Серебряная душа древнего замка

Настоящая цель мести — сломить чью-то гордость

      На следующий день Гарри проснулся с распухшей от обсуждения плана Гермионы головой и трещащими висками. За окном еще было темно, успокаивающая тишина окутывала все вокруг — все еще спали. Гарри сладко потянулся, сел в кровати и закрыл глаза, наслаждаясь кратким мигом спокойствия, не потревоженным ни звуком.       И тут он, наконец, осознал, что-то было не так. В спальне четверокурсников никогда не было настолько тихо, даже когда все спали. С кровати Рона не доносилось привычного храпа! Гарри потер виски, нацепил на нос очки и, слегка поежившись, ступил босыми ногами на остывший за ночь пол. Проходя к ванной мимо кровати Рона, он задержался и негромко, чтобы остальные, проснувшись, не смогли услышать, сказал в пространство:       — Я знаю, сейчас мы в ссоре, но мне правда жаль, что так случилось с твоими родителями. Если ты вдруг решишь вытащить голову из задницы, то знай, что можешь на меня положиться, несмотря на то, какую боль ты мне причинил. Твоя семья многое сделала для меня, и я этого не собираюсь забывать.       В кровати под балдахином послышалось тихое копошение, но больше не было ни звука. Гарри вздохнул и отправился приводить себя в порядок. Он сказал то, что был должен, дальше пусть Рон решает, сколько еще упиваться обидой.       Зевая, Гарри спустился в гостиную, где за столом обнаружилась Гермиона, которая, чуть высунув язык, водила потрепанным пером вдоль убористых строчек на листе пергамента, иногда что-то зачеркивая и переписывая.       — Доброе утро, — он уселся рядом с подругой. — А ты рано, ты вообще ложилась?       — Я с третьего курса так обычно встаю, если ты не знал, — рассеянно откликнулась Гермиона, внося последние правки. — Но это не важно, главное — вот, посмотри.       Покачав головой, Гарри взял пергамент и пробежал глазами по написанному.

Разлад в благородном семействе

      Семейство Малфоев, щедрые благотворители и меценаты, широко известные непримиримой борьбой за сохранение традиций и поддержание сложившегося веками образа жизни. Обычно Люциус и Нарцисса предстают перед публикой блестящей парой, сияющей на Олимпе Магической Британии, а также любящими и заботливыми родителями для единственного наследника. Но так ли это?       Из достоверных источников стало известно, что за яркой ширмой скрывается неприглядная правда о частых домашних скандалах, постоянных препирательствах из-за прав на имущество и взаимных обвинениях супругов в неверности. Часто даже близкие друзья семьи не знают о страстях, кипящих под тонким налетом притворства, но рано или поздно все тайное становится явным. И Малфои не являются исключением.       Так последний крупный скандал разгорелся на Рождество из-за, по слухам, недостаточно дорогих украшений, которые подарил мистер Малфой своей супруге на праздник. Разлад был отмечен зорким взглядом светской хроники, и теперь мы знаем его причины. Тогда многие отмечали более чем холодное отношение и колкие фразы Нарциссы Малфой, не пожелавшей подарить своему мужу ни одного танца в течении нескольких министерских балов.       Остается только догадываться, как на отношения с близкими могло повлиять происхождение Нарциссы из одиозного семейства Блэк, известного пристрастием к темной магии и взрывным характером своих представителей. Также неясно, удается ли Люциусу оградить семью от нападок политических оппонентов, участившихся в связи со слухами о его незаконном влиянии на членов Визенгамота. Стоит задуматься, как такая нездоровая обстановка в семье отражается на Драко Малфое, единственном наследнике большого капитала, чья успеваемость в Хогвартсе оставляет желать лучшего.       — Это ты только что написала? — ошарашенно спросил Гарри.       — Знаю, получилось не очень, — затараторила Гермиона. — Это пока только черновик, так что…       — Да нет же, это замечательно. Как настоящая статья из «Пророка»!       — Правда? — польщенно спросила Гермиона.       — Конечно, правда, — широко улыбнулся Гарри.       — Тогда надо переписать начисто и немного поколдовать, чтобы все было не так очевидно.       Гермиона вырвала у него из рук пергамент и начала быстро строчить на свежем листе. Дописав, она выбросила черновик в огонь, а затем поводила волшебной палочкой над переписанным текстом. Буквы вытянулись, распрямились и стали похожи на безликий печатный текст, Гермиона удовлетворенно кивнула.       — Теперь размножим и раздадим всем слизеринцам? — спросил Гарри, наблюдая за происходящим, как за священнодействием.       — Нет, нет, покажем только Малфою, — помотала головой Гермиона и, заметив, что Гарри недовольно скривился, добавила: — По крайней мере пока. Подложим ему прямо в спальню, пусть помучается, когда будет думать, как нам это удалось.       — И как же у нас это получится? — иронично спросил Гарри. Он отлично помнил, сколько сложностей было в прошлый раз с тем, чтобы пробраться в гостиную Слизерина, повторять этот опыт он совершенно не горел желанием.       — Гхм, это, конечно, серьезное нарушение правил, но, думаю, если попросишь ты… Надеюсь, Добби нам поможет.       — Что? Добби в Хогвартсе? Ты мне ничего не говорила!       Прозвучал хлопок, в центре гостиной появился домовик в цветастой не по размеру футболке, доходившей ему до колен. На ногах у него были носки — один оранжевый, другой ярко синий. Судя по размеру ступни они были натянуты поверх еще нескольких пар. Образ завершал салатовый галстук в сиреневую крапинку, болтающийся на тонкой как тросточка шее.       — Сэр Гарри Поттер помнит недостойного Добби! — восторженно затрещал домой эльф, иногда переходя на ультразвук. — Сэр Гарри Поттер позвал Добби! Добби так ждал этого! И днем, и ночью Добби присматривал за сэром Гарри Поттером и его друзьями, надеясь, что однажды его позовут! И вот сэр Гарри Поттер позвал Добби! Как Добби счастлив!       — Привет, Добби. Давно ты работаешь в Хогвартсе? — осторожно спросил Гарри, благоразумно решив не уточнять, что значит оставшаяся часть тирады. Забота гиперактивного домовика не раз оборачивалась весьма печальным образом и иногда заканчивалась серьезными травмами, так что к этому вопросу следовало подходить со свежей головой.       —Добби было плохо без работы, но никто не хотел брать к себе свободного домового эльфа, который хочет получать зарплату. Тогда Добби подумал, куда такой как он может пойти? В Хогвартс! — принялся рассказывать домовик, размахивая руками. — И профессор Дамблдор согласился платить Добби зарплату! Один галлеон в неделю и один выходной в месяц! Профессор Дамблдор предлагал десять галлеонов и два выходных в неделю, но Добби — хороший эльф, ему не нужно так много!       — Очень рад за тебя, я и не знал, что ты в замке, а то позвал бы тебя раньше, — Гарри бросил Гермионе говорящий взгляд и ласково потрепал домовика по голове, от чего тот разомлел и принялся вытирать выступившие слезы краем футболки.       — Прости, прости, совсем забыла тебе рассказать, — с искренним раскаянием повинилась Гермиона и зло пробурчала: — Чертов чайник, поленился вводить нового персонажа или просто забыл о Добби!       Гарри закатил глаза и опустился на корточки, чтобы быть на одном уровне с домовиком.       — Добби у меня есть к тебе важная просьба. Ты ведь поможешь мне?       — Конечно, сэр Гарри Поттер! Доббы сделает что угодно! — эльф гордо выпятил грудь и радостно захлопал ушами.       Гарри взял листок со стола, сложил его вчетверо и протянул домовику.       — Это нужно положить на тумбочку Драко Малфоя, твоего бывшего хозяина, пока он не проснулся. Ничего такого, мы просто хотим его немного разыграть. Ты справишься?       — Добби очень жаль, но он не может. Добби прибирается только в башне Гриффиндора и помогает на кухне. Для него вход в гостиную Слизерина закрыт, — уши домовика подавленно опустились, но тут же встрепенулись. — Добби знает, кто может! Добби все сделает!       Схватив пергамент, Добби исчез с легким хлопком. Гарри перевел дух и повалился в кресло.       — Думаешь, оно того стоило?       — Конечно, — заговорщицки ухмыльнулась Гермиона. — Вот увидишь, мы заставим Малфоя понервничать.       Тем не менее за весь следующий день Малфой так и не показался из подземелий, в понедельник не появился на завтраке и даже пропустил первое занятие — Заклинания. Впрочем, в общей атмосфере хаоса, которая возникла естественным образом при изучении перекрашивающих предметы чар, никто не обратил внимания на отсутствие одного слизеринца. После же Трансфигурации и обеда то, что Драко Малфоя нет, заметил даже ловящий ворон Рон.       В подземелья на последнее занятия по Зельям гриффиндорцы спускались жужжащей как улей толпой, обсуждая самые невероятные догадки поведения Малфоя. Лидировала версия о том, что он раскрыл свою сущность, как истинного вампира, попытался сбежать из замка, прихватив с собой хорошенькую слизеринку, но не достиг успеха и сейчас обретается в Больничном крыле. На втором месте было мнение, что ночью Малфой ушел в Запретный лес охотиться на единорогов для своего Повелителя, точно-точно Темного лорда, но встретил обворожительную дриаду и остался жить с ней. На логичный вопрос как связаны дриады и Малфой, следовали томные девичьи вздохи и пространный рассказ о любовных похождениях блондина, завоевывающего сердце лесной красавицы. Гарри с Гермионой только старались в голос не рассмеяться и иногда переглядывались со знанием дела.       Конец перешептываниям положил ворвавшийся в кабинет Снейп, такой же холодный и непреклонный, как и всегда. Только в черных похожих на дула пушек глазах самые отважные могли прочитать едва сдерживаемое бешенство. Никак не прокомментировав отсутствие одного из своих подопечных, зельевар провел обычный урок, то есть ничего не объяснял, отпускал едкие замечания о качестве варева в котлах студентов, презрительно кривил губы, едва кто-то поднимал глаза от котла, и придирался по малейшему поводу. В этот раз основной целью своих нападок он избрал Гермиону, влепив ей под конец урока «удовлетворительно» за отлично сваренное зелье. С ударом колокола зельевар выскочил в коридор, резко взмахнув полами мантии.       Не говоря ни слова и игнорируя шепотки окружающих, Гермиона чрезмерно аккуратными движениями сложила сумку и одной из последних вышла из кабинета.       — Кхм, я думал, ты будешь расстроена, —сказал дождавшийся ее Гарри.       — Я всегда подозревала, что этот человек бесконечно мелочен, — гордо вздернув голову, холодно произнесла гриффиндорка. — И это отнюдь его не красит.       Гарри поежился, одно то, как подруга назвала Снейпа вместо вежливого «профессор», говорила о том, что она в ярости.       — Но как он догадался…       — Если Малфой ему нажаловался, то не нужно быть великим детективом, чтобы все понять, — резко бросила Гермиона. — Но фактических доказательств у него нет, только догадки, так что план работает. А что значит одна или даже все оценки? Мелочи!       Гарри заметил, как дрогнул голос подруги, взял ее за руки и мягко сказал:       — Спасибо тебе, я знаю, как для тебя важны твои оценки, и мне очень жаль, что Снейп сорвался на тебя. Ты пострадала, потому что решила помочь мне, и я очень благодарен, но не могу отступить. Ты же знаешь?       Сжав руку друга, Гермиона немного оттаяла и выдавила из себя улыбку.       — Да, я тоже знаю о твоем упрямстве вселенского масштаба. Если ты что-то вбил в свою пустую голову, то тебя уже не переубедить. И даже не надейся, что я оставлю тебя одного разбираться с этим.       Она потрепала Гарри по голове, и тот широко улыбнулся.       — Если тебя это успокоит, я считаю, что ты замечательно сварила зелье. И вообще ты лучшая на курсе по Зельеварению!       — Пфф, не думаю, что такой троечник, как Гарри Поттер, способен оценить весь мой талант, — заносчиво ответила Гермиона.       — Хэй, иногда я получаю «выше ожидаемого»! — искренне возмутился Гарри. — И я стал лучше в этом году!       —Знаю, спасибо, Гарри, — Гермиона обернулась и чмокнула его в щеку, мило порозовев.       За разговором они отошли от кабинета Зельеварения довольно далеко и не заметили, как отстали от остальных студентов, спешащих в Большой зал на ужин. Из стенной ниши перед ними выскользнула тень, и дорогу им преградил Малфой. Выглядел он болезненно бледным, под глазами залегали глубокие тени, будто он не спал несколько дней, а всегда прилизанные волосы торчали в разные стороны неаккуратными патлами. Заметив, что слизеринец сжимает в опущенной руке палочку, Гарри сделал пол шага вперед, положив руку на рукоять деревянного меча, и приготовился защищаться.       — Что тебе надо, Малфой? — резко спросил он.       — Что надо? Поттер, ты хоть понимаешь, что вы наделали? — высоким голосом воскликнул слизеринец. — Вы же сломаете мне жизнь!       — Для начала медленно убери палочку, — напряженно сказал Гарри, — и тогда поговорим.       Малфой уставился на свою правую руку, будто в первый раз увидел ее, и быстро сунул ее в карман, достав уже без палочки.       — Вот! Видишь! — слизеринец помахал пустыми руками и перевел взгляд на Гермиону. — Грейнджер, я очень сожалею о том, что сделал. Правда! Понимаю, я перешел черту, но этого больше не повториться. Правда!       — Думал, что можно так легко обидеть Гермиона, — неприязненно скривился Гарри, — а как только взъерошили твои чистокровные перышки, так сразу дал заднюю.       — Я действительно ошибся! Как мне убедиться вас в этом? — Малфой еще больше взъерошил волосы, став похожим на буйнопомешанного. — Вы не понимаете!       — Да что тут понимать, — закатила глаза Гермиона. — Если дружки-слизеринцы узнают о ситуации в его семье, то сожрут с потрохами.       — Да, но не только это, — Малфой поджал губы и отвел глаза. — Даже незначительные слухи разрушат все окончательно, родители точно разойдутся. Они даже могут подумать, что один из них и пустил такой слух из мести, и у них просто не будет больше причин быть вместе и соблюдать приличия. Но отец точно это так просто не оставит, и не думайте, что я буду тогда что-то скрывать от него. Так что и вам не поздоровится!       — Снейп и так все знает, ты сам ему рассказал, — буркнул Гарри.       — Крестный сохранит тайну, он и без того о многом подозревал, так что большого вреда не будет.       — Хорошо, хорошо, сейчас мы отступимся, но только сейчас, — зло выплюнул Гарри и сжал кулаки. — Какой же ты все-таки скользкий слизняк, Малфой, в любую дырку без мыла пролезешь. Так и хочется врезать по твоей холеной роже.       Повисла гнетущая тишина, после чего Малфой негромко сказал:       — Ладно, если это цена твоего молчания, то действуй.       Слизеринец с силой зажмурился, сжал зубы и съежился в ожидании удара. Прошла секунда, затем две, потом три, но ничего не произошло, Малфой аккуратно открыл глаза, ожидая подставы.       — Вали отсюда, хватит с тебя, — выдавил из себя Гарри.       — Но…       — Пошел вон! — рявкнул Гарри так, что отзвуки разлетелись по всему подземелью.       Малфой на секунду посмотрел ему в глаза и быстро убрался восвояси. Гермиона подошла к другу и положила руку ему на плечо.       — Ты правильно поступил, я горжусь тобой.       — Он проглотил свою гордость, чтобы спасти семью, — тяжело дыша, проговорил Гарри. — Это я могу понять.       — Ты сделал мудрый выбор, пацуан. Время покажет, насколько ты был прав.       Из соседнего коридора вынырнул Гинтоки. Гарри уставился на него, пытаясь удержать внутри внезапно нахлынувшее теплое чувство, которому не находил названия. Гинтоки все это время был рядом, но не стал вмешиваться, а после еще признал его выбор! Кто-то, кого он уважал, действительно поверил в него, такого с ним еще не случалось.       — Хе-хе, это же классический сюжет сёнена, — продолжил самурай, будто не замечая метаний своего ученика. — Заклятые враги становятся непримиримыми соперниками, чтобы помочь друг другу стать сильнее.       — Подожди, что? — выпучил глаза Гермиона. — Гарри, немедленно найди этого слизеринского слизняка и отлупи как следует! С самого начала нужно было так и сделать!       — Нет, ты была права, — Гарри прикрыл глаза, сохранив в сердце свои чувства, и широко улыбнулся. — Ты с самого начала была права. Спасибо!