Я подожду, когда ты проснешься

      Случилось страшное: До Чжун заболел.       К его большому сожалению, тело ребенка не было таким выносливым, о чем он благополучно забыл, когда всерьез принялся за учебу. Казалось бы, зачем ему, человеку из будущего, так стараться? Просто время, когда он учился в школе, и время, когда он закончил свою жизнь, слишком разнилось, и До Чжун боялся, что просто может чего-то не помнить. А раз уж он дал слово, что поступит в колледж, то как он мог надеяться на одну лишь свою память?       Но он слишком усердствовал, из-за чего забыл о еде и сне и оказался в таком положении.       До Чжун застонал, когда его приподняли и протянули лекарство. Глотать таблетки было больно, горло словно резали изнутри. Все его тело было ватным, поэтому он даже не мог самостоятельно держать стакан. Его мать в этом мире, Ли Хэ Ин, заботливо поила сына, сдерживая слезы. Когда она узнала причину, по которой ее ребенок оказался в таком состоянии, ее сердце чуть не разорвалось… Благо в тот момент рядом был Юн Ги. Он успокоил ее и смог направить беспокойство жены на заботу о сыне.       Из-за того, что До Чжун практически все время находился без сознания, он не знал, что его отец в этом мире связался с Чжин Ян Чхолем. Последнее, что хотел До Чжун, так это устранять беспорядок сразу после того, как болезнь его отпустит. Но Чжин Юн Ги не знал об этом. Все, что ему было известно, так это, что его сын оказался в таком состоянии лишь из-за какого-то слова, которое дал своему дедушке. И так как злиться на больного ребенка не смог бы ни один настоящий отец, он направил свой гнев на Чжин Ян Чхоля. В конечном итоге эти двое снова поругались…       Но пока, какой бы ни была плохой ситуация, До Чжун лежал в постели и уповал на фармацевтов если не разумом, то душой. Лишь однажды он смог открыть глаза. Тогда его разбудил чей-то голос, который звучал для него словно эхо в пещере. Из-за температуры подросток не мог четко видеть. Его голова кружилась, как вертолет, потерявший управление, тоже касалось и мира перед его взором. В тот момент, когда он попытался позвать кого-нибудь, его горло сдавило. До Чжун не знал, какие звуки в этот момент издавал, но в какой-то момент он ощутил на своем лбу что-то тяжелое, мокрое и холодное. Незнакомое ощущение странным образом успокоило подростка. Все тот же голос попросил его о чем-то, но прежде, чем понять, что именно это было, До Чжун неумолимо погрузился в сон.       В следующий раз, когда он открыл глаза, было тихо. Его тело по-прежнему казалось ему тяжелым, но мир вокруг уже не был перевернут с ног на голову. До Чжун коснулся своего горла и спросил в пустоту:       — Сколько я спал?       Он сделал это не только для того, чтобы привести в порядок сбившиеся в кучу мысли, но и для того, чтобы проверить, насколько поправилось его тело. В этот раз, когда он говорил, его горло лишь немного першило, а значит — шел на поправку. Коснувшись своего лба, До Чжун не без облегчения заметил, что температура его тела также стала нормальной. Следующее, что он сделал, это откинул одеяло и попытался сесть…       Тут же в его комнату вошли. До Чжун не услышал шагов, поэтому непроизвольно подпрыгнул на месте. Он издал звук «ой!», из-за чего ему стало стыдно и поспешил прикрыться одеялом, только сейчас обнаружив, что на нем нет ничего, кроме нижнего белья. Он выглядел настолько растерянно, что Юн Ги поспешил придержать жену. Он не хотел смущать сына еще больше, поэтому закрыл его собой, не давая супруге пройти.       — Дорогая, — объяснил он свое поведение, — До Чжун проснулся, но ему немного неловко. Давай сперва дадим ему время привести себя в порядок.       Несмотря на его слова, обеспокоенная, но в то же время радостная мать, попыталась прорваться внутрь, но баррикада в виде мужа была для нее неприступна. Сдавшись и так и не увидев сына, она сказала, что принесет ему немного бульона с рисом и горячий чай. В этот момент До Чжун испытал самое большое облегчение в своей жизни.       Тихо проклиная слабое тело подростка, До Чжун нерешительно встал на ноги. Его немного качнуло в сторону, когда он попытался сделать шаг, но, благодаря прикроватной тумбочке, подростку удалось удержать равновесие. Дальнейшие шаги дались ему лучше, и, таким образом, постепенно, До Чжун добрался до ванной, где наконец смог «привести себя в порядок», а заодно и рассмотреть свой вид. За время болезни, а возможно уже и немного ранее, он заметно похудел. Его изможденное лицо могло вызвать жалость даже у самого жестокого человека, а волосы, которые не мылись на протяжении его болезни, были сальными и липли к лицу. До Чжун почувствовал себя грязным, как только увидел свое отражение в зеркале. Решив, что таким показываться кому-либо для него будет унизительно, он смело шагнул под струи душа, благо ванная и душевая кабина были разделены.       Почувствовав себя свежим лишь после того, как насухо обтерся полотенцем и высушил волосы феном, До Чжун вернулся в свою комнату, где переоделся и расчесался, как прилежный ребенок. Как раз когда он заканчивал, в дверь его комнаты постучали. Подумав, что это Хэ Ин, До Чжун натянул на лицо улыбку. Он не хотел беспокоить эту женщину, что так заботилась о нем, еще больше. Поэтому, придав улыбкой своему лицу немного жизни, он открыл дверь, сказав:       — Я готов.       Вот только тем, кто ответил ему, была явно не его мать.       — Так быстро? Может тебе бросить идею заниматься бизнесом и пойти в солдаты?       До Чжун поднял взгляд и встретился лицом к лицу с Чжин Ян Чхолем. Этот человек сдержанно кивнул внуку и, посмотрев вглубь комнаты, спросил:       — Я могу войти?       Не ожидав увидеть его на пороге своей спальни, До Чжун растерялся, но лишь на миг. Ему не понадобилось много времени, чтобы ответить на приветствие и пропустить старшего. Подойдя к кровати, он спешно застелил ее, как мог, уступая свою постель дедушке. Ян Чхоль не стал ни о чем его спрашивать. Вместо этого, он аккуратно приподнял штанины и сел, похлопывая место рядом с собой.       — Ну же, иди сюда, — позвал он внука. — Ты только оправился, не стой на ногах так, словно ты бессмертен.       До Чжун не посмел противиться. Из-за непроницаемого лица Чжин Ян Чхоля он не мог сказать, о чем тот думает, поэтому все, что ему оставалось, это ждать, когда же этот человек сам все ему расскажет.       С самого начала и до сих пор Ян Чхоль не сводил внимательного взгляда с подростка, который, казалось, мог упасть без сознания прямо на месте. В душе он не мог быть спокойным, но и показать это открыто ему было трудно. Поэтому, когда До Чжун опустился рядом с ним, Ян Чхоль неожиданно спросил:       — Что говорится в сто двадцать шестой статье Конституции Республики Корея?       Застигнутый врасплох До Чжун не знал, что ответить. Его глаза стали еще больше от удивления, так как он и предположить не мог, что первое, о чем его спросят, будет именно это. Когда уже Ян Чхоль собирался отругать его за то, что этот ребенок напрасно жертвовал своим здоровьем, До Чжун вдруг сказал:       — Дедушка, Вы ведь знаете, что частные предприятия не могут быть национализированы или переданы во владение местных правительств, также государство не может осуществлять контроль и управление над ними, так зачем Вы спрашиваете меня об этом?       Чжин Ян Чхоль закрыл рот, который до этого был открыт. Он хотел привести пример внуку, дабы в будущем До Чжун лучше заботился о себе, но в итоге вышло, что подросток действительно усердно учился, и даже болезнь не смогла выбить из его головы знания, которыми он в силу возраста еще не должен был обладать. В конечном итоге, осознав свой провал, Чжин Ян Чхоль был вынужден говорить прямо:       — Твой отец обвинил меня в том, что ты заболел, так как уделял слишком пристальное внимание учебе. Когда я приехал к тебе, то заметил, что ты уже взялся за программу, которая выходит за рамки школьной, — он указал на кипу книг, которые лежали на рабочем столе подростка. — Когда ты дал мне слово, что принесешь мне то письмо, мне и в голову не приходило, что ты сделаешь это посмертно. Что с тобой такое? Тебе не десять лет. Разве ты не знаешь, что нужно заботиться о себе, даже когда ты чем-то увлечен? Это то, что зовется ответственностью перед собой и другими. Ты…       До Чжун отключил слух, когда понял, что его ругают за дело. Он уже тысячу раз успел пожалеть, что влез во все это, теперь его еще и бранили. У Чжин Ян Чхоля было жестокое сердце, но, по крайней мере, он не был безразличен. До Чжун успокаивал себя этим, пока его дедушка не замолчал и по-своему не истолковал молчание подростка.       — Вижу, что мои слова тебе как об стенку горох, — поджав губы, сказал он. — Думаешь, что если ты немного умен, то значит тебе не нужно слушать старших?       Поняв, что дело не ограничится одним только выговором, До Чжун поднял осторожный взгляд на человека, которого теперь называл дедушкой и честно ответил:       — Простите, что заставил Вас беспокоиться. Обещаю, что больше не буду усердствовать некстати.       Его голос был слабым, его лицо было бледным, а глаза такими большими и блестящими, что Чжин Ян Чхоль просто больше не мог продолжать. Положив руки на плечи подростка, он несильно сжал их, словно пытаясь приободрить.       Не понимая, что происходит, До Чжун все же улыбнулся, немного неловко, но как мог. И лишь после этого Чжин Ян Чхоль отпустил его, словно с самого начала только этого и ждал.       — Не волнуйся об отце, — вдруг сказал он. — Наши с ним отношения касаются только нас и тебя не затронут. Но в будущем постарайся давать нам меньше поводов для ссор. Что должен для этого сделать ты, я думаю, знаешь сам.       До Чжун кивнул, выставив впереди себя руку и загибая пальцы после каждого предложения:       — Заботиться о своем здоровье. Учиться усердно, но не слишком. И… — он помедлил, прежде чем продолжить. — Всегда помнить, что большую часть наставлений по жизни, которые я знаю, я получил от Вас.       Чжин Ян Чхоль улыбнулся, не в силах сдерживать себя при виде такого игривого внука. Щеки До Чжуна, пока он говорил, приобрели здоровый румянец, что также не могло не радовать.       Услышав смех Чжин Ян Чхоля, который до этого строго выговаривал его, До Чжун не мог не склонить голову набок, не понимая, как так вышло, что счастливый вид этого человека вдруг наполнил его странным ощущением… Если бы До Чжун мог выбирать, он бы назвал его теплым и мягким. Сперва казавшаяся неожиданной встреча вдруг стала такой нормальной…       Чжин Ян Чхоль положил руку на лоб До Чжуна, чтобы убедиться, что его внук действительно здоров. До Чжун еле заметно вздрогнул, не ожидая прикосновения. Ладонь старика была холодной, а его взгляд так преисполнен участия, что в какой-то момент До Чжун подумал, что было бы хорошо удержать эту руку.       — Дедушка, — наконец заметив, что температура тела этого человека была немного ненормальной, позвал его До Чжун. — Почему Вы такой холодный?       Чжин Ян Чхоль убрал руку. Из-за беспокойства До Чжун даже не испытал разочарования.       — Погода испортилась, когда ты заболел, — признался он. — В день, когда я приехал к тебе, шел дождь. Я не взял зонт, поэтому намок. Тогда я тоже проверил твою температуру. Ты этого, должно быть, не помнишь.       До Чжун не смог бы забыть. Ведь в тот момент он впервые, как оказался в этом теле, почувствовал себя расслабленным. Но он не мог рассказать об этом, чувствуя смущение.       Приняв молчание за согласие, Чжин Ян Чхоль поднялся первым:       — Твоя семья скорее всего ждет, когда я уйду, чтобы поговорить с тобой. Ну, не буду омрачать им этот радостный день своим присутствием. Как почувствуешь, что готов, приезжай ко мне.       Больше Чжин Ян Чхоль ничего не сказал. Он ушел, не в силах не улыбаться от мысли, что даже в таком положении его внук стремился продемонстрировать свое уважение к нему: До Чжун поклонился, провожая старшего так, что было трудно сказать, действительно ли он был болен или только притворялся.       Проводив дедушку, До Чжун, тем не менее, не успел расслабиться и как следует подумать о новых ощущениях, которые появились как из ниоткуда. Стоило ему отряхнуть голову, как в его комнату тут же вбежал старший брат и заключил его в свои объятья. Вслед за ним вошла и мать. Она несла обещанный поднос с едой и напитком. Объяснив, что отец придет сразу же, как проводит дедушку, она принялась кормить До Чжуна, попутно успокаивая старшего сына, надоедавшего младшему.       Два слова. Семейная идиллия.       До Чжун мог бы чувствовать себя счастливым, если бы не знал, что занимал чужое место. Он не был тем, о ком думали эти люди, но при этом он звал их своей семьей… Все было так запутанно, что для До Чжуна было проще не думать над этим. В тот момент, когда он решил, что пора бы отвоевать у Ли Хэ Ин ложку и начать есть самому, Хён Чжун сказал:       — Хочешь я перенесу все цветы в твою спальню?       Из-за того, что в этот момент он вел неравную борьбу с заботой матери, До Чжун не сразу понял, что обращались к нему.       — Какие цветы? — спросил он. — Откуда они взялись?       Хён Чжун посмотрел на него, как на сумасшедшего.       — Разве дедушка не сказал тебе, пока вы здесь болтали? — парировал он. — Ты счастливчик, брат. Он приходил к тебе каждый день и всегда приносил букет ирисов. Они все разного цвета, но так сладко пахнут, как конфеты! В какой-то момент они перестали помещаться у тебя в комнате, и мы перенесли их в гостиную. Вон, — он указал на вазу с цветами, что стояла на комоде. — Эти он принес вчера. Но если хочешь, то могу принести свежие, они внизу.       До Чжун не нашел слов. В конце концов, что же за человек был Чжин Ян Чхоль?