Часть 2
13 сентября 2023 г., 21:22
Кто говорил, что если ты переродился, то твоя жизнь будет легкой? До Чжун не знал, какой жизнью жил предыдущий хозяин его тела, но он все еще имел мозг и мог им пользоваться. После перенесенной болезни ему показалось странным то, что его тело такое слабое. Обычно подростки были более выносливые… Даже если он забывал о еде и сне, он мог точно сказать, что это было не постоянно. Заболеть из-за такого пустяка для молодого тела в период развития… Это вызвало бы вопросы у любого, кто умел думать. Поэтому, чтобы отделаться от назойливых мыслей и дурного предчувствия, До Чжун наконец стал разбираться в прошлом владельца тела. Единственное, что показалось ему странным, это его переход из одной школы в другую посередине учебного года. Не имея достаточной информации, он начал задавать вопросы родителям.
— Разве ты сам не попросил нас об этом? — удивлялась Ли Хэ Ин. — Ох, милый, тебе нужно больше отдыхать…
До Чжун, как хороший сын, согласился, однако вопросов от этого у него меньше не стало. Было очень странно уйти из школы, известной своими выдающимися выпускниками. Плата за обучение там была очень высокой. Нетрудно было догадаться о том, дети каких родителей учились там. Но семья Чжин не была бедной. Они вполне могли позволить себе такие траты. К тому же у них был статус…
Глядя на учебник перед собой, До Чжун задумался. Неожиданно он пнул брата, который сидел рядом, ногой и спросил:
— По-твоему я сильно изменился по сравнению с тем, каким был раньше?
Вместо того, чтобы удивиться, Хён Чжун легонько пнул брата в ответ, отвечая:
— Раньше ты всегда был угрюмым, как туча. Приходилось тебя тормошить, чтобы ты хоть немного улыбнулся. Теперь я думаю, ты стал более жизнерадостным. К тому же, ты наконец занялся чем-то, что тебе нравится. Это лучше, чем когда ты вообще ничего не делал, сидя в своей комнате.
До Чжун задумался. Разве это не походило на депрессию? Теперь было ясно, почему родители этого тела так легко приняли его решение общаться с Чжин Ян Чхолем. Кажется, они испытывали облегчение от того, что их сын перестал замыкаться в себе. И оно было куда сильнее, чем неприязнь к главе семьи.
До Чжун всегда был целеустремленным, поэтому он не мог остановиться лишь на догадках. Он хотел знать все, но был скован в своих правах.
Возможно именно поэтому его тело само стало давать ему подсказки?
Первой была его одежда. Как До Чжун не пытался найти в своем «старом-новом» гардеробе хотя бы одну пару шорт или майку, все было тщетно. Казалось, для прошлого владельца тела не существовала весны и лета — только осень и зима. Вся его одежда была теплой и закрытой: брюки, кофты, рубашки… Создавалось ощущение, что он никак не мог согреться…
Второй подсказкой оказалась странная реакция тела на то, что До Чжун-таки приобрел летний комплект одежды и надел его на себя. Несмотря на то, что на улице было плюс пятнадцать, а в доме стояла комфортная температура благодаря кондиционерам, он… замерз. Показалось странным также и то, что До Чжун чувствовал себя голым… В конечном итоге он так никуда не вышел. Лишь переодевшись в рубашку и брюки — то самое более-менее подходящее для сезона, он смог заставить себя выйти из дома.
Но самым неожиданным было то, что с резко изменившейся погодой его тело… онемело. Это длилось не долго, но До Чжуну хватило этих пару минут, чтобы впасть в панику.
Потеряв контроль над телом, он действительно испугался… Благо он уже не был ребенком и благодаря этому смог подавить панику до того, как все вышло бы из-под контроля.
Опираясь на это, До Чжун сделал два неутешительных вывода: либо первоначальный владелец тела был чем-то болен, либо он пережил что-то очень неприятное, раз его тело до сих пор реагировало на это.
В силах До Чжуна было проверить свой первый вывод. Ян Чхоль если и удивился, когда внук попросил его пройти полное медицинское обследование, то не подал вида. Он распорядился о том, чтобы его внука отвезли в больницу, сам же стал ждать результатов дома. Ян Чхолю казалось, что он хорошо знает До Чжуна. И если тот обратился к нему за помощью, значит не хотел, чтобы об этом кто-то знал. Не собираясь подставлять внука, Ян Чхоль не стал ехать вместе с ним, дабы не привлекать внимание. Однако он связался с глав. врачом и велел ему сообщить о результатах, какими бы они ни были.
К удивлению До Чжуна, с ним все было хорошо. Его тело было абсолютно здорово… И если Ян Чхоль вздохнул с облегчением, то До Чжун напрягся. Ведь если он не был болен, значит с первоначальным владельцем тела все же что-то произошло…
В конечном итоге До Чжуну пришлось начинать с самого начала. Но в этот раз он решил задать вопросы кому-то, кто не был с ним связан. Для этого он поехал в свою старую школу. Вполне естественно, что его не захотели впускать на территорию учебного заведения…
Охранник странно косился на него, казалось, нервничая, когда вместо того, чтобы уйти, До Чжун заявил, что пришел к директору. Но даже после этого его попросили подождать на улице, а не пригласили внутрь. Находя это странным, До Чжун все же согласился. Каково же было его удивление, когда через какое-то время к нему вышла пожилая женщина, упрямо поджимающая тонкие губы. Она была высокая, а ее серый деловой костюм, в сочетании с крашенными темными волосами, делал ее похожей на привидение.
Чтя правила, До Чжун поклонился, приветствуя ее. В ответ она сложила руки на груди и вздернула подбородок:
— Думаешь, если председатель Чжин признал тебя, то теперь ты можешь меня запугивать? Предупреждаю, если ты пойдешь в суд, я обрушу тебе на голову твои же обвинения, ты меня понял?
До Чжун ничего не понял, но, чувствуя запах керасина, решил подтолкнуть директора к выдаче большей информации.
— Не понимаю, о чем Вы, — ответил он, разыгрывая удивление. — Разве я говорил подобные вещи?
Женщина зло топнула ногой. До Чжун действительно испугался, что от такого удара ее каблук сломается…
— Не притворяйся, будто ничего не понимаешь! — зашипела она. — Ты ведь хочешь отомстить, не так ли? Ха, раньше не смел даже пискнуть, а теперь набрался храбрости, как только председатель Чжин принял тебя! Правильно, что мы, руководство, не вмешивались в твое «воспитание»! Ты вполне заслужил все, что с тобой делали! Надменный щенок, вот какова твоя сущность! Мало тебя опускали головой в унитаз! Нужно было тебя в нем утопить!
До Чжун почувствовал рвотный позыв от ее слов. Почему-то ему показалось, что вокруг завоняло чем-то неприличным, поэтому он закрыл рот и нос рукой. Видя его таким, директор заметно поутихла:
— Если хочешь где-то потерять сознание, делай это в другом месте, — сказала она, поворачиваясь к нему спиной. — Ты — позорище нашей школы. Никто не помогал тебе тогда, никто не поможет и сейчас. Проваливай, я предупредила тебя о том, что с тобой будет, если ты опять создашь проблемы.
Даже если До Чжун захотел бы уйти, то не смог. Он покачнулся, и если бы охранник не поймал его, то он наверняка упал бы на землю и повредил голову.
— Парень, — неожиданно мягко обратился к нему мужчина, как только убедился, что руководство покинуло пост. — Ты зря вернулся. Зачем тебе это? Лучше бы тебе убраться до того, как уроки закончатся. Если Пак Пэй Мин или кто-то из его шайки увидят тебя… Эх, — он помог ему сесть на землю. — Прости, не могу остаться с тобой. Мне нужно работать. Ты можешь позвать кого-нибудь, чтобы тебя забрали?
До Чжун кивнул, чувствуя облегчение от того, что он сидел. Теперь, когда он понял реакции его тела, а также поведение первоначального владельца, он не мог не сочувствовать ему. Но сейчас было важным убраться отсюда, как и сказал ему охранник. На данный момент До Чжун был слишком слаб, чтобы думать о чем-то кроме того, как уехать отсюда.
Дома, еще до того, как кто-то успел его поприветствовать, До Чжун помчался в свою комнату. Там, запершись в ванной, он нагнулся над унитазом, наконец позволяя желчи покинуть его тело. До Чжуна рвало до тех пор, пока он не ослаб настолько, что лег на пол и начал глубоко дышать. Ему понадобилось время, чтобы добраться до умывальника и привести себя в порядок. После этого, кое-как доковыляв до кровати и раздевшись, он уснул, как только его голова коснулась подушки.
Но на этом ничего не закончилось.
Пока он спал, его постоянно преследовало чувство жжения и покалывания. Зуд, из-за которого он расчесал свое тело, и боли, что сперва была незначительными, а после резко выраженными, казались бесконечными. Ему снилось, как все его тело покрывается багрово-красными отеками и волдырями. Как он немеет, не в силах пошевелить и пальцем от холода, что пронизывал его до костей. Но самым страшным был смех… Злой, жестокий и… детский. Слыша его, До Чжун чувствовал себя униженным.
К счастью, кошмары заканчиваются, стоит только открыть глаза. Взрослые люди, как правило, рациональны, благодаря этому До Чжун смог отодвинуть на задний план свои эмоции и хорошенько подумать над тем, что теперь ему было известно. Это было не трудно, так как все оказалось донельзя просто: первоначального владельца тела буллили в школе, а причиной тому была его безропотность и отсутствие поддержки со стороны семьи. Он никому не рассказывал об этом, но в какой-то момент, видимо решив, что с него хватит, он набрался смелости и перевелся в другое учебное заведение. До Чжун мог лишь поблагодарить его за то, что он сделал это до того, как он сам вселился в его тело. Теперь, когда у него была поддержка Чжин Ян Чхоля, было бы нетрудно разобраться с этим.
До Чжун покачал головой. Он уже попросил этого человека об одном одолжении и не мог сделать этого снова. К тому же, судя по тому, что первоначальный владелец никому не рассказывал о происходящем, он явно не хотел беспокоить своих близких.
Несмотря на то, что До Чжун не знал, где сейчас владелец тела, он с уважением относился к его жизни. Если тот хотел держать все в тайне и терпел до последнего, До Чжун не станет его подводить.
Однако это вовсе не значило, что он оставит обидчиков без наказания. У До Чжуна была совесть. Он прекрасно понимал, что если кто-то позволил себе издеваться над ним, значит сейчас, в той школе, кто-то так же страдает, как когда-то и первоначальный владелец. До Чжун вспомнил имя, которое назвал ему охранник… Он собирался разузнать о нем и, отталкиваясь от его положения, отомстить.
***
Если думать, что гора слишком высокая, ты никогда не сможешь ее покорить. Умерев однажды, До Чжун вовсе не перестал бояться смерти. Однако чего в нем поуменьшилось, так это страха. Так, когда он узнал, что Пак Пэй Мин был сыном генерального прокурора, он вовсе не перестал думать о мести, а лишь задумался над сложностью своей задачи. Он не мог позволить себе обидеть отца этого человека… Однако все еще был шанс подвести Пак Пэй Мина к обрыву, с которого он сам сиганет в утес. Для Кореи нет ничего важнее его будущего — детей. Перед первыми стоит задача дать образование, перед вторыми — впитать в себя знания и правильно их применить. Школа, в которой теперь учился До Чжун, никогда не возглавляла рейтинги школ Кореи, однако это можно было изменить, если хотя бы один ученик в ней прославился как выдающийся. Будучи учеником, До Чжун не мог применить свои знания будущего, но он мог применить те, которыми обладал сейчас. Помня наставления дедушки и заботу семьи о нем, он не злоупотреблял учебой, однако полностью погрузился в свою задачу стать в ней номером один. Так, он смог бы участвовать в олимпиаде, что проходили между школами и, в конце концов, встретиться со своими обидчиками. До Чжун не знал, увидит ли он там Пэй Мина и насколько умен его соперник, но в любом случае он хотя бы мог поставить в неудобное положение своих (первоначального владельца) врагов. Будучи взрослым в теле ребенка (который в обеих жизнях усердно грыз гранит науки), выполнить поставленную перед ним задачу оказалось несложно. Новость о том, что он стал номером один в своей школе и удачно соревновался с учениками из других школ, не могла не дойти до Чжин Ян Чхоля. Как дедушка, этот человек был рад, что у него есть такой умный внук. Но, как председатель, он был немного взволнован. Беспокоясь, что До Чжун может обидеть кого-то, он не мог не вызвать внука к себе. Ян Чхоль хотел дать ему наставления, но к тому моменту олимпиада между школьниками уже завершилась чистой победой школы До Чжуна. Из-за этого Ян Чхоль говорил не с внуком, а с тем, с кем он бы меньше всего хотел иметь дело — с прокурором. К удаче для Ян Чхоля, прокурор Пак был его старым знакомым. Он не угрожал ему, но намекнул, что его сын обижен тем, что До Чжун «преследовал его». Пак Пэй Мин думал, что До Чжун схитрил на олимпиаде и так как прокурор не хотел, чтобы это превратилось в скандал, было бы правильно, если бы Ян Чхоль сам разобрался с этим. Он таких новостей у председателя поднялось давление. До Чжун, которого он знал, никогда не стал бы прибегать к обману — этот ребенок даже свалился с болезнью от усердной учебы. Беспочвенные обвинения словно физически душили его. Но он и не мог оставить прокурора Пака без ответа… Таким образом, сидя на диване в ожидании, когда же его позовут наверх, До Чжун, сразу приехавший из школы к дедушке, сонливо обнимал свой портфель. Каким бы умным он ни был, все же олимпиада сильно его вымотала. Она длилась несколько дней кряду в разных школах, из-за чего До Чжуну и тем, кто попал с ним в команду, приходилось разъезжать по Сеулу. Из-за долгого ожидания подросток не выдержал и все же уснул. Кто-то из слуг, решив, что молодому господину в такой позе немного неудобно, убрал его портфель и помог разложиться на диване. Свернувшись калачиком и подперев щеку ладонями, До Чжун представлял из себя милое зрелище, так что никому не пришло в голову разбудить его. Эта абсурдная мысль также не посетила и Ян Чхоля, когда он лично спустился за внуком. Увидев подростка спящим, он, отложив разговор, решил подождать, пока тот проснется. И, чтобы скоротать время, сел рядом в кожаное кресло с газетой в руках. Читая новости, которые он уже успел прочесть днем, Ян Чхоль не мог пропустить момент, когда До Чжун издал слабый стон. Неожиданно его внук вцепился в свою шею ногтями и стал расчесывать ее, казалось, желая содрать с себя кожу. Ян Чхоль остановил его, удержав руку До Чжуна, однако вместо того, чтобы проснуться, подросток неожиданно начал плакать, словно это касание причиняло ему боль. Ян Чхоль, который уже успел пожалеть о том, что не разбудил внука раньше, принялся тормошить его. Когда это не дало результата, он подхватил До Чжуна под шею и посадил. Ян Чхоль легонько похлопал его по щекам и, наконец, До Чжун открыл глаза. Сперва подросток был ошарашен, все еще находясь под впечатлением повторяющегося с недавних пор кошмара. Но, как только осознание пришло к нему, он, вместо того, чтобы как обычно взять себя в руки, прижался к дедушке. Неожиданно оказавшись в крепких объятьях, Ян Чхоль не сразу понял, что До Чжун ждет от него утешения. Однако, когда его рука коснулась мягких волос внука, До Чжун зарыдал навзрыд. Каким бы сильным ты не был, однажды то, что тебя волнует, так или иначе выйдет наружу. До Чжуну не повезло, так как его слабость проявлялась в слезах. Ему было стыдно, что кто-то, а в особенности человек, к которому он испытывал глубокое уважение, видит его таким. Но он ничего не мог с собой поделать. Между тем, Ян Чхоль не представлял, как успокоить эмоции внука. Он впервые сталкивался с чем-то подобным, поэтому не знал, как ему следовало правильно поступить. По инерции его рука продолжала гладить подростка по голове. Когда До Чжун немного стих, Ян Чхоль ободряюще похлопал его по плечу, не предпринимая попыток отодвинуть от себя внука. Он считал так, если До Чжун захочет, то отстранится сам. А до тех пор он вполне мог побыть ему опорой. — Если я спрошу, — начал Ян Чхоль, не в силах хранить тишину, — что с тобой происходит, ты расскажешь? До Чжун помотал головой в знак отрицания. Через какое-то время внук поднял на дедушку свои заплаканные глаза и, шмыгнув носом, тихо сказал: — Извините, мне стыдно, что Вы видели меня таким. Ян Чхоль не согласился: — Что плохого в том, что ты поплачешь у меня на плече? Или ты думаешь, что я сахарный и растаю от твоих слез? Ян Чхоль улыбнулся, намекая, что сказанное им было шуткой. До Чжун не мог не понять этого, зная обычно суровый нрав этого человека. Он слабо ответил на улыбку, и Ян Чхоль провел по его лицу большими пальцами, стирая его слезы со щек. — Имей ввиду, — признался он. — Если ты мне не расскажешь, я сам все узнаю. Тебе ведь известно, что я не принимаю «нет» за ответ? До Чжун фыркнул. Это был первый раз, когда он искренне проявлял свои эмоции перед дедушкой, и Ян Чхоль, как ни странно, совершенно не злился на него за это. Наоборот, он сел рядом, так как до этого сидел на корточках и, приобняв внука одной рукой, продолжил: — Ты не должен бояться говорить мне о том, что тебя волнует. Ты не должен думать о том, что обременяешь меня этим. Ты — мой внук. Если тебе понадобится взыскать с кого-то справедливость, я сделаю это для тебя или вместе с тобой. Это единственное, что ты должен знать, когда чувствуешь себя обиженным. До Чжун, — он приподнял лицо внука за подбородок, вынуждая его смотреть на себя, — ты меня понимаешь? Глядя прямо в глаза напротив, которые ждали его ответа, До Чжун заколебался. Он был уверен во многих вещах, но он никогда не мог точно сказать, о чем думал этот человек. Его мысли и действия до последнего оставались для него загадкой. — Но Вы… — не мог не признаться До Чжун. — Разве Вы не сказали, что у Вас только два сына? Ян Чхоль замер. Тогда, сказав эти слова, он был слишком зол, поэтому не подумал о том, что может почувствовать его внук. С такой точки зрения требовать от До Чжуна что-то сейчас было… глупо. Если бы Ян Чхоль мог, он бы вернулся в прошлое и зажал себе язык щипцами. — До Чжун, — стараясь говорить мягко, чтобы не вспугнуть и без того расстроенного подростка, сказал он. — В тот раз я злился не на тебя. Просто ты оказался рядом… Все это уже не важно. До Чжун кивнул, все же чувствуя в своем сердце обиду. По идее он не был родным внуком этого человека, лишь занимал его тело, но… Чжин Ян Чхоль был одним из немногих людей с которым ему было комфортно. Да, сперва их отношения не заладились, но постепенно, узнавая друг друга, как сейчас, они, кажется, становились ближе. До Чжун не мог не признавать, что порой действия и слова Ян Чхоля действительно ранили его. И если раньше это не имело значения, то теперь все было иначе. До Чжун протер свои глаза, желая поскорее избавиться от слез, которые снова навернулись. Ему не нравилось его нынешнее истеричное состояние, он совершенно не узнавал себя… Раньше, просыпаясь от кошмара в одиночестве, он быстро брал себя в руки, но почему-то в этот раз, увидев Ян Чхоля, который неподдельно беспокоился о нем, в нем что-то изменилось. Сделав глубокий вдох, До Чжун ответил: — Дедушка, мне просто приснился кошмар. Не беспокойтесь. Вы… Хотели со мной о чем-то поговорить? Ян Чхоль слышал, как дрожал голос его внука, но видя, что тот твердо отказывается что-либо объяснять, все же сдался. — Это уже не важно, — сказал он. — Поздравляю тебя с победой на олимпиаде. Надеюсь, что ты хорошо провел время. Дальше их общение шло легче. Ни дед, ни внук, не вспоминали о том, что случилось. Однако это вовсе не значит, что они обо всем позабыли. Так, когда До Чжун уехал домой, Ян Чхоль незамедлительно позвал к себе Ли Хян Дже. Его приказ был коротким и ясным: выяснить, что расстроило его внука и тут же сообщить ему об этом. Ли Хян Дже не смог бы называться правой рукой своего господина, если бы не приступил к делу со всей тщательностью. И пока кто-то рылся в его жизни, как в собственной, До Чжун начал серьезно размышлять о том, чтобы сходить к психологу. Он понимал, что не был виноват в том, что чувствовал. С другой стороны, он так же смутно представлял, что мог бы рассказать врачу… Представляя, как его наряжают в смирительную рубашку, До Чжун вздрагивал. Он все чаще оставался в своей комнате после занятий, в окружении книг и всего, что так или иначе напоминало о первоначальном владельце тела. После истерики До Чжун не показывался в доме дедушки — ему было стыдно и он не мог пересилить это чувство. В конечном итоге его семья снова стала беспокоиться о нем. Это выражалось в том, что каждый день, они по очереди навещали его под разными предлогами. Дверь была не заперта, так что они в любой момент могли зайти к нему… До Чжун не хотел быть обузой для тех, кто заботился о нем. Не важно, как много времени прошло, он все еще не мог привыкнуть к мысли, что эти люди — его семья. Однако он чувствовал ответственность за них, так, даже если он не хотел, До Чжун заставлял себя улыбаться и говорить с ними. Между тем, Чжин Ян Чхоль, который узнавал все больше подробностей о жизни его внука, испытывал сильную потребность в том, чтобы повернуть пару голов… До щелчка. Сперва он не мог поверить в то, что кто-то может быть таким жестоким в отношении ребенка. Но информация, предоставленная Ли Хян Дже, была проверена несколько раз и точна, как швейцарские часы… Насмешки, издевательства, покрывания… Руководства школы держало семью Чжин за каких-то дураков?! Они правда думали, что смогут жить мирно, если обидят кого-то, кто обладал фамилией Чжин?! Ян Чхоль никогда не жалел своих врагов. Что уж говорить о тех, кто осмелился тронуть то, что ему было дорого? Тем более, если этот кто-то был его внуком? Ему не понадобилось много времени, чтобы заставить семью Чхве хорошенько поднапрячься. Раз уж они сидели в прокуратуре по его милости, то должны были приносить хоть какую-то пользу… Однако помня, что его внук стыдился своего прошлого, он, не собираясь совершать одной и той же ошибки дважды, не стал делать его стороной обвинения. Для этого, Ян Чхоль выбрал другого человека, того, кто занял место До Чжуна, когда тот поменял школу. — Хян Дже, — обратился Ян Чхоль к своему помощнику. — Я единственный дедушка в мире, который перенес свой гнев за сына на внука. Посмотри, к чему это привело. Если бы я сразу участвовал в его жизни… Случилось бы с ним все это? Ли Хян Дже поджал губы, не зная, какие подобрать слова. Расследуя прошлое До Чжуна, он и сам проникся к мальчику сочувствием… И чувством вины, которое возросло из предвзятости к подростку. Если бы До Чжун прямо сейчас стоял перед ним, он бы пожал ему руку и попросил прощения. — Пусть семья Чхве не упустит никого из этого рассадника зла! — Несмотря на сожаления, все же не забывал о главном Ян Чхоль. — Накажите всех — от руководства школы до детей! Плевать, кто они и кто за ними стоит! Даже если придется обидеть самого президента — они должны встать на колени и пожалеть о том дне, когда посмели поднять руку на моего внука! Ли Хян Дже поклонился, заверяя, что лично все проконтролирует. В конце концов, никто, особенно он, не посмел бы пренебрегать любимым внуком Чжин Ян Чхоля.
