Сын Птолемея

      Когда Варфоломей смотрел в окно и давал солнечным лучам ласкать свои щёки в тёмном классе, то искренне завидовал птицам, летающим снаружи у грушевых рощ. Как на зло на улице было намного интереснее, чем на жёстком стуле за учебником истории в присутствии грубого старческого голоса учителя.       — Смотрю, господину наследному принцу нравится пейзаж за окном, — отвлёкся историк, переводя взгляд туда же, — Но слышали ли Вы про одну старую, как сама жизнь, пожалуй, легенду?       Наследный принц впервые за целый урок прислушался к старику, но так и не повернул головы. Было редкостью услышать от него какую-нибудь историю, не относящуюся к теме урока.       — Думаю, нет, — сделал вывод он и продолжил: — Всякий раз, когда цвела королевская груша в начале весны — это был благой вестник. Значило плодородный и счастливый год. Если же в конце весны — неудачный. Так было всегда, и не было ни одного случая, не подчиняющегося этому правилу. Однако десять лет назад цветы в саду правящей и по сей день священной династии Эрфаустов так и не раскрыли свои белоснежные бутоны.       Варфоломей заинтересованно повернул голову в сторону седовласого мужчины, сжавшего за спиной руки в кулаки. Было видно, как его мучили воспоминания о тех временах.       — Это значило что-то более ужасное, чем даже неудачный год, я так понимаю? — всё же спросил Варфоломей.        — Верно, — выдохнул мужчина, и начал рассказ:       Десять лет назад жители Юаня впервые подверглись нападению восточного государства Эдина. Тысячи жизней унесла та кровопролитная бойня. Было разрушено множество храмов, разграблена практически вся восточная часть, а также вывезены за границу в плену сотни женщин и детей.       Но обо всём по порядку.       Сначала появились мелкие разбойники. За ними небольшие группы варваров на северо-востоке. Однако нам удалось их остановить и прогнать прочь, потратив немного сил. На некоторое время в стране вновь воцарилось спокойствие, однако это было, как оказалось, лишь затишьем перед грядущим.       Войска Эдина вошли на наши территории глубокой ночью и начали поджигать все поселения, которые встречались им на пути.        Пламенные языки обжигали на расстоянии полметра так сильно, что у заложников огненной стихии сходило семь потов в надежде выбраться из ловушки. Кто-то сгорал заживо, а кто-то терял руку или ногу.       Это был ад. Настоящий. Особенно, когда из леса выбегали толпы горящих людей, издалека походящих на злых духов природы, и падали замертво. Наши войска, совсем не зная о том, что это за люди, стреляли по ним. Стреляли даже тогда, когда слышали крики о помощи. На их телах не было живого места: одни лишь угольки и мертвая жаренная плоть. А также распахнутые алые глаза без ресниц в полном отчаянии.       Во дворце же происходил переполох в то время. На площади было казнено порядком пятнадцати придворных.       До этого испуганные министры собирали чемоданы и слуг, желая поскорее покинуть границы своего государства, пока война не добралась и до них. За что были сразу же казнены, как за измену перед королём и народом, и выставлены на всеобщее обозрение. Намёк был ясен всем: «следующий будет считаться предателем и также казнён без суда и следствия».       В тот период действующий королём у престола был Птолемей Эрфауст. Показавший себя суровым и решительным в годы войны, а также верным гражданином своего государства. Он смог поднять Юань и повести войска за собой, ринувшись самым первым в бой и показывая пример другим.       Он мёртвой хваткой держался за меч, размахивал им быстро и точно, разрубал и резал противников, не щадил себя. На его лице, доспехах в ходе многочасовой схватки с врагом образовывалась черная корка из самой разной крови, очерняя его силуэт, словно самого свирепого демона. И именно в ходе одного из сражений король лишился левого глаза.        На поле боя всё было смешано разноцветными красками и лязгом металла. Всякий раз видя ярко-красные одежды, любой знал — это эдинец. Если же синие — юанец.       Так продолжалось полтора года.        Пока однажды в один осенний день на пиршестве по празднованию отвоёванной территории Птолемей не узнал пошатнувшую крепкий дух воина новость — его семью убили во дворце. И не пощадили даже пятилетнего сына. Их тел нигде не нашли, но всюду в покоях любимой жены были следы крови, как после невероятно долгой схватки. И лишь жалкая записка от одного из пропавших приближенных при дворе, появившемся однажды из ниоткуда:

      «Ваше Величество, этот слуга был рад служить Вам, Вы были очень добры к нему в тот день, когда он попал в Вашу страну и не знал куда податься, и этот слуга очень признателен за это. Но обстоятельства сложились иначе, к великому сожалению. Ваши любимые жена и сын — мертвы. Этот слуга убил их собственными руками и отдал тела эдинцам.

      

      Не стоило оставлять трон, подобно рыцарю в сияющих доспехах. Но Вы сделали свой выбор, хоть этот слуга и уговаривал Вас остаться. Помните, как он Вам сказал? Верно, за всё в этом мире стоит платить, и нельзя удержаться на двух лошадях одновременно. Но когда вы слушали хоть раз этого слугу?

      

      Этот слуга искренне ненавидел Вас. И всё думал, как попасть под Ваше расположение в тот злополучный день под проливным дождём, но Вы сами протянули ему руку и дали влить яд в свои вены, когда были таким наивным и добродушным наследным принцем Юаня. Чувствуете? Наверняка, сейчас Вы находитесь под сильнейшим удушьем. Всё, что было Вам так дорого — больше не существует.

      

      Искренне Ваш друг и личный советник, Вильсон.»

      

      Убиты… Собственными руками… Ваш друг… Вильсон…       Эти слова король долго шептал по возвращению домой. А когда он приказал слугам найти своего сбежавшего советника в неконтролируемом гневе и ничего не смог узнать в итоге, то будь в его силах, достал бы из-под земли эту гадюку.       В тот год были допрошены все придворные и лишены титулов больше половины дворян, кто по каким-то причинам вызывал в одичавшем, мнительном и поседевшем уже в тридцать лет Птолемее подозрительность.       Король не выходил из покоев долгое время, ища хоть какую-то зацепку: были ли его родные живы, — ведь сердце ныло и стенало, словно не могло в это поверить. За это время армия отодвинула линию врага на достаточное расстояние от границ, вновь приводя в стабильное и относительно безопасное положение Юань. Однако в порыве вспышки ярости в одну из бессонных ночей Птолемей отдал приказ идти прямо на Эдин и взять его любой ценой. Ведь жажда мести полностью поглотила его сердце — он не успокоился бы, пока не стер бы с лица Земли это проклятое государство варваров.       Именно тогда десять лет назад груша так поздно расцвела, словно скорбя по павшим воинам и лаская обгоревшую землю своим белоснежным цветом, — закончил рассказ наставник, прикрыв глаза и вспоминая что-то ещё.       Однако самое важное, что упустил из виду учитель, это прошмыгнувшего у него под самым носом ученика к выходу из класса.       Варфоломею было бы очень интересно это послушать, но если бы все не свелось опять к подвигам его отца, которые, как ему казалось, слегка приукрашивали. И он, мягко говоря, сам закончил свой учебный день.       Разница между прошлым и настоящем за десять лет сильно изменилась. То, что было в годы войны осталось в прошлом, как считал наследник престола. Не тратить же ему свою жизнь на воспоминания о канувшем в летах? Почему бы не потратить её лучше на настоящее?       А настоящий миг был прекрасен.       Теперь, проходя по коридору дворца, можно было заметить необычайное оживление: всюду пробегали со швабрами служанки и приводили в сияющий блеск все поверхности, придворные министры были завалены горами бумаг, стремясь как можно скорее разобраться со всей накопившейся документацией; на кухне в это время повара готовили множество блюд к торжеству, которое должно будет после войти в историю Юаня.        Всё-таки наследному принцу Варфоломею Эрфаусту завтра исполнится семнадцать лет. И спустя несколько месяцев его должны будут короновать, что не могло не будоражить его мозг на протяжении долго времени.       Окна во дворце были раскрыты и освещали белоснежные ковры тёплыми весенними лучами, свежие ветра наполняли пространство вокруг сладковатым ароматом, играя с розоватыми занавесками. Разве не чудесно?       И вот, по коридору уже бежал не наследный принц, а обычный юноша, весело хохоча, давая ветру играть со своими черными волосами. Он убегал от заметившего пропажу и кричавшего ему в спину учителя:       — Господин наследный принц! Занятия по истории ещё не завершились! Вернитесь немедленно в класс!       — Не видишь разве, какая погода чудесная сегодня, Хэлим? Какой смысл сидеть над теми тухлыми книгами и пропускать всю жизнь мимо глаз?       Седовласый старик устало опёрся об колени, провожая взглядом исчезающую из поля зрения фигуру сорванца. Вокруг его глаз собрались раздражённо морщинки, и он, надрывая голос произнёс:       — Ваш отец будет недоволен! Я долго терпел Ваши выходки, но это уже через чур!       Юноша прощально помахал ему рукой и скрылся в проходе, чуть не врезавшись в одну из служанок:       — Не жди меня сегодня!       Варфоломей аккуратно перепрыгивал через вёдра и огибал деревянные лестницы, чтобы не натворить бед и так занятым слугам. Его путь лежал до парадного выхода, но очутившись в фойе, он замер, а обычно прямые брови на его лице приподнялись.       Это была самая настоящая толкучка.       — Заранее прошу прощения, но мне нужно пройти, — ухмыльнулся тонкими розоватыми губами наследный принц и начал маневрировать, словно против течения реки.       Его движения были ловкими и грациозными, как у пумы, пробирающейся сквозь лианы джунглей.       Когда он выбрался из толпы, то очутился на главной площади, украшенной множеством гирлянд и цветов. Где-то небольшая группа людей испытывала фейерверки, чтобы завтра всё прошло, как по маслу. От чего небо сияло всеми цветами радуги.       — Красиво так, — выдохнул Варфоломей и направился дальше, еле сдерживая трепет сердца.              Наследный принц очень сильно обожал весну и эту красоту, которая каждый год наполняла сердце счастьем.       Главная площадь по форме напоминала огромный круг, из которого было сразу три выхода: на север, восток и запад. В ходе междоусобицы вся восточная часть была в полуразрушенном состоянии, поэтому там была теперь самая бедная часть страны. Многие промышленные центры оттуда в первые годы войны перенесли в западную часть Юаня. И создавался целый контраст между бедными и богатыми, жившими, казалось, бок о бок.       Однако юноша направился в самую северную часть Юаня. Туда, где должна была проходить в скором времени процессия в честь окончания войны и дня рождения наследника престола. Или по-другому Весенний фестиваль.       Когда ему надоело толкаться с людьми, он заметил небольшую лавку с овощами одного пухлого мужчины и сразу же придумал выход из ситуации.       Если он не может пройти, так почему бы ему не полетать немного?       — Извините, а что у вас находится в этом ящике? — подошёл Варфоломей с яркой улыбкой, смотря куда-то вверх.       — Яблоки, молодой человек. Желаете ку… Негодник! Живо спустился оттуда! — округлил глаза продавец яблок.       — Извините! Насколько я знаю, их делают из дуба, так что не беспокойтесь!       Запрыгнув на ящик, юноша отскочил и запрыгнул на карниз одного из домов. После чего забрался на крышу. Уже там он размял руки и ноги, а затем побежал до соседнего дома. Когда наступил конец коричневой черепицы, он оттолкнулся. Наследный принц пролетел небольшой переулок, приземлившись на другую сторону, и таким образом продолжил свой путь, совсем не замечая косых взглядов.       По земле и стенам бежала легко и непринуждённо тень наследнего принца, то подпрыгивая, от чего подол его одеяния заметно приподнимался с порывами ветра, то опускаясь и продолжая бег длинными ногами.       Варфоломей спрыгнул в последний раз и приземлился на каменную плитку. После чего начал искать знакомое лицо среди участников Весеннего фестиваля.       Его голубые глаза остановились на высоком темноволосом крепкого телосложения парне в синих одеждах и грудном доспехе поверх них. Его роль была ясна — воин Юаня, одержавший победу над врагом, а напротив него в это время стоял другой человек в таком же костюме, но отличающийся алыми тканями и маской демона. И было похоже на то, что они репетировали сражение.       Варфоломей подошёл к ним, прервав их сценку:       — Ирам и Фред, рад видеть вас с таким энтузиазмом!       — Ваше Высочество?! — в унисон вскрикнули и выронили «оружия» они, не ожидая увидеть сегодня наследнего принца.       «Эдинец» снял маску и раздраженно взглянул на наследного принца, который вместо учёбы прохлаждался на улице как всегда. Его черты лица были бледными и острыми, сквозящими ледяным холодом.       — Разве у Вас сейчас не должны быть уроки? — спросил Ирам, оглядев с ног до головы блудного принца, со свистом покачивающегося на носочках.       — Я сбежал, — просто ответил Варфоломей и подошёл к зацепившей его внимание конструкции. — Вау, это впечатляет! Очень тонкая работа!       — Что значит сбежал?! Ты наследный принц в конце-концов! Как ты собираешься управлять страной?! — вскричал Ирам, покраснев до самых кончиков ушей.       — Бла-бла… Я знаю как и что там происходит, не волнуйся. А если и прогуляю немного, то ничего страшного не случится, поверь мне, — отрезал Варфоломей. — Фред, не знаешь, кто автор этого шедевра?       — Нет, — ответил довольно апатично он, отводя взгляд в сторону. — Здесь много людей и невозможно запомнить всех их.       Перед наследным принцем лежала бумажная ярко-красная фигура длинной в десять метров с драконьей головой и телом змеи. По всей длинне её туловища были расположены деревянные рукояти для того, чтобы её нести. Однако мастерство создателя поразило его тем, что этот змей был подобен живому: каждая чешуйка, глаза и язык на первый взгляд выглядели, как настоящие.       — Жаль, — произнёс наследный принц, оглядевшийся вокруг и так не увидевший хозяина дракона. — Что ж, тогда не буду отвлекать. Удачи завтра! А я пойду ещё что-нибудь посмо…       — Стоять! — схватил его за плечо Ирам, увидев, что тот решил сбежать. — Ты. Вернёшься. Во. Дворец. И будешь сидеть зубрить учебники. Мне в прошлый раз хватило от наставника, когда он узнал, где ты отлыниваешь от работы!       Ирам выглядел серьёзным, так что спорить с ним Варфоломей не стал. Его схватили за руку и повели обратно во дворец, распугивая прохожих ужасной маской. Однако по пути назад наследный принц что-то заметил и обернулся.       — Даже не смей меня обманывать снова! Я не куплюсь! — проворчал Ирам, но внезапно его друг побежал назад со всей силы.       — Осторожно! — успел лишь крикнуть наследный принц, прежде чем оттолкнуть маленьких детей от петард, которые в те же секунды взорвались, распугав лошадей и людей на улице.       Ирам и Фред переглянулись, а затем направились к месту происшествия. Из скопления дыма они не только услышали кашель, но и увидели появившегося оттуда в целости и сохранности принца. От чего у них отлегло от сердца. Всё же если что-то и случится с ним, то в первую очередь спрос будет с них.       Двое маленьких детей, девочка и мальчик, около пяти лет восторженно раскрыли рты, наблюдая за юношей, который за долю секунды успел откинуть подальше от себя чуть было не взорвавшиеся петарды. Он откашлялся и посмотрел в их сторону суровым взглядом, не наблюдая поблизости ни одного взрослого.       — Где ваши родители и откуда у вас это?! — рыкнул наследный принц.       — Нам дядя дал их! А родителей… их нет.       Юноша спустился на колени и посмотрел им в глаза, заметив тень вины в них, после чего смягчился всё же:       — Где живёт ваш дядя? Мне надо поговорить с ним и отвести вас домой, дети не должны гулять одни.       — Ну, он там живёт, — ответила как-то нехотя девочка и начала показывать маршрут, который так удачно совпадал с направлением во дворец.       Когда группа из пяти человек дошла до небольшой мастерской оттуда валил чёрный дым из окон и дверь. И что-то с протяжным скрипом издавало звуки, будто огромная меховая часть для раздувания огня.       Средних лет мужчина вышел из помещения тяжело кашляя и стряхивая пыль с одежды, представляя из себя в этот момент сплошное чёрное пятно. Когда он снял очки, там была белая кожа с карими глазами. Спустя несколько секунд он смущённо отвернулся, словно не захотел замечать гостей. Мастер неуклюже начал искать бочку с водой, и как только отыскал и смыл с участков кожи грязь, то повернулся обратно.       — Снова что-то взорвалось? — спросил будничным тоном он, оглядывая своих племянников.       — Что значит снова?! — вскрикнул ошарашенно Ирам.       Варфоломей тоже не знал, что ответить на этот вопрос, и потому только кивнул.       — Да, неловко, конечно, — почесал затылок мужчина, — Спасибо, что помогли им вернуться обратно домой!       — Они сами дошли, — ответил молчавший всё это время Фред, и на некоторое время воцарилось неловкое молчание.       — Хах, эм, да, точно… — посмеялся мастер. — Извините за беспокойство, больше такого не повторится!       — Будем надеяться на это, — ответил всё же наследный принц. — И не давайте им больше таких опасных вещей.       Когда мужчина что-то учуял носом и повернулся назад, будто вспомнив о чем-то важном, он скрылся в мастерской. И наследный принц вновь отправился обратно во дворец.       Уже там его на входе ждал злой преподаватель истории.       — Вернулись всё же? — мрачно задал он вопрос.       — Надеюсь ты ничего не говорил отцу, — виновато улыбнулся Варфоломей, и тут же добавил: — Честно, я всё выучу, и расскажу про последние десятилетия и подвиги отца в этой войне, даю слово! Только пожалуйста…       — Не волнуйтесь, — ответил он, после чего скрестил руки за спиной и отвернулся, а принц свободно выдохнул, — Он уже знает обо всём, — Варфоломей чуть не подавился воздухом, услышав эту новость.       — Но ведь! Хэлим, я же не… Ничего не сделал! — вскричал наследный принц, не ожидая такого предательства от того, кто обычно всегда прикрывал его прогулы перед королём.       — Вот именно, что ничего! Сколько уже можно вести себя как ребёнок! — грозно ответил Хэлим, потерев переносицу. — Если вы не будете знать историю, то не сможете стать достойным наследником престола!       — Я и без этого смогу! Зачем мне вообще знать, какие у кого из бывших королей были интриги с кем-то?! — крикнул раздражённо Варфоломей, но тут же ощутил подзатыльник от Фреда под дикие мотания головой Ирама.       — Эм, он просто шутит, наставник! — прикрыл Ирам ладонью рот мычавшему наследному принцу. — Он очень ценит Вас и Ваш предмет на самом деле. Каждый день нам рассказывает что-то новое, хахах!       Хэлим ненадолго остановился, приподняв подбородок и посмотрев куда-то в даль:       — История — учительница жизни. Когда-нибудь, может, ты поймёшь это, глупое дитя, — вздохнул учитель и ушёл, не сказав больше ни слова.