Сын Птолемея

             — Ты слышала, что войска наконец-то прорвались в Эдин? Говорят, они пробыли под стенами этого треклятого города пять месяцев, пытаясь сломить их защиту!       — Неужели?! Спустя долгих десять лет?!       — Тшш, если кто-то услышит из придворных, то нам выговор сделают, поэтому мой дальше и не привлекай внимания… Да, теперь наступит долгожданный мир, и наши мужья смогут вернуться…       — Надеюсь, они живы… Я каждый день ставила свечку в церкви за успешный бой…       — Но знаешь, что самое удивительное я слышала? Ты упадёшь в обморок, когда я скажу!       — И что же?       — Наклонись ближе… Я не знаю, правда это или нет, но говорят королева и маленький наследник живы! И совсем скоро их привезут обратно во дворец…

***

      С самого раннего утра в Юане начался Весенний фестиваль.       В покоях наследного принца служанки поправляли складки на расшитых золотом церемориальных одеждах небесного цвета. Непослушные волосы Варфоломея уложили в более покладистую причёску, оставив лишь по бокам несколько своевольных прядок, и надели ему на голову золотой венок — символ мудрости и власти. С его ушей покачивались маленькие синие капли, подчёркивающие глаза феникса и соединяющие в себе женские и мужские начала. На его лицо вместе с шеей нанесли белую пудру, от чего образ сорванца сменился утончённым и божественным ликом. Тонкую линию губ украсили алым блеском, на прямые брови нанесли тёмно-красной жидкости, а в уголке глаз под нижним веком добавили красную подводку. Поэтому с первого взгляда нельзя было узнать не то, чтобы всем знакомого семнадцатилетнего принца, а мужчина или женщина он.       — Ощущаю себя, как…как будто в зеркале вовсе — не я, — взглянул в зеркало наследный принц, скривив лицо. — Можно мне смыть всё это?       Служанки сразу же защетели вокруг него:       — Господин, так нельзя! Если вы это сделаете, то прогневаете богов! Вы же не забыли про это? Это очень важный день, последний раз такое случалось лишь тридцать лет назад!       — Хорошо-хорошо, я понял. Не волнуйтесь, — мягко улыбнулся он.       Варфоломей устало взмахнул широкими рукавами и повернулся к выходу. Его ладони крепко сжались, выдавая в нём беспокойство. Сегодня ведь его день Рождения, но он так и не видел ещё отца. Это было странно. Обычно он поздравлял его.       Неужели вчерашний разговор с Хэлимом его так рассердил?       Нет, это невозможно. Варфоломей помотал головой, отгоняя грустные мысли. Наверняка, он находился в банкетном зале сейчас и был просто занят. Даже если Хэлим и рассказал ему, то он бы не стал на него злиться.       — Удачи, господин, — поклонились служанки, прежде чем Варфоломей покинул свои покои.       Проходя по коридору, Варфоломей дважды глубоко наполнил лёгкие воздухом, снимая напряжение.       Когда он дошёл до банкетного зала, двери ему открыли двое людей в золотых масках. И тут же ему в глаза ударил поток света. Настолько яркий, что ему пришлось зажмуриться. Спустя несколько мгновений перед его взором возникла масса замерших и ожидающих его действий людей в улыбающихся масках, у каждого третьего было по бокалу красного вина в левой руке.       Наследный принц сделал шаг навстречу.       И только затем начал с прямой спиной и высоко поднятой головой идти в самый конец банкетного зала к трону нынешнего короля и дорогого отца — Птолемея Эрфауста. Его поза была расслабленной и скучающей, но не теряющей суровости: локоть левой руки опирался на подлокотник, а ладонь поддерживала поседевший висок, потирая пальцами нить от повязки на глазу; колени же расставлены в разные стороны, но даже не это важно — правая рука короля покоилась на боку, будто бы всегда на готове выхватить оружие. Что на счёт черт лица, они не были лишены угловатости, массивности и мужественности.       Как только юноша оказался напротив короля, он преклонил колено, произнеся на весь зал чётким и громким голосом:       — Ваше высочество, Ваш сын явился в этот день под присмотром всевышних богов, чтобы они даровали последующим поколениям своё благословение, а также удачи в честь начала Весеннего фестиваля!       В банкетном зале раздался звук аплодисментов.       — Поднимись, Сын мой.       Этот низкий голос заставлял по каким-то неизвестным причинам ощущать себя лишь жалкой мышкой пред диким львом. И вот, что самое удивительное, этим голосом владели самые настоящие правители-завоеватели, те, кто испокон веков имел великую силу одним лишь словом заставить всех слушаться себя, проникать в самое сердце. Глубокий, громкий и размеренный — признак настоящего мастерства в столь тонком искусстве, как ораторское умение.       Варфоломей поднялся и поднял голову, после чего перед ним появился священник в белоснежной рясе с фиолетовыми краями, а на шее у него висело жемчужное ожерелье, переливающееся на свету перламутром. В руках он держал два подноса: первый с вином, второй с — камнями и зерном.       Наследный принц сложил ладони вместе, прикрыл глаза и произнёс слова молитвы:       — Я, Варфоломей Эрфауст, прошлым, настоящим и будущим, клянусь служить своей стране и нести волю небес, быть верным гражданином Юаня и добропорядочным человеком! — принц приоткрыл голубые очи и начал переливать алую жидкость из одной чаши в другую. — Как чаша эта полна, так и реки в Юане будут полны. Не прольются, не иссохнут, не застоятся…       — Как камень твёрд в моей руке, спокоен и силён, так и горы будут нерушимы…       — Как зерно сыпется и не просыпается, так и голод не обрушится.       Следующее, что ему принесли были моток красной нити и фамильное кольцо Эрфаустов, передающееся из поколения в поколение.       Варфоломей печально улыбнулся, но продолжил всё же. Всё-таки в их стране всегда король и королева правили вместе, поддерживали друг друга и являлись символом процветания и любви.       — Как нить не рвётся, проходит через кольцо, так и судьба не убежит. Связаны наши пути отныне и отыщу тебя, будь то райские богемы или же ад мучений…       Всегда, когда каждый будущий правитель говорил эти слова, то чудесным образом находил всё же свою половинку. Однако на сердце у Варфоломея всё равно было тревожно, словно какая-то игла впилась ему туда. Ему не хотелось терять свою свободу и проживать жизнь, как предыдущие правители. Мысли его были далеки от золотых дворцов.       Однако его мечта стать таким же, как отец была сильнее. Он хотел быть правителем достойным его восхищённого взора. Чтобы он сказал ему, как гордится им. Или же хотя бы заметил наконец.       Хотя бы одно слово…       Варфоломей вздрогнул, не смея поднимать взгляда: в это же мгновение король поднялся со своего трона, тяжёлыми шагами подошёл к нему и остановился. Люди в зале наблюдали за этой сценой с восхищением, видя любящих отца и сына, но как же сильно они ошибались. Юношу пробирал ледяной холод от молчаливого взгляда отца. Он знал — король зол, но не подаёт виду.       — Надеюсь, боги даровали благословение, — ответил король, и лишь один Варфоломей понял скрытый намёк: «Я разочарован». — Через несколько месяцев небеса решат твою судьбу и судьбу Юаня: стать тебе королём или нет, — поэтому молись и будь покорен их решению.       Король сложил руки за спиной и ушёл за спину застывшего в изваянии Варфоломея. Зал разнёся аплодисментами и звоном бокалов.       Юноша на ватных ногах ушёл к столу с вином, чтобы снять напряжение и опустошить себя от мыслей. И не мучить свой разум больше обидой.       Птолемей же не заметил этой перемены в сыне. Он разговаривал с группой генералов, появившихся внезапно, но тихо. И его лицо поддетое неизменными морщинами постепенно разглаживалось и становилось кристально ясным. В серую дымку глаза вернулся утраченный блеск. Ему сообщили то, о чем он не смел и мечтать спустя десять лет…       — Ваше Высочество, — подошёл к Варфоломею неизвестный гость, поклонившись и подавая коробочку с чем-то. — Я очень рад Вас встретить, в Юане все говорили о Вас, как о достойном наследнике престола, но слухи — это всего лишь слухи. А увидеть в живую и убедиться в этом огромная честь, — поднялся молодой человек и представился, — Меня зовут Цукине из рода Лембервиль, надеюсь, в дальнейшем на хорошие отношения с Вами. И поздравляю с восемнадцатилетием!       — Благодарю, я тоже надеюсь на хорошие отношения с Вами, Цукине! — мягко улыбнулся Варфоломей, прикрыв глаза.              После чего к нему подошёл следующий дворянин, и точно также проявил уважение, подарил подарок и поздравил с днём Рождения. К концу банкета рядом с наследным принцем сложилась целая гора из коробочек, каких-то странных непонятно для чего вещей (он уже не мог запомнить какое для чего из-за выпитого алкоголя), и даже якоря среди них — вроде, символом морской мощи или же тихой семейной жизни, он уже не помнил.       Но чем больше он поддерживал разговор и опустошал один за другим бокал, тем сильнее игла из сердца пропадала и сменялась тёплым наваждением и радостью:       — Хахах, я буду очень рад с тобой подружиться! И даже пожалую тебе целый дворец в столице! Это же надо быть таким искусным художником! — разглядывал картину, написанную явно не тем аристократом, что стоял перед ним.       — Правда? — удивился неизвестный гость, но Варфоломей не ответил ему, уйдя куда-то с картиной и бутылкой вина.       И так как его лицо было бело, то легкое опьянение делало Варфоломея ещё более привлекательным. Всё же он никогда не был против выпить в одном из постоялых домов в западной части Юаня до этого, и мог сбегать с уроков туда частенько.       Варфоломей вышел на балкон и закрыл двери перед взором любопытных дворян. После чего оставил картину, на которой была изображена лунная ночь и воин, сражающийся с драконом. Он спрыгнул оттуда, оказавшись в королевском саду с грушевой рощей. Ткани его одежд были легки на ветру, а походка слегка покачивалась, словно молодой листочек на дереве.       — Теперь я всё понял, боги хотят, чтобы я победил дракона! Тогда отец простит меня! — говорил вслух свои мысли Варфоломей, ища хороший меч. — Вот только это должно произойти при восходе Луны…       Варфоломей взглянул на золотой диск, уходящий уже за горизонт, и продолжил поиск меча. Найдя крепкую ветку у одного из деревьев, юноша попытался сломать её, но никак не мог, как бы ни пытался. Поэтому он забрался на неё, собрал всю силу в ногах и прыгнул, отломав при этом.       — Теперь и повоевать можно, — улыбнулся Варфоломей, держа в руках ветку со цветками.       Он откупорил бутылку и сделал глоток, скрываясь за стволами груш. Опустошив половину, он направился шатающейся походкой в северную часть Юаня, где уже скоро должен был состояться фестиваль.       В это же самое время в банкетном зале королю сообщили новость:       — Наследный принц сбежал с банкета!       — Сбежал? — сделал недоуменное выражение лица Птолемей. — Не волнуйтесь, так было задумано, — улыбнулся он, но в одном лишь потемневшем взгляде читалось негодование и раздражение за первого сына. — Я слышал в этом году нас ожидает замечательное представление, предлагаю перейти на площадь и насладиться им.       — Это какой-то сюрприз в честь победы над Эдином?       — Да, думаю, вам очень понравится.       Варфоломей икнул, словно его кто-то вспомнил, но всё же дошёл до своей цели.       На площади горели красные и жёлтые бумажные фонари. Народ Юаня ходил в традиционной разноцветной одежде, и каждый был занят чем-то весёлым: кто-то запускал в небо летающих бумажных драконов и пробегал по площади с ними, откуда-то разносился самый разнообразный запах еды, а из тира слышались радостный визг и вздохи огорчения от проигрыша.       Варфоломей заметил вчерашних детей, которых спас, и подошёл к ним, наблюдая за тем, как они расставляли по периметру площади фейерверки, соединяя их одной длинной веревкой, чтобы за один раз зажечь. В полночь должно было произойти невероятное световое шоу, как говорили.       — Дети, вы…ничего не взорвёте? — спросил юноша их, но из-за икоты его голос понизился до страшного хрипа.       — Ааа! Призрак!       Дети, увидав мертвенно бледное лицо и пьяную улыбку на лице наследного принца испуганно убежали, оставив в недоумении Варфоломея.       — А? Где? — огляделся он, но не найдя никого, подходящего на призрака лишь пожал плечами и случайно задел ногой один из фейерверков, изменив тем самым его направление.       Варфоломей ушёл к месту, где должна была проходить процессия и остановился, ожидая своего врага. Множество его приспешников летало в ночном небе, но если он не сможет победить главного злодея, то не сможет спасти этот мир от катастрофы. Именно поэтому он крепко сжимал в руках свой «меч».       В Весеннем фестивале принимали участие акробаты и фокусники сначала, они показывали невероятные трюки: съедали мечи и дышали огнём, изворачивали своё тело чуть ли не на изнанку. Затем шли разнообразные показы военной мощи Юаня, начиная с мечников и заканчивая лучниками. Укротители животных, со всякими необычными тварями, смотря на которых, не поверишь в их реальное существование. Дальше появились знакомые Варфоломею Ирам и Фред, исполняющие сцену схватки между Эдином и Юанем. Они сражались, как в живую. И через определённое время Фред «пронзил» сердце Ирама, от чего по улице раздались восхищенные возгласы.       А после всё стихло.       Из завесы дыма вышла голова дракона под громкий рёв. А после и всё тело ужасно длинного чудовища.       Варфоломей крепче схватился за «меч» и осушил до конца бутылку вина, после чего прыгнул прямо в центр процессии, подняв оружие на дракона в лучах сияющей луны.       — Конец твоим злодеяниям! Да покарает тебя мой священный меч, чудище! — крикнул наследный принц и ринулся в бой.       Участники шествия, держащие чудовище, в диком ужасе закричали, и казалось, это был крик дракона, когда он начал поворачивать назад свою голову, чтобы сбежать. Варфоломей в пьяном состоянии был настолько зол, что даже это его не остановило.       — Ваше Высочество! — крикнул кто-то позади него, но наследный принц замахнулся уже и ударил веткой прямо по спине кому-то, и лепестки с неё осыпались.       — Вас пленил он! Этот дракон! Не поддавайтесь его чарам!       — Ваше Высочество!!! Прекратите! На Вас все смотрят ведь!       Кто-то схватил его за воротник одежд, от чего Варфоломей извернулся, и, увидев маску демона, его рука замахнулась на этого нелюдя. Ирам вскрикнул, а маска упала на землю. Фред в это время выставил свой меч, чтобы защитить «врага» от нападков агрессивной королевской особы, напоминающей злоё божество. Ведь даже с этой жалкой палкой он представлял из себя нешуточную угрозу.       — Ваше Высочество!!! Прекратите!!!       — Молчать, демон!!!       — Да Вы в своём уме?! — покраснел, ссловно рак, Ирам.       — Извините, Ваше Высочечество, но Вы пьяны? — спокойно спросил Фред, обезоруживая одним взмахом наследного принца.       Грушевая ветка с глухим стуком приземлилась рядом с маской демона. Наследный принц немигающим взглядом смотрел вперёд, и какой-то ужас его сердце вновь охватил.       — Да что же это… — оглянулся, словно потерявшись, принц, и захихикал нервно, пряча улыбающееся лицо за ладонью. — Хахах, разве он не демон? — указал на Ирама Варфоломей, до сих пор не узнавая его. — Почему тогда ты пронзал его сердце из раза в раз, слыша крики боли и мольбы о спасении, если не хотел его убивать? — бледное лицо искривилось в страшную гримасу, а после он добавил шёпотом, — Он же враг… Или неужели вся эта война — лишь жалкая игра? Не было ни врагов, ни союзников? И люди умирали… ни за что? Не смешно разве? Просто на смех богам!       Ирам сжал кулаки, и его жеваки напряглись: он затылком ощущал на себе осуждение со стороны зрителей. Люди внимательно слушали их, поэтому Фред помрачнел в лице, но выдавил из себя:       — Почему? Потому что изгонял из него беса, Ваше Высочество. Поэтому не гневайтесь больше, прошу, его помыслы теперь чисты!       — Что?! Да вы с… Ай, понял, — стих Ирам за спиной Фреда.       Варфоломей перестал смеяться в истерике, казалось, его удовлетворил этот ответ. Участники, нёсшие дракона, сбежали, и Фред с Ирамом выдохнули.       Сквозь зрителей представления, которым очень сильно понравилось это представление, пробралась стража и схватила зачинщика беспорядка. Варфоломей, поняв, что не может двигаться больше, начал пытаться вырваться, однако ему нажали на одну волшебную точку в области шеи. Его тело не смогло больше шевелиться. Лишь наблюдать расплывчатым зрением за всем.       Следующее, что сделала стража, это нажала на другую акупунктурную точку, отвечающую за отрезвление разума.       Наследный принц потерял на некоторое время сознание, а когда очнулся, то с удивлением огляделся. На него смотрела масса людей, в том числе и дворяне на парапете с довольно едкими ухмылками. Все, кто недавно поздравлял его и не жалел подарков, видели в нём сумасшедшего клоуна. И это не могло не ошарашить наследного принца.       Однако то, что повергло Варфоломея в шок, был король Юаня, рассматривающий его с пустым, скучающим лицом, будто и вовсе не считал за сына. Рядом с ним стояли двое людей в полупрозрачных тканях голубого цвета на головах. Наследный принц стоял на площади под стражей, как преступник, и наблюдал за королем. Он улыбнулся ему на мгновение, а затем произнёс:       — После такого замечательного представления, которое нам устроил наследный принц Варфоломей Эрфауст, я думаю у всех в Юане хорошее настроение. Сын мой, ты был храбрым воином и смог одолеть это чудовище. И боги были этому свидетелями, — ядовитая улыбка расцвела на его лице. — Давайте же поблагодарим его за это! Юань ждёт много лет счастливой и процветающей жизни спустя столько лет войны!       — О-отец, о чём ты г-говоришь? — заикаясь прошептал Варфоломей, ничего не понимая.       Со всех сторон раздавались слова благодарности и много смеха. Кто-то тыкал в него пальцем и что-то кричал, потом это подхватывал следующий, и в итоге его окружили со всех сторон. А кто-то имитировал его слова, надрывая живот.       Смех. Смех. Смех… Все смеялись над ним?       — А теперь и очень счастливая новость для всех в Юане, прошу внимания! — Повернулся Птолемей к двум неизвестным рядом с собой. — Королева Эрфауст и мой младший сын Давид вернулись из плена спустя долгих десять лет!       В толпе раздались волнения, связанные с этой новостью. После чего недавнее обожание к наследному принцу сменилось презрением. Ведь если выбирать между принцем с репутацией, упавшей до самого подземного царства, и пропадавшим столько лет принцу-мученику, то выбор очевиден. Больше доверия к тому, в ком сам король души не чаял.       Варфоломей раскрыл рот и опустил безвольно голову, ощущая себя убитым, как будто в его сердце вонзили меч. Его голова была пуста первое время, поэтому он не слышал дальнейших речей, понимая: вот в чём была причина такой смены настроения у отца. Он был лишь заменой всё это время в отсутствии его любимой семьи.       Заменой. Подделкой. Запасным вариантом…

А всё из-за кого?

      — Ненавижу, — прошептал Варфоломей, еле сдерживая слёзы от всеобщего унижения и чувства использованности.       Сколько прошло времени он уже не знал и даже не хотел. Его отвлекло всеобщее молчание. Было тихо до жути.       Внезапно в небе раздался звук канонады, фейерверки начали слетать один за другим со своих позиций. А когда настала очередь до того самого, который случайно сдвинул Варфоломей, то он взлетел и полетел не в небо. Толпа наблюдала за разноцветным небом, и даже не заметила этого, но наследный принц ясно видел его траекторию. Фейерверк ударился в грушевое дерево и взорвался в нём, поджигая.       Но сил что-либо сказать Варфоломей не имел, будучи опустошённым эмоционально и физически.       Он спокойно наблюдал за распространяющимся огнём в грушевой рощей. А после и за беспокойством в толпе. Его отпустили — он стоял. Пожар тушили — он стоял. Деревья сгорели — он стоял. Обвиняли — он стоял. Проклинали — он стоял…       И смотрел на принца-мученика, отобравшего в одночасье у него всё.