Серебряная душа древнего замка

Вес палочки определит всю твою жизнь, а ее длина укажет на скрытые в глубине души комплексы

      Первый день после объявления Чемпионов Турнира был для Гарри тяжелым и наполненным мрачными размышлениями о недалеком будущем и своей сложной, зато, видимо, непродолжительной судьбе. Вот только это было воскресенье, так что выходной можно было провести вдали от общества в узкой компании близких друзей, из которой сам себя исключил Рон, чем Гарри и воспользовался. Но на следующий день избежать всеобщего внимания уже не получилось бы, так что пришлось сжать зубы и выйти в общество.       К концу занятий, хотя большую часть времени профессора сдерживали любопытство студентов более прозаичными вещами такими как домашние задания и уроки, Гарри уже готов был лезть на стену, прыгать в окно и бегать по потолку.       «Мнение друзей важнее мнения незнакомцев», — твердил он себе, короткими перебежками пробираясь к следующему кабинету, пока его не обнаружили самые активные фанаты.       «Я уже это проходил, на втором курсе было хуже», — повторял он себе, пока сотни взглядов провожали каждую съеденную им ложку во время обеда.       «Настоящие гриффиндорцы не проклинают каждого встречного», — зачитывал он, как молитву, прячась в туалете от стайки ополоумевших девиц, жаждущих его автографа на различных частях тела.       После трансфигуарции Гарри заметно потряхивало, он готовился к еще одному испытанию — ужину в Большом зале. Гриффиндорец даже начал подозревать, зачем на самом деле Слизерин в свое время завел ручного василиска, сейчас бы он от такого точно не отказался.       — Гарри!       — Авада все равно не поможет — их здесь слишком много, — невнятно бормотал он с затуманенным взглядом, идя по коридору.       — Гарри! Что ты такое говоришь? — Гермиона потрясла его за плечо.       — Нужно придумать что-нибудь более массовое и… А что? Нет, ничего, я просто задумался, — очнулся Гарри, с всепоглощающей тоской посмотрев на спускающуюся вниз лестницу, поскольку было ясно, что до вершин магии, которые могли бы помочь, ему было еще очень далеко.       — Знаешь, а пойдем к Хагриду, он и покормить нас сможет… — Гермиона прервалась на полуслове, так как Гарри уставился на нее с таким восхищением, будто она сказала самую чудесную вещь на свете. Ему тут же захотелось станцевать прямо посреди коридора, хотя он сроду этого не умел. Вместо этого Гарри без раздумий схватил подругу за руку и потащила за собой, тараторя слова благодарности.       Через полчаса все было готова — камин весело потрескивал, ароматный чай стоял на столе, Клык слюнявил мантию, и даже найденный по пути Гинтоки развалился на грубо сколоченной кровати, придавая сторожке лесника какой-то домашний уют. Сам Хагрид суетился, выкладывая на стол банки варенья и краюху хрустящего белого хлеба, только что принесенного из Хогсмида.       — Вот так вот… Больше и угостить-то вас нечем, — смутился лесник. — Где-то у меня еще сардельки были, в кармане, но не помню в каком…       — Все хорошо, это в самый раз, — быстро успокоил его Гарри, вспомнив кротовую шубу, из карманов которой Хагрид как-то извлек даже небольшую сову. Гермиона прыснула, прикрывшись чашкой чая размером с небольшое ведерко.       — Что ж тогда ладно, — лесник уселся на табурет, который чуть заскрипел под его весом и погладил окладистую бороду. — Как дела-то у вас? Давно же не виделись. Учитесь хорошо?       — Гарри мог бы и больше стараться, — поджала губы Гермиона. — А Гинтоки совсем лодырь. Только и делает, что спит на уроках!       Искреннее возмущение отличницы никак не повлияло на стойкую совесть самурая, он продолжил читать очередной журнал и только неопределенно хмыкнул. Гарри состроил виноватое лицо и скосил взгляд на окно. Он очень надеялся, что соплохвосты, которых разводил Хагрид, смогут отпугнуть самых назойливых студентов, которые могли попытаться его выследить.       — Да, теперь, когда меня запихнули в Турнир, придется постараться, — скривился Гарри. — Хагрид, а ты это… веришь мне… что я, ну, не сам?..       Гарри вдруг стал косноязычным, а под конец и вовсе стушевался, уставившись в свою чашку. Хагрид улыбнулся в бороду и пробухтел:       — С чего же не верить-то? Ежели ты сказал, что ничего не делал, значит, так оно и есть.       У Гари как гора с плеч свалилась, когда он понял, что есть еще один человек, который ему верит, и он чуть не полез к леснику обниматься. Гермиона мягко улыбнулась и погладила его по руки, а Хагрид большой ладонью ласково потрепал по голове, чуть не уронив при этом со стула.       — Эх, хотел бы я тебе помочь, — с сожалением протянул лесник.       — Да как тут поможешь, — обреченно вздохнул Гарри. — Ты же Кубок не переубедишь, да и заданий не знаешь, которые мне проходить придется.       — Ты же не знаешь? — чуть сощурила глаза Гермиона, заметив, что Хагрид отвел глаза.       — Знаю, как же мне-то не знать. Меня же помочь попросили, иначе никак, сам Дамблдор попросил, вот, — гордо сказал Хагрид и недовольно цыкнул. — Только сказать вам не могу.       Гарри с Гермионой уставились на лесника во все глаза, даже Гинтоки оторвался от журнала и поднял одну бровь.       — Да, Крауч, кажется, говорил, что учителя не могут помогать Чемпионам, — припомнил Гарри.       — Эх, если бы все так просто было, я бы…       — Ничего, не переживай, — попытался успокоить своего друга Гарри. — Мы уж как-нибудь сами справимся.       Хагрид покачал головой, нахмурился, а затем просветлел лицом и обернулся к Гинтоки.       — Слушай, Гин, ты можешь сходить в Лютный переулок и купить мне отравы от плотоядных слизняков? Я тебе и адресок дам нужный.       — Конечно, почему нет, — секунду поглядев на лесника, сказала самурай.       — Вот завтра и сходи, может, узнаешь чего нового. А я черкну пару строк кому нужно, чтобы тебя ждали и знали, что ты от меня, — довольный собой ухмыльнулся Хагрид.       — У нас же завтра уроки, — осторожно сказала Гермиона, не совсем понимая, почему Хагриду так срочно понадобились какие-то пестициды.       — Старая карга только рада будет, что я не приду, — легкомысленно отмахнулся самурай.       — У нас же завтра еще Зелья! И не называй так профессора Макгонагалл!       Тем не менее, утром Гинтоки в гриффиндорской гостиной не оказалось, да и на завтрак он не пришел. Гермиона только пробормотала что-то нелицеприятное про великовозрастных оболтусов и бросила осуждающий взгляд на старающегося не хихикать Гарри. Вечер в сторожке Хагрида благотворно на него повлиял и с самого утра он почувствовал, что готов встретиться с внешним миром, не бросаясь на каждого встречного. Гарри чувствовал, будто внутри пылал маленький упрямый огонек, который придавал ему сил и дарил уверенность, что все будет хорошо. Его приятное тепло будто укрывало от недоверчиво колючих и фанатично восторженных взглядов. А настырных желающих получить автограф хорошо отпугивал хмурый взгляд Гермиона, не обещающий ничего хорошего. Так что к ней Гарри старался держаться поближе.       Первым уроком были Зелья, но даже это не могло испортить боевого настроя гриффиндорца. Спустившись в подземелья, друзья попытались затеряться среди шумной толпы товарищей по факультету. Как ни удивительно, но грифиндорцы уже почти не проявляли повышенного интереса — возможно помогла мучительно долгая вечеринка после решения Кубка, или все уже привыкли к странностям Гарри и посчитали его участие в Туринире само собой разумеющимся.       Через некоторое время к дверям кабинета подошли слизеринцы, бросая на Гарри ехидные взгляды. От них отделился Малфой со своими вечными приспешниками, Крэббо и Гойлом. С начала учебного года он вел себя удивительно тихо и предпочитал не задираться, видимо, переосмысливал приключение в поезде, но упустить такой шанс, как участие Гарри в Турнире, было выше его сил.       — Что, Поттер, опять решил выпендриться? — растягивая слова, начал слизеринец.       — Тебе-то какое дело, Малфой? — вяло отмахнулся Гарри, настроение все еще было хорошим, и начинать драку на пустом месте не хотелось.       — Хотел показать тебе, что у меня есть. Тебе понравится! — Малфой мерзко улыбнулся и достал из кармана небольшой круглый значок.       На теплом зеленом фоне было написано серебристыми буквами: «Седрика поддержим — он настоящий Чемпион».       — Это еще не все, — Малфой нажал на значок, фон стал ярко-красного цвета с кислотно-желтой надписью: «Гарри Поттер ты смердяк, задавала и дурак».       Слизеринцы загоготали и с ухмылками достали такие же значки. Гарри мгновенно вспыхнул и собрался броситься на Малфоя, но тут Гермиона мягко взяла его за руку. Он инстинктивно обернулся к подруге и сдулся, как шарик, увидев ее обеспокоенное лицо. Да кому какое дело? Он нем говорили и хуже. И кто говорит? Малфой! Главное — есть те, кто ему действительно верит.       Драко тем временем состроил злобную гримасу, недовольный реакцией своего визави. Где же тот взрывающаяся-бомба-Поттер, за счет которого можно было списать пару десятков баллов с Гриффиндора и подняться в глазах своего факультета? Слизеринцы уже начали перешептываться с опаской поглядывая на напрягшихся гриффиндорцев, которые не собирались просто так терпеть оскорбления своего Чемпиона.       На Слизерине всегда были готовы воспользоваться чужой слабостью. Драко, чья идея потерпела такое фиаско, вдруг почувствовал, что его положение оказалось под угрозой, нужно было что-то предпринять и быстро, пока не стало слишком поздно. Плохо понимая, что делает, он выхватил палочку и выкрикнул первое пришедшее на ум проклятие. Сиреневый луч полетел в спину Поттера.       Гарри шестым чувством почуял опасность и инстинктивно отклонился в сторону отработанным на долгих тренировках движением, одновременно выхватив палочку и потянувшись за деревянным мечом на поясе. Луч проклятия пролетел над его плечом и угодил прямо в лицо Гермионы. Она вскрикнула от неожиданности и тут же прикрыла рот рукой. Гарри с ужасом наблюдал, как ниже ее ладони показались два растущих белых зуба.       — Фините, — резко сказал он, повернулся спиной к стене и спрятал почти несопротивляющуюся подругу за собой.       Раздался дружный смех, особенно резануло слух хихиканье с гриффиндорской стороны — на факультете Гермиона была не самым популярным человеком, и многие обрадовались ее неудаче. Под недобрым взглядом Гарри многие умолкли, даже Рону хватило совести заткнуться и уставиться в пол. Гарри неприязненно скривил рот и с неприкрытой злобой уставился на Малфоя, из зажатой в руке палочки сами собой вырвались красные искры.       Драко отшатнутся от полного искренней ненависти взгляда гриффиндорца, и вдруг понял, почему ему на ум пришло именно это проклятие. Поезд, Герйнджер, начальная школа, «бобриха». Его глаза пораженно распахнулись, когда пришло понимание, что он ненамеренно переступил через некую черту. Черт! Он хотел не этого!       — Поттер, я не… я не хотел… — пролепетал Драко, пятясь назад, но его жалкие оправдания прервала открывшаяся дверь кабинета Снейпа. Как же невовремя!       — Что здесь происходит? — холодно спросил профессор, остановив взгляд на сжимающем палочку Поттере и прячущейся за его спиной Грейнджер.       — Малфой проклял Гермиону, — выплюнул Гарри и, больше не утруждая себя объяснениями, обнял подругу за плечи и повел ее прочь из подземелий. Ему, конечно, хотелось на месте растоптать Малфоя, как мелкую букашку, но умом Гарри понимал, что сейчас не место и не время — он был нужен Гермиона, а Снейп не допустит расправы.       — Поттер, Грейнджер, я вас не отпускал, — крикнул в спину Снейп. — Тридцать баллов с Гриффиндора, и вечерняя отработка обоим!       Гарри было уже все равно, что подумают слизеринцы и какие кары на него обрушит Снейп, он поставил себе целью Больничное крыло, и остановить его не смог бы и табун голодных гиппогрифов. Гермиона, прикрывая одной рукой выросшие зубы, едва поспевала за широким шагом друга, но крепкая хватка не позволяла ей отстать. Так что, быстро сдав подругу на руки мадам Помфри, Гарри заметался туда-сюда.       Малфой не просто решил проклясть Гермиону. Нет! Он знал, что это для нее значит. Знал! По молчаливому согласию они не обсуждали то, что увидели тогда в купе Хогвартс-экспресса. Это была обоюдоострая тема, так что было проще сделать вид, что ничего не произошло, но Малфой решил сыграть грязно, ударить в больное место. Какая подлость! Ну ничего, эта игра, в которую можно играть вдвоем. Он сам выбрал этот путь! Гарри не собирался просто так прощать унижение подруги.       — Ммм… Гарри, — позвал его неуверенный голос.       — Что еще? — резко обернувшись, зло воскликнул он. Побледневший Колин Криви подпрыгнул на месте и попятился назад.       — Ммм… мне сказали найти тебя, — пролепетал он. — Тебя позвал мистер Бэгмен, Чемпионов будут фотографировать и что-то еще.       Взгляд Гарри смягчился, он глубоко вздохнул, пытаясь успокоиться и неловко улыбнулся.       — Прости, Колин, мне не стоило на тебя кричать, — мягко сказал он, Колин просветлел и улыбнулся в ответ. — Сейчас узнаю, как Гермиона, и ты проводишь меня.       Колин почти задохнулся от восторга, но в этот момент из-за ширмы показалась вполне довольная Гермиона. Гарри в один прыжок оказался рядом и взял ее за руки.       — Все в порядке? — обеспокоенно спросил он. — Мадам Помфри смогла тебе помочь?       — Не переживай, все хорошо, — она тепло улыбнулась, не показывая зубы, и чуть порозовела, смущенная его вниманием.       Гарри кивнул, не найдя на ее лице признаков беспокойства и, неопределенно махнув в сторону неловко топтавшегося у входа Колина, сказал:       — Прости, кажется, Бэгмен зачем-то ищет меня, так что мне нужно идти.       — Конечно, иди. Вперед, Чемпион! — Гермиона весело подмигнула и взлохматила ему волосы.       Гарри в ответ бодро ухмыльнулся и, подхватив по пути Колина, вывалился в коридор. Младший гриффиндорец, который был далеко не самым адекватным его почитателем и вечно норовил сфотографировать в самый неподходящий момент на огромную колдокамеру, открыл рот от удивления, но спохватился и сразу затрещал:       — Сначала я пошел в класс Зелий, но мне сказали, что тебя нет. Снейп не хотел ничего объяснять, но ребята сказали, что ты подрался с Малфоем и сбежал с урока! Это правда? Я сразу побежал в Больничное крыло!       — Ну, можно и так сказать, — недовольно пробурчал Гарри, когда Колин прервал свою тираду, чтобы набрать побольше воздуха.       — Ух ты! — гриффиндорец уставился на него, как на восьмое чудо света и чуть не врезался в неудачно подвернувшийся доспех. Гарри едва успел придержать его за плечо.       — Так куда и зачем, говоришь, мне надо идти?       — Это какая-то важная церемония для Чемпионов, — пискнул Колин. — Вот в этом кабинете.       Гарри почувствовал облегчение, что их путь окончен, улыбнулся пареньку, похлопал его по плечу напоследок и вошел в кабинет. Дверь закрылась, не дав любопытному Колину заглянуть внутрь.       В небольшой аудитории почти все столы были сдвинуты к стене, только один стоял по центре, накрытый красной бархатной скатертью, с пятью стульями. На одном из них сидел пышущий здоровьем полноватый Людо Бэгмен и беседовал с незнакомой ему ведьмой в мантии из изумрудной атласной ткани. Около них суетился приземистый толстячок с колдокамерой.       Остальные Чемпионы тоже были здесь. Крам в одиночестве стоял у окна и хмуро смотрел на осенний пейзаж. Флер разговаривала с Седриком, иногда откидывая назад свои белокурые волосы и ослепительно улыбаясь.       — Вот и наш четвертый Чемпион! — с преувеличенным энтузиазмом воскликнул Бэгмен, подбежав к Гарри. — Ты как раз вовремя! Церемония взвешивания волшебных палочек сейчас начнется, только подождем наших экспертов.       — Церемония взвешивания волшебных палочек?       — Конечно! Нужно проверить, что они работают, как надо. Волшебная палочка – ваш главный инструмент, — тут Бэгмен обернулся к женщине в изумрудной мантии. — Позволь представить, это Рита Скитер, репортер «Пророка», она хочет сделать небольшой репортаж о Турнире.       — Не такой уж небольшой, Людо, — протянула она, оглядывая Гарри с ног до головы цепким колючим взглядом.       Ее светлые волосы были уложены в сложную прическу, странно сочетающуюся с чуть вытянутым лицом и очками в тонкой золотистой оправе. Тонкие бледные пальцы, оканчивающиеся удлиненными покрытыми красным лаком ногтями, похожими на когти хищной птицы, сжимали сумочку из плотной зеленой кожи.       — Думаю, можно начать с интервью с нашим самым молодым Чемпионом, — с акульей улыбкой Рита схватила Гарри за руку. — Ты же не против Людо?       — У нас есть немного времени до начала церемонии, — проблеял Бэгмен. — Если ты хочешь, Рита, и Гарри не откажется…       Гарри нахмурился, он и так был на взводе из-за выходки Малфоя и трескотни Колина Криви, из-за которой теперь по замку точной пойдет новая волна слухов. Так теперь еще и эта Скитер чего-то от него хочет.       — Нет, откажется, — твердо, но несколько резко сказал Гарри, высвободив свою руку из хватки журналистки. — Сегодня я не в настроении давать интервью.       В аудитории наступила напряженная тишина, все взгляды сосредоточились на нем. Кажется, он опять сделал что-то не так! Фыркнув, может, чуть громче, чем следовало, Гарри сложил руки на груди и подпер спиной стену. Его тут и быть-то не должно! Скитер так и осталась стоять, сжимая и разжимая свои когти, явно недовольная тем, что от нее отмахнулся какой-то пацан, словно от какого-то насекомого.       Неловкую ситуацию разрядила открывшаяся дверь, в кабинет вошли Дамблдор, представитель министерства Крауч, директор Шармбатона мадам Максим, директор Дармстранга Каркаров, а также давний знакомый Гарри мистер Оливандер. Чемпионов рассадили на стулья вдоль стены, Скитер притулилась в углу, достала блокнот и перо едкого зеленого цвета, которое само собой принялось строчить что-то на бумаге.       — Позвольте представить вам мистера Оливандера, — встал со своего места Дамблдор. — Он проверит ваши волшебные палочки и удостовериться, что они в хорошем состоянии.       Мастер волшебных палочек с бесцветными глазами чуть склонил голову в приветствии, улыбнулся уголками губ и подошел к накрытому бархатной скатертью столу.       — Добрый день, дамы и господа, — поприветствовал он собравшихся. — Как вы все знаете волшебная палочка состоит из древесины и магической сердцевины. Традиционно указывается также длина и гибкость палочки, но это далеко не все ее параметры. Но чтобы их правильно определить нам понадобится некоторые инструменты.       Изящным жестом фокусника Оливандер достал из складок мантии довольно массивный деревянный футляр и поставил на стол. Пока Гарри раздумывал, как такая коробка могла поместиться в небольшом на вид кармане, из нее были извлечены загадочные инструменты — длинный серебряный щуп, сверкнувшие на солнце кусачки из белого металла и нечто похожее на золотые весы с одной чашей.       — Мадмуазель Делакур, начнем с вас, если не возражаете, — предложил Оливандер, тепло улыбнувшись девушке.       Флер изящно встала, ее длинные волосы пошли волной вдоль спины, подошла к мастеру и протянула свою палочку рукояткой вперед. Оливандер принял волшебный инструмент с большим почтением, провел щупом вдоль палочкой, аккуратно потрогал кусачками несколько раз по длине и положил на весы.       — Хмм, ясно, ясно, — протянул он, искоса глянув на Флер. — Двадцать сантиметров, не гнется, розовое дерево. Содержит волос с головы вейлы, весьма интересно.       — Моей гранд-маман, — с достоинством сказала Флер, вздернув голову.       Гарри нахмурился и незаметно покачал головой, вспомнив прекрасных женщин, талисманов сборной Болгарии, чей танец на Чемпионате по квиддичу, заставил его временно потерять голову. К счастью, Флер такого эффекта не производила, и Гарри искоса глянула на Крама. Интересно, а они были знакомы до Турнира?       — Довольно легкая, шестьдесят девять граммов, — продолжил Оливандер. — Вес палочки волшебника может определять его судьбу, так что запомните его. Орхидеус!       Олвандер взмахнул палочкой, создав пышный букет цветов, вручил его Флер и вернул палочку.       — Что ж, замечательно, мистер Крам, прошу вас.       Крам нахмурился и тоже отдал палочку, с который были проведены те же манипуляции.       — Что ж, весьма приятно видеть творение мастера Григоровича. Двадцать семь сантиметров, довольно жесткая, саксаул и сердечная жила дракона. Тяжелее многих, сто двадцать грамм с четвертью. Прекрасно! Авис!       Палочка в руках Оливандера выстрелила, как из пушки, создав стайку птичек, которые вылетели в окно, борясь с порывистым ветром.       — Так, кто у нас следующий? Мистер Дигорри! Прекрасно ее помню! Тридцать пять сантиметров, ясень и волос из хвоста единорога. Хорошая упругость, хм…Девяноста восемь грамм, не тяжелая.       Оливандер бросил на Седрика задумчивый взгляд, будто эти числа говорили ему нечто незримое, создал с помощью палочку спираль серебряного дыма и отдал владельцу.       — Так, далее у нас мистер Поттер! Помню, помню, особый клиент! Двадцать восемь сантиметров, остролист и перо великолепного феникса, очень гибкая. Так посмотрим.       Палочку Гарри Оливандер чуть не обнюхал, так внимательно осматривал, а затем положил на золотые весы.       — Очень и очень тяжелая, без малого сто сорок два грамма, — с какой-то печалью в голосе сказал старик, встретившись с Гарри взглядом своих белесых глаз, а затем создал фонтан вина. Получив палочку назад, Гарри вернулся на своем место, не зная, что делать с полученной информацией. И что с того, что его палочка тяжелее, чем у Крама на тридцать грамм?       — Всем спасибо, — расплылся в улыбке Бэгмен. — На этом церемония окончена!       — А как же фотографии! — встрепенулась Скитер. — Судей и Чемпионов, всех вместе и по отдельности.       — Конечно, конечно! — быстро закивал Бэгмен, не замечая прожигающих взглядов своих коллег-судей.       Гарри поежился от пронизывающего взгляда журналистки, но сбежать не было никакой возможности, так что пришлось позировать для фотографий, вырваться получилось только к обеду.       В Большом зале, к счастью, он сразу заметил Гермиону и плюхнулся рядом с ней. Церемония как-то выбила его из колеи, но, увидев подругу, Гарри кое-что вспомнил и виновато сказал:       — Прости, кажется, из-за меня Снейп назначил тебе отработку.       — Ничего, ты же не виноват, — рассудительно сказала Гермиона и улыбнулась.       Гарри нахмурился, вроде подруга была такой же, как всегда, но что-то в ней было не так. И тут он понял — чуть выпирающие передние зубы стали немного меньше и выглядели ровнее.       — Я попросил мадам Помфри уменьшить их сильнее, чем надо, — заметив его интерес, смутилась Гермиона. — Мои родители скорее всего будут против, а мне нравится, как получилось.       — Тебе очень идет, — улыбнулся в ответ Гарри, наложив себе картошки.       — Спасибо, и за то, что заступился за меня, тоже спасибо, — она чуть привстала и легонько клюнула его губами в щеку, улыбка Гарри стала еще шире. С разных концов зала за этой сценой наблюдало несколько недоброжелательных взглядов, толстый жук, прожужжав над гриффиндорским столом, вылетел в коридор замка.