вздохнула и пошла по собственным следам в кусты, ведя за собой всех остальных. Она шла, смутно вспоминая дорогу, по которой только недавно петляла, убегая от вражеских пуль, слегка теребила свой рукав, пытаясь отогнать дрожь в руках. Сознание всё ещё находится в каком-то вакууме после боя. Наверно, такое случается со всеми солдатами после их первых схваток с противником. Всё-таки теперь на руках РСФСР кровь живых людей. Но эти люди... они заслужили эту смерть, ведь они пришли, чтобы нести эту самую смерть её народу. А такое не прощают. Перед опушкой девушка остановилась, внимательно прислушиваясь, нет ли никого в лагере? Ведь немец мог и соврать. Но всё было тихо. Выдохнув, Россия заключила: - Всё тихо, волноваться не о чем,- и отряд начал располагаться в лагере. Спустя несколько минут солдаты уже притащили дров и занимались разжиганием костра, другие уже достали воды, налили в её каску и всыпали туда сухого супа-пюре, подвешивая над разгорающимся пламенем. Некоторые солдаты занимались лечением раненых, некоторые шарили по лагерю, забирая ценные вещи, такие как продовольствие, оружие, патроны и одежду. Другие же разбирали трофеи и считали, как их распределить по отряду. Спустя некоторое время и эта суета прекратилась, уступая место отдыху и покою. Солдаты сидели кто где парочками или тройками, мерно жуя свои сух. пайки и разговаривая ни о чём. РСФСР последовала примеру товарищей и так же уселась рядом с костром, открыв мясные консервы. Рядом с ней сидело ещё пара человек, среди них и СССР, что помешивала свой суп в каске. Весёлый яркий огонёк облизывал каску своими маленькими языками пламени, освещая грязные лики солдатов, делая их выражения лиц такими тёплыми и спокойными, заставляя забыть о внешних невзгодах и просто насладиться его огненным танцем. Как будто нету никакой войны, как будто не гибнут от фашистских пуль тысячи невинных людей прямо сейчас. Как будто каждый из ребят снова дома, снова маленький и такой наивный, как будто им не идти завтра на верную смерть, защищая Родину. Как будто завтра все эти страшные выстрелы и бомбёжки, ужасные фашисты и крики людей окажутся не более, чем кошмаром. Россия видела умиротворённое мамино лицо, впервые за долгое время не выражающее суровость и серьёзность. В её светлых золотых глазах сияли маленькие тёплые огоньки, они вновь делали спрятанную внутри радужной оболочки пшеницу спелой и живой, заставляя золотые колоски трепетать под полевым ветром, чтобы маленькие зеркала её души вновь блестели по-прежнему. Её добрые очи вновь пели России колыбельные, как в детстве, укладывали на самую воздушную перину любви, укрывали самым мягким одеялом заботы и искрящейся доброты, оставались самым тёплым и дурманящим поцелуем на лбу вновь маленькой девочки. России хотелось раствориться в этих глазах, позволить им поглотить её полностью. Она медленно жевала своё мясо и пристально разглядывала маму, несмотря на все попытки огня привлечь её внимание. Женщина, почувствовав на себе чей-то взгляд, обернулась и обвела взором сидящих рядом. Это заставило РСФСР отвести от матери взгляд и уставиться на свою еду. Так прошёл остаток вечера, и ничего интересного больше не случалось. Но наконец и эта идиллия кончилась. Солдаты начали потихоньку ложится спать, забиваясь в чужие палатки. Россия посмотрела на это и уже тоже собиралась идти в занятую ранее палатку, но слова матери остановили её: - Кто встанет на караул? Девушка знала, что в ряд ли кто-то захочет становиться часовым, да и тем более многие ранены и устали гораздо больше неё, так что её рука взметнулась вверх. - Отлично,- кивнула полковница и дала РСФСР точные поручения. Девушка кивнула, взяла винтовку и уселась возле пленного немца, как и поручила ей мать. Через некоторое время лагерь погрузился в тишину, сопровождаемую лишь тихим сопением спящих солдат и шорохами ночных животных. Немец, ещё немного посверлив своего сторожа взглядом, тоже медленно провалился в сон, так как его рана отнимала у него всю энергию. России спать почти не хотелось поэтому она просто устроилась у догорающего костра и смотрела на звёзды, задрав голову. Подумать только, как много событий случилось с ней в один день. Побег, поход, первый настоящий бой, да с ней столько и за несколько месяцев не случалось до этого момента. Она думала о своих умерших на её глазах товарищах, о пленном немце, о фашистах, о войне, об оставленных братьях и сёстрах, о маме. Какой-то маленький, еле слышный голосок разума твердил РСФСР, что всё-таки неправильно было оставлять маленьких братьев и сестричек на произвол судьбы, и надо было послушаться маму и остаться дома, но Россия быстро его заткнула. Её горячая молодая кровь и слышать ничего про это не желала. Кровь гнала её вперёд, в атаку! Девушка бухнулась на пожелтевшие опавшие листья. Голова вскипела от всех этих непрошенных мыслей. Республика повернула голову вправо и в удивлении широко открыла глаза. Справа, как ни в чём не бывало, тихо сидела СССР, облокотившись рукой на старый сосновый пень. Женщина, обернулась на шорох листьев, пронзив Россию взглядом. Девушка от неожиданности перекувырнулась через голову и встала по стойке смирно. - Т-товарищ полковник... СССР вопросительно посмотрела на подчинённого. - А что же Вы не спите? Поздно уже,- Россия замялась, вновь в страхе быть раскрытой, поспешно надевая головной убор. Надо как-то продолжить разговор, наверно, но диалог совсем не хотел клеиться. Повисла неловкая тишина, ужасно давящая на уши. Тут девушка вспомнила о своём спасении матери, вспомнила реакцию СССР на это. Она подумала, что, должно быть, ей надо извиниться. Она осторожно села рядом: - Вы, эм, извините меня, пожалуйста... ну за то, что столкнул вас в бою. Понимаете, там просто враг в Вас целился, а Вы не видели, ну а я... - Отставить суету,- перебила солдата Союз,- извиняется он, это я извиниться должна, что «спасибо» не сказала. Выручил всё-таки. Россия немного смутилась: - Да не за что. Они ещё немного помолчали, каждый думал о своём. Внезапно женщина спросила: - А у Вас, товарищ Князев, остался кто дома? - А? Конечно, конечно: мама, сестрички, братья...- нервно ответила девушка. - Волнуются? - Ясное дело, что волнуются, как тут не волноваться. А Ваши родные волнуются за Вас? - Не то слово,- усмехнулась СССР,- старшая вот со мной ломануться хотела даже. - А что же Вы ей не разрешили?,- России не совсем нравилось, куда уходит этот разговор, но перевести тему будет не самым лучшим решением, так как это вызовет лишь больше подозрений. - Конечно не разрешила,- невозмутимо ответила женщина,- жалко мне девку, девчонка ещё совсем, дура. Кровь-то горячая, молодая, вот и рвётся, куда не надо. - Ну, может, она за Вас боится?- немного обиженно спросила девушка, даже на секунду забыв, кем она притворяется. - Я о себе позаботиться могу, а вот она... угробит себя на фронте, а мне потом как жить? К могиле её ходить, да цветочки на надгробие класть? Ох, да что я тебе объясняю... Вы же все тоже ещё такие же. Отважные, да глупые,- она немного помолчала,- ладно, пойду я спать. Завтра дел много,- и женщина ушла, оставив слега шокированную девушку наедине с мыслями.