Серебряная душа древнего замка

Не все плотоядные слизняки едят капусту

      В чистом спокойном небе сверкало солнце, даря жителям Лондона один из редких погожих дней перед началом долгой зимы, наполненной неприятной слякотью и пробирающим холодом. Теплые лучи заливали не только широкие улицы делового центра, красочные торговые проспекты и спокойные спальные районы, но и скрытые от глаз обычных людей магические кварталы.       Косой переулок жил своей собственной кипучей жизнью, совсем не похожей на утреннюю суету многолюдного мегаполиса. Нескольким статных матрон перемывали косточки знакомым, прицениваясь к недавно снова подорожавшей драконьей печени и цветам златоглазки. Морщась от прохладного осеннего ветерка, мимо них шел залетный министерский служащий, направляющийся в Гринготтс по, очевидно, крайне важному и неотложному делу. Приметив редкого в столь ранние часы прохожего, многочисленные продавцы высунулись из своих лавок и принялись на все лады расхваливать уникальный, лучший в своем роде товар, который можно было найти только здесь и только сейчас. Где-то за углом притаились двое влюбленных, поглощенные друг другом и не обращающие внимания на по-ханжески неприязненные, укоризненные или сентиментальные взгляды.       Гинтоки в своем вечном бело-голубом кимоно удивительно гармонично вписывался в волшебное окружение. Плавными будто ленивым движением он выхватил газету из рук мальчишки, которые во весь голос призывал купить «Ежедневный пророк», и сунул ему пару монеток. Паренек от неожиданности охнул и посчитал за лучшее убраться подальше. Гинтоки проводил его ничего не выражающим взглядом и обратил внимание на сегодняшние передовицы.       «Пророк» снова не подвел, обеспечивая читателей самыми отборными интересными сплетнями. Некий мистер Корнуэл страшно облапошивал своих покупателей, по крайней мере в этом были точно уверены его конкуренты, у которых брали интервью по этому поводу. Миссис Малфой появилась на вчерашнем званом вечере в великолепном платье цвета морской волны в обществе самого Министра Магии, а ее муж, достойный член общества Люциус, внес неоценимый вклад в деятельность нескольких важных благотворительных фондов. Тема же Турнира Трех Волшебников за несколько дней истощила себя и надоела читателям. Да и как долго могло задерживаться внимание добрых жителей Англии на каком-то школьном соревновании? Хорошенького понемножку, у взрослых людей есть и более важные дела!       Гинтоки, не интересовавшийся светской жизнью, только похмыкал, воровато огляделся, смачно сплюнул в газету и сунул ее в ближайший мусорный бак, который сыто заурчал и попросил добавки. Как бы случайно задержавшись около бака, раздумывая не выкинуть ли еще чего-нибудь, самурай незаметно свернул в узкий темный проулок между домами, ведущий в менее респектабельную часть магического квартала.       Здесь улицы были вымощены не кирпичом, а грубым камнем, а кое-где и без затей засыпаны мелкой щебенкой, чтобы прикрыть многочисленные дыры. Солнечные лучи сверкали не в ярко начищенных позолоченных украшениях на дверях, а на поверхности затхлых луж, покрытых тиной и вязкой субстанцией неизвестного происхождения. Продавцы были не так дружелюбны, а магазины выставляли на витринах не изысканные артефакты и редкие книги, а маленькие сушеные головы неизвестных существ, провожающие покупателей пустыми глазницами, зловещие фолианты, отделанные кожей, подозрительно похожей на человеческую, и банки с заспиртованными уродцами, напоминающими помесь крысы и черепахи.       Определив, что остался незамеченным, старуха, торгующая обгрызенными ногтями, не в счет, Гинтоки пружинистой походкой направился вдоль улицы.       — Гин-сан, а ты что тут делаешь? — раздался у него за спиной знакомый женский голос, когда он почти добрался до своей цели.       — О Нимфадора-сан, рад тебя видеть! — с небольшой заминкой обернулся самурай с ослепительно улыбкой.       — Тонкс! Меня зовут Тонкс! — рыкнула в ответ девушка, злобно сверкнув глазами.       — Хорошо, хорошо, — примирительно поднял руки самурай, нервно глянув через плечо. — Мы давно не виделись, как твои дела? Как поживает Андромеда-сан?       — У мамы все замечательно, — глаза Тонкс подозрительно сузились. — Но ты так и не ответил на вопрос, что ты тут делаешь? Разве ты не должен быть в Хогвартсе?       — О-хо-хо, конечно, но я пришел сюда по поручению, — натянуто рассмеялся Гинтоки и неопределенно помахал рукой.       — И кому же в Хогвартсе могло что-то понадобиться в Лютном переулке? — профессионального аврора было сложно сбить с темы. — Может, мне стоит наведаться в эту школу и провести проверку?       — Нет, нет, что ты, не стоит. Просто Хагрид попросил меня купить отраву для плотоядных слизняков, — Гинтоки постарался сказать это самым невинным тоном и пошел дальше.       — Хагрид? — Тонкс не собиралась просто так отпускать самурая, который вел себя очень подозрительно. — Я видела его в Лютном пару дней назад, он как раз эту отраву и покупал.       — Ах это, у него не хватило, — быстро нашелся Гинтоки. — Они так сильно расплодились, что пожрали всю капусту.       — Капусту? Плотоядные слизняки? Как интересно, — Тонкс резким движением схватила самурая за ухо и крутанула. — Ты не умеешь врать, Гин-сан. Говори, зачем ты здесь! Правду!       — Ай-ай-ай! Я скажу, скажу! Отпусти! — взмолился Гинтоки и выдохнул только, когда получил свободу. — Опять ты показываешь свою настоящую сущность гориллы.       — Что ты сказал? — рявкнула девушка, ее волосы встопорщились, как у дикобраза, и стали ярко-алого цвета.       — Ничего, ничего. А в Лютном я по личному делу.       — По какому еще личному делу?       Всем своим видом Тонкс показывала, что у приличного человека в Лютном переулке не может быть никаких личных дел. Тут ее взгляд уперся в аляповатый украшенный безвкусными золотыми статуями обнаженных девушек дом, освещенный красными фонарями.       — Ах, вот какое у тебя личное дело, — протянула она с обидой в голосе. — Опять ты показываешь свою истинную сущность извращенца.       — Эй, я не извращенец! И вообще, откуда тебе знать, куда я шел, — горячо воскликнул Гинтоки.       — То есть тебя никто не ждет в этом «благородном заведении»? — последние слова Тонкс выплюнула, словно какую-то мерзость. — И если я туда зайду, то не узнаю никаких твоих грязных секретов?       — Что? Конечно, нет! — Гинтоки старательно делал вид, что уязвлен в самое сердце.       — Прекрасно, — сквозь зубы процедила Тонкс. — Значит, так и сделаю.       — Хэй! Подожди! Не надо! А может лучше я…       Не слушая оправдания Гинтоки, Тонкс целенаправленно направилась ко входу. По пути она споткнулась о ступеньку, бросила на нее злобный взгляд и даже пнула для острастки, но намерений своих не изменила. Открыв дверь, она вошла внутрь и осмотрелась, Гинтоки просочился за ней.       Хотя Тонкс перестала быть аврором-стажером совсем недавно, она уже не раз посещала подобные заведения, в которых у девочек часто можно было узнать какие-нибудь интересные слухи и разузнать новости. Да и публика редко отличалась сдержанностью и благоразумием, а парочка жалящих заклинаний в правильную часть тела обычно остужали самые горячие головы, так что против дружеского визита знакомого аврора редко кто возражал. Вот только конкретно этот бордель почему-то отличался от всех прочих. Мягкие плюшевые стулья не стояли около круглых столиков, а были перевернуты на столы ножками вверх, лампы с ажурными ситцевыми абажурами не создавали уютный полумрак, а были выключены, в воздухе не витал обычный приторный запах мускуса и дешевых духов с привкусом Амортенции. Даже тяжелые бархатные шторы не были опущены, скрывая лица посетителей от любопытных прохожих, а пропускали свет ноябрьского утра.       — Мы открываемся ближе к вечеру, аврор Тонкс, — прозвучал глубокий женский голос. — Девочки еще не пришли, так что я вас не задерживаю.       Из-за портьеры в дальнем конце зала вышла женщина в темно-бордовом платье, подчеркивающем ее аппетитные формы, и высоких сапогах из мягкой кожи. Ее темные волосы спадали густой волной на обнаженные плечи, лицо скрывалось под черной бархатной полумаской, расшитой серебряными нитями, а полные чувственные губы приковывали внимание.       — Я аврор и могу находиться там, где посчитаю нужным, — с вызовом сказала Тонкс, недобро сверкнув глазами. — А кто вы такая? И почему скрываете свое лицо?       — Как пожелаете, — легко согласилась женщина, растянув губы в саркастической улыбке, и перевела взгляд на Гинтоки. — Можете звать меня мадам Ночь. Кажется, даже Белому демону иногда приходится играть по правилам, не так ли? Птичка напела мне, что тебе кое-что надо.       Тонкс бросила на самурая оценивающий взгляд — она впервые слышала, чтобы его называли демоном, и он, кажется, не был удивлен. Гинтоки только хмуро посмотрел на мадам Ночь, кривя губы в неприязненной улыбке, и спокойно ответил:       — Я никогда не стремился нарушать заведенный порядок, что бы ты ни думала.       — Замечательно, тогда давайте устроимся поудобнее.       Плавно покачивая бедрами, мадам Ночь прошла к небольшому мягкому дивану, расслабленно села и закинула ногу на ногу, при это в разрезе платья стала видна ее тонкая изящная ножка с молочно-белой кожей. Тонкс до скрежета сжала зубы и фыркнула, не глядя взяла стул и уселась, гордо выпрямила спину и тоже закинула ногу на ногу, хотя форменная аврорская мантия не подразумевала особо изящества.       — Вижу, слухи не врут о вашей легендарной учтивости, аврор-горилла, — стрельнула в нее глазами мадам Ночь, Тонкс что-то нечленораздельно рыкнула и попыталась испепелить ее взглядом, но та только чуть подняла уголки губ. — Забавная. Ты мне нравишься, можешь приходить ко мне, когда захочешь, могу подыскать тебе работу, многим нравятся девушки с характером.       Пока Тонкс пыталась не взорваться, Гинтоки успел взять себе стул и теперь безучастно следил за женской пикировкой. Мадам Ночь посмотрела на него и чуть качнула ногой, заставив ткань платья еще немного соскользнуть, открывая кусочек бархатистой кожи бедра. Тонкс еще раз громко фыркнула, ее волосы окрасились в кислотно-розовый цвет.       — Итак, мистер Саката, полагаю вам нужна некая информация.       Гинтоки коротко кивнул и сухо сказал:       — Турнир Трех Волшебников.       Тонкс чуть не ахнула, но вовремя успела себя остановить, бросив косой взгляд на самурая, на которой он не отреагировал.       — Вот значит как, весьма занимательно, — в голосе мадам Ночь проскользнул интерес, и она еще раз окинула Гинтоки заинтересованным взглядом. — Что ж, хорошо, но любая услуга имеет свою цену. Что вы можете предложить мне взамен?       — Мне нечего вам предложить, кроме помощи мастера на все руки, — Гинтоки встретился с ней взглядом, развел руки и впервые улыбнулся.       — Даже так, — задумчиво протянула мадам Ночь, показав два ряда ровных жемчужно-белых зубов и легонько провела языком по верхней губе. — Так уж получилось, что сейчас мне действительно не помешает такая помощь. Есть один человек, который… доставляет мне некоторые неприятности своим назойливым вниманием.       Она плавным движением достала будто из воздуха свиток пергамента и кинула самураю. Гинтоки развернул пергамент, пробежал глазами, коротко кивнул, спрятал его в складках кимоно и встал, показывая, что разговор окончен.       — Решите мою проблему так, как посчитаете нужным, — тут ее глаза за полумаской зло сверкнули, а улыбка начала напоминать оскал. — Тогда я буду вам очень благодарна. И еще кое-что, я не привыкла ждать. Мистер Сакато, аврор Тонкс.       Тонкс бросила на снова расслабившуюся женщину последний убийственный взгляд и выскочила на улицу вслед за самураем.       — Гин-сан! — позвала она и чуть не грохнулась с лестницы борделя, исполнив почти невозможный акробатический кульбит, но устояла на ногах. Гинтоки обернулся, подхватив ее под локоть, чтобы избежать еще одного падения, и ослепительно улыбнулся.       — Спасибо. А почему эта женщина назвала тебя Белым демоном? — Тонкс не собиралась произносить чрезмерно претенциозную кличку этой распутной особы.       — Откуда мне знать? Можешь спросить у нее, наверное, с кем-то меня перепутала.       Тонкс напряженно нахмурилась. Хотя она и была на службе без году неделю, кажется, уже что-то слышала о Белом демоне от своих коллег. Какие-то обрывки разговоров, пара случайно брошенных фраз — ничего существенного. Картинка в голове не складывалась, только неясное ощущение беспокойства, от которого по спине пробежали мурашки. Это чувство Тонкс очень сильно не понравилась, и она решила в свободное время разузнать о Белом демоне побольше. Пока Тонкс бессмысленно пялилась в пространство, Гинтоки успел уйти вперед.       — Подожди! Гин-сан, подожди!       Самурай не обратил внимания на ее воззвания, продвигаясь вглубь Лютного переулка с неумолимостью крейсера, рассекающего морские воды. На его лице застыло отрешенно-безразличное выражение, а глаза снова начали напоминать дохлую рыбу. Тонкс сглотнула неприятный ком в горле, метнулась за ним, схватила за руку и развернула к себе.       — Куда ты идешь? — требовательно спросила она. — Ты хочешь убить его? Этого человека, да?       Тонкс напряглась, как сжатая пружина, готовая к внезапному нападению. Как аврор она не могла допустить убийство ни в чем не виновного человека. Но Гинтоки только удивленно уставился на нее.       — Что? Конечно, нет! За кого ты меня принимаешь? Я же просто мастер на все руки, а не наемник или убийца. Просто поговорю с ним.       От искреннего укоризненного взгляда самурая Тонкс захотелось провалиться под землю или хотя бы нырнуть с головой в ближайшую лужу. Она почувствовала огромное облегчение, уже ведь навыдумывала всякого, а он просто хочет поговорить. Природное любопытство все-таки пересилило смущение и, подстроившись под шаг Гинтоки, она задала еще один вопрос:       — А что это за человек, которого тебе надо найти?       Гинтоки только вынул свиток пергамента и протянул ей. Тонкс, немного удивленная такой искренностью, аккуратно взяла его и развернула. Первое, что бросалось в глаза — выполненный тонкой тушью портрет. Несмотря на то, что он был непривычно неподвижен, изображенный на нем мужчина казался необычно живым и настоящим. Умелая рука вывела тонкие аристократические черты лица, обезображенные неровным застарелым шрамом, проходящим через правый глаз. Если бы не это, мужчину можно было назвать настоящим красавцем, от одного взгляда которого особо впечатлительные дамочки могли и в обморок упасть, притворный, естественно. Но самая жуть была как раз в его пронзительном взгляде — жестоком, холодном, отстраненном и бескомпромиссном. Так выглядели глаза настоящего убийцы, для которого отобрать человеческую жизнь не сложнее, чем высморкаться. Под портретом изящным женским почерком было написано имя.       — Джек Конуэй, — едва двигая губами, произнесла Тонкс. — Джек Конуэй… Конуэй… Подожди! Это что Джек «Коготь» Конуэй? Тот самый Коготь Джек?       Тонкс уставилась на портрет, лишь отдаленно похожий на аврорские сводки, но ошибиться было сложно. Сама она его не встречала, но много слышала, и в разнарядках он фигурировал неоднократно. Гинтоки остановился и с удивлением посмотрел на нее.       — Ты знаешь его?       — Конечно! Как я могу его не знать? Это же Коготь Джек! — видя недоумение самурая, Тонкс пояснила: — Его все знают, он же держит всю северную часть квартала до самого Паучьего тупика. И он очень опасен!       Гинтоки неопределенно хмыкнул и повернул в сторону на боковую улочку, куда она махнула рукой.       — Подожди! Нельзя же просто так… Ты знаешь хоть, за что он получил свое прозвище? — Тонкс принялась эмоционально размахивать руками, каждая секунду меняя цвет волос, и чуть не заехала самурая пальцем в глаз. — Да он каждое полнолуние выпускает в лесу оборотня, охотится на него, а затем отрубает ему коготь и вешает себе на шею. Настоящий псих!       — Это действительно правда? — поднял одну бровь Гинтоки, посмотрев на нее.       — Ну, так все говорят, — чуть смущенно выдавила Тонкс, поняв, что так его не убедить.       Гинтоки только еще раз хмыкнул, но останавливаться не собирался. Тонкс собрала свою волю в кулак, решив, что убьет его позже, и ринулась следом за самураем.