Серебряная душа древнего замка

Составляя гениальный план, для начала убедись, что тебя никто не подслушивает

      Горячка, вызванная подготовкой к первому заданию Турнира, прошла, теперь Гарри оставалось только долго и упорно отрабатывать новые техники. Этим он и занимался каждый день под приглядом Гинтоки и гораздо более строгим контролем Гермионы, которая понимала, что если она не позаботиться о графике тренировок Чемпиона, то это не сделает никто.       По вечерам измученному Гарри оставалось только рухнуть лицом в подушку, но одна мысль грызла его изнутри — Малфой так и не поплатился за бесчестное оскорбление Гермионы. После того случая слизеринец почто не выходил из гостиной, а злобные взгляды Гарри в Большом зале тщательно игнорировал, уставившись в стол.       Таким образом прошла неделя. В субботу после утренней тренировки Гарри едва хватило сил на то, чтобы развалиться в кресле и уставиться в огонь невидящим взглядом. Лениво ворочая мыслями, он старался придумать, как бы подловить Малфоя. Размышления все никак не хотели укладываться в стройный ряд, поэтому ему пришлось довольствоваться невнятным бормотанием:       — Малфой… месть… справедливость…       — Что ты только что сказал? — опасно прищурила глаза Гермиона. Оказывается, все это время, пока он пытался составить свой супер продуманный план, подруга сидела неподалеку и пристально наблюдала за ним.       — А что? Ты здесь? — от неожиданности Гарри подпрыгнул в кресле и заметался глазами, будто и не было многочасовой тренировки. — Я это… кажется, задремал.       Даже печальные глаза и фирменная чуть смущенная улыбка не смогли исправить ситуацию, по одному взгляду Гермионы было понятно — не клюнула.       — Расскажи-ка мне, о чем ты только что думал, — продолжила давить она.       — Хорошо, я думал о том, как бы отомстить Малфою. Довольна? — закатив глаза, признался Гарри.       — Что? Зачем? — Гермиона была искренне удивлена.       — Ты что не понимаешь? — Гарри сжал кулаки, его лицо выражало непреклонную решительность. — Этот змееныш точно знал, что делает, когда посылал то нелепое проклятье. Он знал и хотел ударить по самому больному месту.       — Все же закончилось хорошо, — попыталась убедить его гриффиндорка, сверкнув ровной улыбкой. — В какой-то степени он даже помог.       — Нет, дело совсем не в этом, — твердо сказал Гарри. — Малфой переступил черту, такое нельзя прощать!       — Ох, Гарри, мне очень приятно, что ты хочешь за меня заступиться, но это, правда, лишнее. Скажи хоть ты, Гин-сан!       Самурай, которого она бесцеремонно растолкала, оторвался от своего вечного журнала и проворчал:       — Родители что не учили тебя, что бывает время, когда детям лучше не лезть к взрослым?       — Но Гарри же…       Гинтоки уже не слушал ее и в развалку отправился искать место потише. Гермиона расстроенно посмотрела ему вслед и со вздохом признала:       — Похоже мне тебя не переубедить.       — Конечно, нет!       — И с чего же ты хочешь начать? — скептически спросила она. — Уже составил гениальный план?       — Ты совсем не веришь в мои способности, — недовольно скуксился Гарри. — Что бы ты стала делать сама?       — Для начала перестала бы обсуждать такие вещи в переполненной гриффиндорской гостиной, — язвительно прошипела Гермиона. Гарри сконфуженно огляделся, будто только что понял, где находится, и вынужден был с ней согласиться.       Дверь в гостиную открылась, в проеме показалась Макгонагалл. Она обвела строгим взглядом притихших гриффиндорцев, которые невольно выпрямили спины и сели ровнее. Мало кто помнил, когда декан появлялась на их территории в последний раз, но ничего хорошего от этого ждать не следовало.       — Фред и Джордж Уизли, — взор декана, будто перст судьбы, указал на близнецов, многие вокруг облегченно выдохнули. — Позовите брата и сестру, вы все нужны мне.       Кто-то из девочек вызвался подняться в спальню за Джинни, а Фред с Джорджем удивленно переглянулись и отправились за Роном.       — Что они опять натворили? — нахмурилась Гермиона под тихий гул голосов принявшихся привычно строить теории гриффиндорцев.       — Как ни странно ничего, — покачал головой Гарри. —Сегодня же суббота, они даже в Хогсмид не пошли, все время были здесь. И при чем тут Джинни и Рон?       Когда все Уизли были в сборе, Макгонагалл коротко кивнула и сухо сказала следовать за ней. Фред с Джорджем состроили напоследок страшные глаза, Джинни выглядела недоуменной и сбитой с толку, а Рон прошел по гостиной, ни с кем не встречаясь взглядом.       К Рону Гарри испытывал странные чувства. С одной стороны, рыжий наговорил ему гадостей и даже дал интервью Скитер для той злополучной статьи в «Пророке». С другой, несмотря на все свои недостатки, Рон был его первым и лучшим другом. Остыв после ссоры, Гарри уже не злился на него, а, скорее, недоумевал, как легко можно было отбросить в сторону многолетнюю дружбу. Гермиона приложила некоторые усилия, чтобы помирить двух друзей, но не добилась каких-либо успехов. Обида, уязвленная гордость и какое-то детское упрямство слишком глубоко укоренились в Роне.       Дождавшись, когда шум голосов уляжется, а Гермиона снова погрузится с головой в свою книгу, Гарри, стараясь не привлекать внимание, поднялся и отправился к выходу из гостиной.       — Гарри Джеймс Поттер, куда это ты направляешься? — Гермиона отработанным движением схватила его за ухо и потянула в дальний пустующий угол.       — Ай-яй-яй-яй, больно же! — запротестовал Гарри, но покорно пошел за ней. Гриффиндорцы, для которых такие спектакли давно стали обыденностью, привычно отвели глаза и сделали вид, что ничего не замечают, несколько парней только бросили сочувственные взгляды в сторону парочки.       — И зачем было это делать? — обиженно пробубнил Гарри, потирая раскрасневшееся ухо.       — Зато теперь все думают, что я выговариваю тебе за несделанное домашнее задание, — гордо вскинув голову, заключила Гермиона и тут же сузила глаза. — Ты что собирался сейчас подкараулить Малфоя в каком-то темном углу?       — Что? Конечно, нет! — состроил Гарри оскорбленную невинность, но внезапно понял, что пристально изучает носки своих ботинок. Врать подруге у него никогда не получалось, а его измученный тренировками мозг не смог бы выдать более конструктивного плана мести, чем поймать слизеринца и как следует отлупить. Поэтому иногда, когда выпадала свободная минутка, Гарри прогуливался недалеко от входа в гостиную Слизерина, но Малфой пока был настороже.       — Ты этого не сделаешь! — ткнула ему в грудь пальцем Гермиона, прочитав все по его лицу.       — Что? Почему? — возмутился Гарри. — Малфою нужно преподать урок! И я сделаю это так или иначе.       — Это я поняла, но ты не будешь устраивать драку с этим смазливым аристократом, из-за которой тебя исключат из Хогвартса! Напомню, у его отца на тебя и так огромный зуб.       — А что ты тогда предлагаешь?       — Я думаю над этим только пятнадцать минут, — огрызнулась Гермиона. — Дай мне немного времени и не лезь на рожон.       — Хорошо, хорошо, — Гарри примирительно поднял руки. — Только не кипятись.       Гермиона закатила глаза, тряхнула головой и оставила последнее слово за собой:       — Я подумаю, а ты иди и хоть раз в жизни сделай уроки заранее.       Поздним вечером после продуктивного дня, у Гарри получилось кое-как выдавить из себя целую половину стандартного свитка эссе по Чарам, гриффиндорец придавался блаженному безделью, наблюдая за пламенем в камине. Гермиона сидела в кресле, подогнув под себя ноги, почесывала одной рукой млеющего Живоглота и изучала уже третий на сегодня том для легкого чтения, неслышно двигая губами. На дальнем диване тихонько посапывал Гинтоки, кто-то накрыл его истертым пледом и подложил под головы подушку. Какими бы неотесанными и грубыми не казались гриффиндорцы на первый взгляд, о своих они всегда проявляли трогательную заботу. Гарри иногда отвлекался от созерцания и подглядывал за увлеченной книгой подругой или спящим самураем — он обожал такие тихие уютные вечера, когда не нужно было никуда бежать и совершать подвиги.       Тишину нарушил негромкий скрип двери, Полная дама давно уже жаловалась, что пора бы уже смазать петли на ее портрете, но скряга Филч никак не мог выделить то ли масла, то ли времени. Первым в гостиную ввалился Рон и, спрятав голову в высоком воротнике мантии, поднялся в спальню, громко топая по лестнице. За ним вошла Джинни, ее плечи были безвольно опущены, а всегда яркие волосы казались тусклыми и блеклыми. Неловко улыбнувшись ребятам, она последовала примеру брата и скрылась на лестнице в девичьи спальни. Гермиона отложила книга в сторону и с тревогой посмотрела на вошедших следующими Фреда и Джорджа. Вопреки своему обыкновению, они не улыбались и выглядели предельно серьезно.       — Не трогайте их пока, — махнул Фред в сторону спален. — Пусть отойдут от сегодняшнего.       — Да, им лучше пока побыть в одиночестве, переварить новости, — Джордж сел и устало откинулся на спинку дивана.       — Что случилось? Что-то с родителями? — перебивая друг друга, спросили Гарри и Гермиона.       — Можно и так сказать, — мрачно сказал протянул Фред.       — Нет, нет, ничего страшного, — быстро успокоил Джордж. — Просто они разводятся.       — Это из-за того случая с зельями? — прикрыла рот ладошкой Гермиона, неловко поерзав. Она так и не призналась, что была виновата в отравлении мистера Уизли.       — Если бы… Оказывается, у них давно уже были проблемы, — вздохнул Фред. — Та история просто вскрыла давний нарыв и показала всю правду. Мать, конечно, виновата, но и отец далеко не безгрешен.       — Да, он нас сегодня забрал, отвел в кафе, разрешил заказать, что захотим, — Джордж болезненно скривился. — Знаете как редко у нас такое бывает? А потом рассказал, что уже месяц не живет дома, что так им с матерью будет лучше. А мы, получается, ничего и не знали.       — Джинни расплакалась, а Рон… Вы же знаете, как его иногда переклинивает. В общем Рон на него накричал, а отец только молча слушал, даже не пытался его остановить, — Фред развел руками. — Не приложу ума, что теперь делать-то.       — И знаете, что самое плохое?! — громко воскликнул Джордж, от чего Гинтоки всхрапнул и заворочался, а затем, понизив голос, продолжил: — Мы сидим тут, в чертовом Хогвартсе, когда наша семья разваливается на части. И ничего не делаем, и не можем сделать.       Гермиона, единственная дочь любящих родителей из полноценной семьи, смутилась и не представляла, что можно ответить. Гарри же горько улыбнулся и похлопал близнецов по плечам.       — Это не конец света, в конце концов, все живы-здоровы. У вас хотя бы есть, с кем об этом поговорить, вам, Уизли, нужно держаться вместе. Попробуйте написать Биллу и Чарли, узнайте, что они об этом думают.       — Верно говоришь, — оживился Фред. — Билл может что-нибудь придумать, поговорит с отцом или еще чего.       — Точно, точно, — Джордж сверкнул глазами. — А Чарли всегда был в любимчиках у матери, пока не появилась Джинни. Он точно сможет найти к ней подход.       Воодушевленные близнецы начали тут же составлять письма для старших братьев, обмениваясь бодрыми комментариями. Впрочем, их запала хватило ненадолго, сказался напряженный день, и вскоре они умотали спать.       — Ты молодец, Гарри, смог их подбодрить, — улыбнулась Гермиона.       — Да просто вспомнил, как было тяжело, когда не с кем было даже поговорить, — Гарри неловко почесал затылок. — И как мне помогли Сириус и Гинтоки, хорошо, когда есть кто-то вроде них.       Гермиона села рядом с ним и мягко взяла за руку.       — Я тоже рядом, ты всегда можешь положиться на меня.       — Спасибо, я знаю, — Гарри благодарно улыбнулся. — Просто, ну, ты, конечно, моя подруга, но не можешь помочь во всем.       — Но кое-что я все-таки могу, — Гермиона хитро улыбнулась, стрельнув глазами по сторонам. — Кажется, я придумала, как отомстить Малфою.       — Правда? И как?       — Предупреждаю сразу, это будет грубая и даже грязная игра.       — О, мне нравится, пусть сам отведает своего яда, — ухмыльнулся Гарри.