Сатурния луна

(Ride it) we’re all alone…

Мягкие губы скользят по груди, спускаясь всё ниже к животу. Тонкие пальцы изящных рук невероятно красиво выводят на чужих плечах замысловатые мелодии нежной, утончённой страсти. Обворожительное, гибкое тело склоняется над чужим нижним даньтянем, жарко выдыхая в сплетение напряжённых мышц.

(Ride it) just lose control…

Магические зелёные глаза мягко утягивают в пропасть, в объятия приятно-горячей бездны. Правильные черты «лисьего» лица изгибаются в многообещающей улыбке. Узкая ладонь плавно ведет обратным путем губ, повторяя их маршрут легким массажным движением и вызывая неконтролируемую дрожь.

(Ride it, ride it) touch my soul…

Внезапный мягкий поцелуй в шею плавит нежностью и топит в огне, которым пылает всё тело. Настолько аккуратно, настолько бережно, что чувствуешь себя хрупкой хрустальной вазой.

(Ride it, ride it) let me feel you…

Идеально всё: глубина, влажность, жар. Партнер, который ни на секунду не спускает с тебя колдовских глаз; который каждым движением, вздохом и взглядом — только с тобой. Будто ты единственное, что имеет значение в этом мире. Будто ты и есть весь этот мир.

(Ride it) turn the lights down low…

Нежные поцелуи, затягивающие взгляды из-под ресниц, ласковые улыбки и чистый, звенящий кайф, мешающий думать. Мешающий помнить о том, кто он, где он и зачем сюда пришел.

(Ride it) from head to toe…

Плавные движения ускоряются, рвется дыхание. Слишком хорошо — так, что ни о чем другом думать невозможно.

(Ride it, ride it) touch my soul…

Финиш. Ласковые движения рук, мягкие касания губ, участливый взгляд. Тело сходит с ума. Оно больше не принадлежит ему — он готов отдать этому прекрасному существу себя всего, без остатка и без сожалений.

(Ride it, ride it) let me feel you…

Только сейчас слуха касается эта проклятая песня. Песня, под которую он расстался с девушкой. Ему тогда было так плохо, что хотелось умереть. Но на том самом мосту, с которого он собирался спрыгнуть, ему предложили вылечить израненную душу. И он пошел за ним, не веря, что хоть что-то в этом мире способно ему помочь. Он не знал языка — приехал в эту страну с родителями, которые прямо сейчас заключали важную сделку для семейного бизнеса. Не сразу понял, что его привели в бордель. Совсем забыл, как и под каким предлогом его вручили этому зеленоглазому суккубу. Маленькое черноволосое существо танцевало в тот момент настолько грациозно и воздушно, словно этот танец был величайшим искусством, тончайшей материей движущегося мира, а не обычным стриптизом. Выходя из заведения, он получил звонок от обеспокоенной матери, требовавшей отчета: куда он дел годовой бюджет их малого предприятия? Он ответил: «На лечение души». Мать, не удовлетворенная таким объяснением, получила второе: «Любые вещества осквернят этого маленького демона счастья». Но всё ее воодушевление разбилось о его тихий, подавленный ответ: «Столько наша семья не заработает и за сотню лет». «Маленький демон счастья» выполнил свою работу на ура: клиент избавился от суицидальных мыслей, почувствовал себя нужным и любимым, проработал травму с песней. Гордиться бы своей работой «маленькому демону счастья», да только усталость не позволяла. Его самого от суицидальных мыслей лечить было некому.

(Ride it) we’re all alone…

(Ride it) just lose control… (Ride it, ride it) touch my soul…

(Ride it, ride it) let me feel you…

(Ride it) turn the lights down low…

(Ride it) from head to toe…

(Ride it, ride it) touch my soul…

(Ride it, ride it) let me feel you…

Найн открыл глаза. Кофе в чашке почти остыл и уже не так бодрил, как час назад. Дико хотелось остаться дома, но за квартиру, кофе и прочие радости жизни нужно платить. Ладно, сегодня он сходит на работу, а завтра устроит себе шопинг. Да, именно так он и поступит. Поднявшись с любимого дивана, Найн привычным движением включил музыку на телефоне и принялся собираться.

Oh-oh, I got breaking news

Расческа и плойка привычно легли в руки, укладывая длинные волосы, некоторые пряди которых были окрашены в яркие неоновые цвета.

And it's not about you, oh-oh

Любимые черные латексные штаны с низкой талией идеально сели на в меру подкачанные ноги. Рельефа почти не видно, но и костлявыми ноги не выглядят — именно этого результата он так долго добивался в юности. Ох, как давно это было...

Oh-oh, I've been breaking hearts too

Топ из приятной мягкой ткани приоткрыл вид на идеально впалый животик. Никакого намека на пресс, который там, несомненно, был — да не просто был: один клиент как-то ногу сломал, когда, поправ все правила пользования, занялся самодурством, называя это «воспитанием». Прекрасный повод любить скрытые камеры и собственное тело, которое никогда не выдает секретов владельца.

And I learned it all from you, oh-oh

Высоченные ботфорты на шнуровке. Зачем они нужны «его величеству игрушке», Найн так и не понял, но клиентам сносило крышу от этих контрастов и непредсказуемости.

I got my thigh-highs on, feel like Wonder Woman

Красочки, красочки, красочки... Найн обожал макияж. За ним можно было спрятать столько всего: и аллергию, и внеплановые веснушки, и случайный прыщик, и недосып, и заплаканные глаза.

That's when you want all in, but I'm not your woman

Любимая шубка, летний вариант — всё-таки на улице плюс двадцать. Любимые духи от дорогого бренда с ароматом травы и цитрусовых: легкий, но стойкий, приятный до одури запах. Зарыться носом в перышки собственной шубки, вдыхая аромат, который сводит с ума даже своего хозяина — нерушимая традиция. Своеобразный ритуал на удачу, без которого он на работу не выходил.

When my lipstick pops and I feel like Monroe

Маникюр из черных ноготков с маленькими сердечками в полном порядке. Время на часах говорит о том, что опоздание исключено.

That's when you want me most, oh-oh

Он садится на байк и отправляется по нужному адресу — навстречу ненавистным приключениям.

I'm all out of salt, I'm not gonna cry

Каждый новый танец — как последний. Как будто от него зависит вся его жизнь.

Won't give you what you want

Жадные взгляды потенциальных клиентов, восхищенная тишина. Даже самые похабные из них не смеют раскрыть рот перед его искусством.

'Cause I look way too good tonight

Он — искусство. Его тело словно выточенная из мрамора статуя, движения — прикосновения стихий. Кукольное личико, неземной, нечеловеческой красоты взгляд и неповторимый, нерушимый самоконтроль. Он — искусство, и спорить с этим никто не посмеет.

I'm all out of salt, tears are running dry

Работать не хочется совсем, но надо. Он не будет плакать перед клиентами. Разве что они сами об этом попросят.

Won't give you what you want

«Нарушение правил за дополнительную плату? Нет, спасибо, проходили, не нужно».

'Cause I look way too good tonight

«О поверьте, я и без ваших гнусных комментариев знаю, что я совершенство, каких мало».

I'm all out of salt

I'm all out of salt

Он закрывает дверь изнутри и прислоняется к ней спиной. Господи, как же тяжело. Тело ноет и гудит. Найн поднимает глаза к потолку — тушь проложила на щеках черные дорожки слез. На шее багровеют свежие засосы. Тяжелый вздох. Он начинает раздеваться на ходу, пробираясь к ванной. Сначала слетают ботфорты, следом — любимая шубка, насквозь пропитавшаяся бензином, сигаретным дымом, перегаром и другими, совсем уж неприятными запахами. Затем на пол летит топ, обнажая измученные соски, торс в багровых отпечатках чужих пальцев, царапины от чьего-то отвратительного маникюра (хотя чаще — от его полного отсутствия) и синяки от слишком бурного проявления чужой симпатии и ревности. Белья на нем нет — этот «трофей» он приучился оставлять клиентам, чтобы не тратить время. Душ, аптечка, корм оголодавшим за день кошкам. Уже в пижамных шортах и майке он ложится на свой любимый, разложенный диван. Плечо, бедро и шея плотно перемотаны бинтами, чтобы заживляющая мазь лучше впиталась. Дальше по расписанию — оплата налогов, кредитов и ежемесячный взнос за выкуп. Всё через телефон, в котором скопилось бесконечное количество банковских приложений. Удивительно, но факт: большинство его коллег слишком тупы, чтобы понять, как устроена финансовая сторона их профессии и как на самом деле можно распоряжаться бонусами и льготами, которые — как ни странно — у них есть. Его сутенер тупых не любил и наёбывал во всех смыслах этого слова. Им он вешал лапшу на уши о штрафной системе, суммах бесконечного долга, стоимости услуг и прочей чуши, которая либо вгоняет в уныние, либо дарит ложные надежды. С Найном же хозяин разговаривал совершенно иначе. Ему подробно рассказали о привилегиях, иерархии, повышении квалификации, карьерном росте и множестве других реально работающих и полезных вещей. Поэтому Найн — не жертва обстоятельств. Он «специалист по предоставлению комфорта». У него есть диплом, лицензия и даже грамоты с кубками. И другие призы… Например, чокер — его личный черный пояс по минету. Хочет ли он сменить профессию? Да. Есть ли у него возможность? Да. Работает ли он над этим? Да, черт возьми. Но это требует времени и сил. А сейчас он просто устал. И очень хочет спать.

Oh-oh, when I'm 'bout to celebrate

Новый день — новые хлопоты: поставить чайник, умыться, приготовить завтрак, прибраться в квартире. А потом — сбежать из дома в самый дальний торговый центр и спустить там целое состояние.

Push my head into the cake, no more

Пылесос весело жужжит, пока в наушниках играет музыка.

Oh-oh, you're the snake pulling my arm

Двигаться всё еще слишком больно, и от каждого резкого движения в памяти вспыхивают воспоминания о клиентах. Хватающих, тянущих к себе... Зачем? Он же всегда послушный, внимательный. Чего им еще не хватает?

Like my snakeskin Saint Laurent, oh-oh

Ладно, уборка закончена, пора собираться!

I got my thigh-highs on, feel like Wonder Woman

Черная водолазка из полупрозрачной, напоминающей капрон ткани. «Дышащая», как утверждает производитель — в ней не вспотеешь и в плюс сорок. Он проверял.

That's when you want all in, but I'm not your woman

Черные приталенные джинсы, идеально сидящие на ногах. Кардиган глубокого бирюзового цвета — еще одна его маленькая слабость. И любимые духи.

When my lipstick pops and I feel like Monroe

Он готов к новым — на этот раз исключительно приятным — приключениям.

That's when you want me most, oh-oh

Такси везет его в новый торговый центр на окраине города.

I'm all out of salt, I'm not gonna cry

Нет, что вы, он вовсе не считает свою жизнь ужасной. Совсем нет. У него нет никаких причин плакать, вообще никаких... Но его глаза неумолимо краснеют.

Won't give you what you want

Он никому не позволяет себя обижать. Глубокий вдох. Это ведь правда. У дверей его «рабочего кабинета» всегда стоит охрана, готовая сорваться по первому зову и за шкирку вышвырнуть клиента, кем бы тот ни был. На лоб набегает морщинка, кривится маленький красивый нос. Нет, нет, нет. Всё ведь хорошо.

'Cause I look way too good tonight

Он устроился в этом мире куда лучше многих представителей благородных и престижных профессий. И уж точно лучше, чем его многочисленные коллеги, которых пачками вывозили в другие, менее элитные «дома отдыха», стоило им лишь потерять привлекательность. Всхлип. Боже, как же горько...

I'm all out of salt, tears are running dry

Он уже давно не ребенок, чтобы верить в необходимость морали и делить мир на черное и белое. Он не заводил себе ни друзей, ни просто знакомых. Слишком хорошо знал: друзья здесь умирают от передоза, алкоголизма или грубости клиентов. Он своими глазами видел, как они ломаются, как меркнет надежда в их глазах, уступая место страшному осознанию — им отсюда не выбраться.

Won't give you what you want

Он не ждет спасения. Он никогда его не получит — он заберет его сам. В конце концов, он не Золушка из сказки. Найн знает, что хороших клиентов не бывает. Никто не выкупит тебя просто так. Они все просто хотят поиграть без правил, сломать без последствий и выбросить. Им плевать на свои жертвы, они потакают лишь собственным прихотям. Он слишком часто видел, какими довольными уезжали мальчики и девочки его возраста, и какими изуродованными потом находили их трупы. Если вообще находили.

'Cause I look way too good tonight

Черная дорожка на щеке. Вторая, третья. Да блядь! Гребаная тушь... Нужно было ехать на байке — ветер бы высушил эти чертовы слезы. И чего он разнылся? Ему совсем их не жаль, ясно! У них у всех должна была быть своя голова на плечах. А у него есть своя, и он точно знает: работать ему осталось всего 72 вечера. Один год. Всего один — и всё! Он закончит, он уедет и больше никогда не прикоснется к этому непотребству. Заберет Бинхэ из его закрытой кулинарной школы и свалит в закат.

I'm all out of salt

Антидепрессант, дыхательная гимнастика, матирующие салфетки, поправить макияж. Как же он жалок. Найн с силой хлопнул себя по щекам. Нельзя! Никаких упаднических настроений. Пессимисты в его профессии долго не живут.

I'm all out of salt

У него всё отлично. Ему повезло намного больше, чем кому бы то ни было еще.

Not gonna c-c-cry

Not gonna c-c-cry

Not gonna c-c-cry

Вдох. Выдох. Погнали. Этот день будет прекрасен!

I'm all out of salt, I'm not gonna cry

Won't give you what you want

'Cause I look way too good tonight

I'm all out of salt, tears are running dry

Won't give you what you want

'Cause I look way too good tonight

Покинув машину, он получил смс о списании денег за поездку. Как же все-таки некоторые приложения облегчают жизнь! Жаль только, что это мелочи. Действительно важные вещи, от которых зависит сама жизнь, никаким приложениям не подвластны. Например, нет программы, которая работала бы вместо него, или такой, которая на сто процентов защитила бы от криминала. Скольким людям это спасло бы жизни... Впрочем, речь не об этом. Куда сначала? За сумочкой или шоколадкой? «Бинхэ бы точно побежал за шоколадкой», — со смешком подумал Найн, отправляясь в продуктовый отдел. 280 видов плиток. С одной стороны — муки выбора, но с другой — этот выбор хотя бы есть, и это уже повод для радости. «Ну-ну-ну, не плакать, всё хорошо. Обезболивающее закончилось, значит, сначала в аптеку. Может, еще бинтов прикупить? Да, пожалуй, стоит. Полностью обновить аптечку? Почему бы и нет? Господи, как же раздражает музыка в супермаркетах. Почему она всегда такая тоскливо-вымораживающая? Звучит как приторный леденец, обсыпанный мягким бисквитом и залитый шоколадом, да еще эти басы… Давит на психику, бесит». Внутренние диалоги были такой же естественной привычкой, как чистка зубов. Он всегда мысленно разговаривал сам с собой, когда было паршиво и хотелось выть. Найн знал, что этот способ скоро перестанет помогать, и ему снова придется идти на терапию. Расплатившись на кассе, он надел любимые наушники-капельки, надежно спрятав сознание от раздражающих мелочей вроде несовершенства окружающего мира. Приятная музыка из китайских дорам была куда лучше приторной до тошноты гадости, гремящей из динамиков торгового центра. Даже потанцевать захотелось. Походка сразу стала более быстрой и легкой. Появилось чувство летящей пушинки. Ах, сколько дней он потратил на её изучение? Больше двадцати точно. Хах, как давно это было. Слишком давно, даже вспоминать больно. Ему тогда было лет десять, может, чуть меньше. Жесты и движения были главными дисциплинами в искусстве «создания комфорта». В современном мире мало кто умел расслабляться самостоятельно — стресс давно стал хроническим. И главной задачей «мастера покоя» и «магистра уюта» было удовлетворение базовой потребности клиента в безопасности. В его профессии этого добивались двумя путями: качественным сексом или психотерапией с расслабляющим эффектом. Последнее включало в себя спа-процедуры, глубокий массаж под приятные ароматы и музыку, а также разговоры по душам. Второй вариант Найну нравился больше, хоть и требовал почти нереальных душевных и нервных затрат. Первый же мог закончиться травматично, а порой и критически опасно, но при таком раскладе всё покрывалось социальным пакетом и внушительной страховкой от Хозяина. Но именно первый вариант был самым востребованным, особенно у новичков. Второй путь предпочитали завсегдатаи, которым приелось абсолютно всё. Очень повезло, что природные данные и своевременная подготовка подарили ему способность очаровывать людей одним своим присутствием, игрой на музыкальных инструментах и качеством психологических услуг. Но главной его страстью оставались танцы, глядя на которые клиенты забывали обо всем на свете. Эти таланты повышали как стоимость его услуг, так и их ассортимент. Если бы его траты не были такими огромными, он давно мог бы выкупить себя — еще года три-четыре назад. Однако было страшно. И вовсе не потому, что он боялся перемен, нищеты или других надуманных глупостей. Просто он слишком дорогой товар. Позволить его услуги могли только очень богатые люди. А это значило, что Хозяин в любой момент мог решить, будто Найн знает слишком много. А лучшая свобода в понимании Хозяина — это небо без парашюта. Хотя зачем так тратиться? Несколько граммов свинца решат вопрос куда дешевле и быстрее. Найн не знал точно, насколько оправдана его паранойя, но этот страх заставлял его сорить деньгами так, словно каждый поход в магазин — последний. Словно это единственный день, когда можно себя порадовать. Кстати, о «порадовать»... Как там дела у его звереныша? Последняя модель дорогущего телефона приятно легла в ладонь благодаря кожаному чехлу ручной работы. Пальцы быстро набрали номер. Найн никогда не сохранял контакты в телефонной книге. Все важные номера он знал наизусть и постоянно чистил историю вызовов — ведь кого-то из клиентов в любой момент могло не стать, а полиция с радостью повесит убийство на элитного эскортника. Паранойя? Конечно. «Если захотят — посадят без всяких улик» или «Если бы хотели — давно бы посадили», выбирай любой вариант. Ясно было одно: за него будут заступаться лишь до тех пор, пока он остается золотоносной курочкой. Хотя слово «петушок» тут, пожалуй, подходило куда больше. Гудки. Первые три к уху лучше не подносить — они слишком громкие и противные, а последующих, как правило, уже не бывало. — Найн! Я так рад, что ты позвонил! Я скучаю, очень… Божечки, у него не приемный сын, у него действительно маленький щеночек. Пацану скоро пятнадцать, а ноет как младенец. На лицо невольно наползла глупая, искренняя улыбка. Как же он был рад услышать человека, который просто его любит — без всей этой грязи и корысти. Бинхэ. Маленькая симпатичная мордашка с преданными глазами. Глазами, которые почти каждый вечер, пока он вцеплялся в одежду Найна, умоляли никуда не ходить и остаться дома. Когда этот щеночек жил с ним, Найну действительно хотелось возвращаться домой. Он приучился заходить по пути в круглосуточный магазин, чтобы дома подарить ему очередной «киндер» или какую-нибудь забавную детскую ерунду, которую они потом вместе коллекционировали. Мотыльку нравилось видеть улыбку своего маленького счастья, нравилось прижимать его к себе, засыпая под тихое мурлыканье кошек. Нравилось быть сильным для этого человека, который теперь стал совсем взрослым. Как же давно это было... Кажется, именно в этом торговом центре они когда-то и познакомились. Маленький Ло тогда просил милостыню. "Тоже мне, нашел место!" Кому понравятся оборванные попрошайки, когда ты пришел спустить в бутиках небольшое состояние? Особенно если у тебя еще осталась совесть, а нормы здорового эгоизма ты для себя так и не рассчитал. Таких совестливых покупателей здесь были толпы — именно на их расшатанной психике и зарабатывали маркетологи, отключая критическое мышление красивыми витринами. В тот день продавцы удовольствий и роскоши как раз собирались вышвырнуть грязную помеху подальше от входа, чтобы не портить настроение богатым клиентам. Но Найн подошел первым. Он грубо схватил мальчишку за руку и принялся отчитывать на глазах у охраны, попутно объясняя, почему это место совершенно не подходит для выпрашивания денег и какими неприятностями это может ему грозить. Ребенок тогда молчал всю дорогу, глядя на него как на настоящее чудо. Когда они наконец дошли до ближайшего католического храма, Найн всё же обратил на пацана пристальное внимание. Тот выглядел лет на шесть-семь. Одежда на нем была дешевой, но чистой и опрятной. Этот ребенок явно не был уличным бродягой — а значит, у него стряслось что-то по-настоящему страшное. Поинтересовавшись, сколько нужно этому маленькому камикадзе и на какие такие цели, Найн удивленно присвистнул. Тем не менее он вызвал такси, довез мальчишку до больницы, в полном объеме оплатил лечение его матери, да еще и дал сверху приличную сумму на жизнь. После чего, с приятным чувством совершенного благого дела, отправился восвояси. Откуда мотыльку тогда было знать, что всего через две недели он встретит этого ребенка в младшей группе своих «коллег»… «Дерьмо случается», — вроде бы именно так он сказал испуганному мальчишке, выкупая его у сутенера. Самому же Хозяину Найн объяснил этот жест практичным «устранением будущей конкуренции». С тех пор малыш Ло, Бинхэ или просто звереныш, жил у него. В той самой квартире, на которую Найн копил в первую очередь и куда заселился после долгих пяти лет изнурительной работы. Ему тогда было девятнадцать, и похвастаться четырехуровневым пентхаусом в таком возрасте мог далеко не каждый. Это стало его первой настоящей победой — победой, которой он утешал себя каждый раз, когда его начинало душить осознание собственного положения и полной безысходности. С тех пор жизнь стала легче, проще, свободнее и намного ярче. Ведь теперь ему больше не приходилось быть свидетелем… Впрочем, от этих воспоминаний всё еще слишком больно. Значит, вспомним об этом как-нибудь потом. Сейчас, когда он слышал его звонкий голос, взахлеб рассказывающий об успехах и маленьких радостях, ему становилось не просто приятно — на душе делалось необычайно хорошо, будто за спиной трепетали невидимые крылья, а внутри вспыхивали искорки самого искреннего счастья. В конце разговора Найн, как обычно, перевел своему ребенку деньги — сумму, которой с лихвой хватит, чтобы закрыть рты всем возможным обидчикам и завистникам. Кому, как не Найну, знать, насколько жестокими бывают дети. Набирая себе новую аптечку, любитель танцев задумался о новом хобби. Рисование, вышивка, пазлы, книги, вязание, лепка и гончарное дело уже не приносили радости. Спортом в последнее время тоже заниматься не хотелось, да и компьютерные игры больше не впечатляли. Может быть, дело было в премиум-версиях, в которые он вбухивал целые состояния? Так или иначе, решение отправиться на поиски нового увлечения уже было принято. Стоя на кассе с коробкой алмазной мозаики в руках, он выбирал упаковку влажных салфеток, размышляя, насколько полезен антибактериальный эффект. В итоге Найн набрал двенадцать совершенно ненужных ему ручек — только потому, что на них были нарисованы очаровательные котята, отороченные искусственным мехом. Ну как мимо такого пройти? По мнению гуру улыбок — просто никак. Оплачивая покупки, среди которых всё-таки оказались антибактериальные салфетки, он вдруг почувствовал, как чья-то рука крепко перехватила его запястье. Найн столкнулся взглядом с другим покупателем. — Это действительно ты, маленький демон счастья? — Тот самый парень, которого бросила девушка? — мгновенно сориентировался Найн. — Я могу пригласить тебя на ча..? — Вне стен заведения, где мы познакомились, я приглашений не принимаю. — Я заплачу! — Сегодня не хочу. — Может быть, в другой день? — Встретимся на работе. — Я тебя люблю... — Чего? — Найн изумленно изогнул бровь. — Не исчезай, умоляю… — Тебе лечиться надо. Прощай. Найн вырвал руку и поспешил к выходу. Бежать, бежать, бежать и еще раз бежать. Никогда хорошо не заканчивают те, кого выкупают клиенты. Никогда.