Серебряная душа древнего замка

Война не окончена, пока хоть один солдат находится в строю

      В день Первого испытания занятия по какой-то причине не отменили, хотя всем было ясно, что ничего путного из этого не выйдет. К счастью, у четверокурсников в этот день была только История магии, так что большинство отсыпалось перед главным событием дня. Гарри же не смог усыпить даже размеренный голос профессора Бинса, так что он бестолково теребил перо, ставя кляксы на пергаменте, и нервно кусал побледневшие губы. Сидевшая рядом Гермиона качала головой, но только бросала ему ободряющие взгляды и иногда легко гладила по руке, пытаясь успокоить.       За обедом Гарри едва притронулся к пирогу с почками, больше размазывая его вилкой по тарелке. Смотреть на веселящихся студентов, уплетающих за обе щеки, было выше его сил, так что большую часть времени он просидел, упершись взглядом в стол.       — Мистер Поттер, пора идти, — мягко сказала подошедшая Макгонагалл.       Гарри со звоном выронил вилку и встал, кожей почувствовав многочисленные взгляды.       — Да, да, конечно, сейчас, — безжизненно кивнул он.       Гермиона тоже подскочила как ужаленная и коротко обняла его, прошептав на ухо пожелание удачи. Гарри неуверенно улыбнулся, хотел сказать, что все будет хорошо, но слова застряли у него в горле, а затем он встретился взглядом с Гинтоки. Самурай выглядел спокойно и ничуть не переживал, только изогнул губы в кривой улыбке и коротко кивнул. Гарри вдруг почувствовал, как ему передались его истинные чувства. Гинтоки был абсолютно уверен, что он справится, не допускал даже мысли, что может быть по-другому. Это успокаивало. Вздернув голову, Гарри пружинистой походкой пошел следом за Макгонагалл к выходу из зала, чувствуя, что готов.       Как только Гарри скрылся за дверью, Гермиона развела бурную деятельность. Не слушая возражений, она погнала всех попавшихся под руку гриффиндорцев на установленные на опушке Запретного леса трибуны, чтобы занять весь сектор. За полчаса до начала испытания она сидела, как на иголках, и пыталась рассказывать всем вокруг, как хорошо подготовился Гарри. Флегматичный Гинтоки поблизости совсем не способствовал ее душевному спокойствию. Изведясь, она наконец повернулась к нему и спросила:       — Может, стоит сходить проверить, как там Гарри? Думаешь, с ним все будет в порядке?       — Он мой ученик, — просто ответил Гинтоки с непоколебимой уверенностью.       — И ты совсем не переживаешь?       На это самурай только неопределенно повел плечом и ничего не ответил, по его окаменевшему лицу сложно было что-то понять. Гермиона фыркнула и, бросив, чтобы подержал ей место, поспешила вокруг арены, на которой выставили огромные камни, к палатке Чемпионов. Гинтоки так и остался сидеть, лениво разглядывая окружение.       Трибуны постепенно заполнялись, ученики, весело переговариваясь и подшучивая друг над другом, рассаживались с четким разделением по факультетам. Иностранцы смотрели на это с некоторым удивлением, но вмешиваться во внутреннюю кухню Хогвартса не спешили. Судьи, трое директоров школ, Дамблдор, Максим и Каркаров, а также Крауч и Бэгман, еще общались с Чемпионами, приготовленная для них трибуна пока пустовала. С места Гинтоки были видны ограждения загонов для драконов, откуда иногда доносился громоподобный рев.       Спустя некоторое время, Гермиона вернулась и, гордо вскинув голову, заняла свое место. Среди громко веселящихся зрителей метались близнецы Уизли, что-то доказывая и активно размахивая руками. То тут, то там мелькали лица профессоров, которые старались поддерживать хоть какой-то порядок в неминуемо наступающем хаосе. Даже Филч оказался при деле, но его не слушали и мало-помалу оттеснили на самый край первого ряда, где он уселся с обреченным видом.       Наконец, перекрывая галдеж усиленным магией голосом, Бэгман объявил о начале Первого испытания. Первым выпало выступать Седрику, ему достался относительно небольшой, ростом всего пять-семь метров серебристо-серый дракон с мощной шеей. Прикованная к ноге массивная цепь не давала дракону улететь, он мог только расправлять могучие широкие крылья и издавать сердитый гортанный клекот.       Седрик попытался отвлечь огнедышащую рептилию трансфигуророванной из камня собакой. Спустя несколько попыток у него это получилось, он смог пробраться к гнезду и схватить золотое яйцо. Но тут дракон решил переключиться на добычу покрупнее и дыхнул огнем в Седрика. Зрители пораженно ахнули в едином порыве, Гермиона вскочила с места, прижав ладони ко рту в немом крике. Но Седрик успел выскочить с арены почти не получив травм, а струя пламени разбилась о защитные чары, окружающие арену. Разъяренный дракон остался наедине со своей яростью, драконологи поспешили его успокоить специальными заклинаниями перед тем, как отвести обратно в загон.       Пока объявляли результаты и выставляли оценки под аплодисменты публики, на арену вывели следующего дракона. Он был немного крупнее предыдущего, зеленая нефритовая чешуя сверкала на солнце, как драгоценный камень. Антрацитовые черные когти опасно поблескивали, из полуоткрытой пасти периодически вырывались струи раскаленного воздуха. На арену вышла Флер, которой предстояло сразиться с ним.       На безопасном расстоянии она поймала взгляд огромных желтых глаз с вертикальными зрачками и стала медленно покачиваться из стороны в сторону. Сначала дракон никак не реагировал, только пристально смотрел на Флер, нервно сжимая и разжимая когти, будто примериваясь к ее голове, но вскоре тоже начал покачиваться из стороны в сторону. Спустя несколько минут дракон закрыл глаза, умиротворенно рыкнув. Флер победно улыбнулась, с показной легкостью подошла к гнезду и достала золотое яйцо. В этот момент дракон всхрапнул, выпустив тонкую струю ярко-оранжевого огня. Флер, взвизгнув, отпрыгнула, так что загорелась только ее мантия, которую она быстро потушила. Выйдя с арены, девушка подняла яйцо над головой и ослепительно улыбнулась, наслаждаясь вниманием публики и громкими аплодисментами пораженных зрителей. Тем временем чары спали, дракон проснулся и, осознав, что его обманули, издал яростный рев и попытался спалить все вокруг, но защитный купол оставался надежным прикрытием.       Третьим выступал Крам. Перед ним на арене был дракон с ярко-желтой чешуей с вкраплениями алого, напоминающими языки пламени. Он сильно отличался от двух своих собратьев, напоминая огромного змея. Было не совсем понятно, как у него получалось летать на тонких длинных крыльях, но он выписывал круги и восьмерки над гнездом, на сколько позволяла толстая цепь, прикованная к его шее. Увидев Крама, дракон будто почувствовал угрозу, на поверку выпустил шар пламени, который не достал до Чемпиона, и свернулся клубком на гнезде, словно змея, положив сверху массивную голову, увенчанную короной из желтых и красных чешуек. Абсолютно черные глаза не отрывались от Чемпиона.       Крам сначала попытался отвлечь дракона трансфигурированными животными, но рептилия оказалась умнее собрата и не собиралась отвлекаться на мелкую цель, когда перед ней стоял настоящий враг, и просто спалила ее издалека пламенем. Тогда Крам резко взмахнул палочкой, резанув по глазам дракона яркой вспышкой света. Взбешенный ослепленный змей взревел, поднялся над гнездом и принялся беспорядочно бить длинным хвостом по земле и выплевывать огонь во все стороны. Явно не ожидавшему такого расклада Краму не оставалось ничего другого, кроме как укрыться за ближайшим большим камнем. Зрители завороженно наблюдали за битвой, иногда вскрикивая, когда огненный шар или удар хвоста приходился недалеко от Чемпиона. На дурацкие комментарии и выкрики Бэгмена никто уже не обращал внимания. Судьи стали беспокойно переговариваться, когда дракон задел гнездо своим хвостом. Яйца разлетелись в разные стороны, большей частью разбившись о камни, а золотое яйцо удачно упало недалеко от Крама. Выждав момент, он бросился вперед, схватил яйцо и выскочил с арены в клубах черного дыма.       — Сейчас будет очередь Гарри, — обеспокоенно протараторила Гермиона, прижав ладони к щекам и не отрывая взгляда от палатки Чемпионов.       Гинтоки уже хотел успокоить ее, но тут почувствовал, что у него за спиной кто-то стоит. В мире было не так уж много людей, которые могли подобраться к нему так близко незаметно, так что самурай рефлекторно схватился за деревянный меч и приготовился атаковать.       — Рад видеть тебя снова, Гинтоки, — произнес до боли знакомый голос по-японски.       — Шинске, — грозно прорычал самурай и сразу отказался от идеи немедленно нанести удар. Другая сторона пока не собиралась атаковать, так что можно было потянуть время разговором и придумать какой-нибудь план.       — На арену выходит наш самый юный Чемпион, Гарри Поттер! — надрывался Бэгман. — Ему предстоит сразиться с этой красавицей, Венгерской Хвосторогой! Обратите внимание на ее острые когти и шипы на хвосте, благодаря которым она и получила свое название. Сзади она ничуть не менее опасна, чем спереди!       — Что ты задумал? — спокойно спросил Гинтоки, стараясь не показывать внутреннего напряжения. — Зачем ты здесь?       — Не веришь, что я захочу понаблюдать за этим великолепным шоу? — иронично спросил Такасуги, махнув рукой в сторону арены. — Не каждый день увидишь, как детей выставляют на гладиаторские бои.       Гинтоки поджал губы, на это ему ответить было нечего, развлечения местных магов он тоже не понимал. Самурай усиленно думал, как выкрутиться из сложившейся ситуации с наименьшими потерями, но было понятно, что ситуацию полностью контролирует Такасуги, иначе он никогда бы не показался.       — Итак, мистер Поттер перекладывает волшебную палочку в левую руку, а в правую берет… Подождите, что это? Деревянный меч? Хвосторогу так просто не возьмешь!       Гермиона рядом не отводила взгляда от арены, сжимая кулаки и кусая губы, и ничего вокруг себя не замечала. Такасуги растянул губы в по-лисьи хитрой улыбке и прищурил от удовольствия не скрытый под плотными бинтами глаз.       — Я нашел силу, что поможет нам завоевать победу, сейчас достаточно просто подойти и взять ее, — он кивнул в сторону древнего замка. — Ты же тоже чувствуешь и знаешь, что это такое на самом деле. Достойная тема для разговора, не так ли?       — Мы проиграли, — с непередаваемой болью в голосе проговорил Гинтоки, не обращая внимания на беснующихся вокруг зрителей. — Прошлого не вернуть, также как не получится переиграть ту войну.       — Но можно начать новую, и в этот раз мы будем готовы, — убежденно сказал Такасуги. — Наконец, у меня, у тебя, у нас будет сила, чтобы дотянуться до небес, сила, которую нельзя будет игнорировать. Если мы приложим все усилия и будем едины, то сможем победить, доказать, что смерть наших товарищей не была напрасной, сможем отомстить за павших. Ты же хочешь этого также сильно, как и я. Так ведь? И эта сила поможет нам построить новый справедливый мир, в котором все будут счастливы.       Гинтоки сглотнул, недостижимая мечта, за которой он когда-то бежал со всех ног, выбиваясь из сил, но не смог поймать. Она снова была рядом, достаточно лишь протянуть руку... Это было так заманчиво, броситься вперед, как в старые добрые времена, плечом к плечу с верными боевыми товарищами с одной целью на всех, за которую не жалко отдать всего себя без остатка.       — Подождите! Кажется, Поттер решил применить какую-то связку приемов! Тучка, телепорт, перекат, телепорт, тучка… Это же старая абузная стратегия Нуб Сайбота! Нет, такая игра нам не нужна!       Гермиона вскочила с места, грозно потрясла кулаком в сторону судей и принялась что-то яростно выкрикивать, но из-за шума толпы ее не было слышно.       — Подумай, ты, я и Кацура, — продолжил Такасуги с большим жаром, будто читая мысли Гинтоки, когда шум немного затих. — Мы снова будем вместе, вернемся в Эдо, и положим конец страданиям и несправедливости, отомстим за Учителя. Ты сможешь отомстить за Него!       Гинтоки продолжал молчать, только в его всегда мертвых рыбьих глазах будто вспыхнул давно погасший огонь. Такасуги почувствовал это и удовлетворенно улыбнулся.       — Тебе ничего не нужно делать, просто присоединяйся ко мне, ты же знаешь, Кацура пойдет за тобой. Вместе мы сможем все, три ученика школы Шока Сунджуку, три ученика Шоуи. Помнишь, как было когда-то, — Такасуги сделал широкий жест рукой. — А они? Кто они для тебя? Сколько ты живешь среди них? Месяц, два или три? Разве стоят они того, чтобы отказываться от всего? Отказываться от нашей мечты? Они ведь даже не осознают той силы, которой владеют, словно слепые котята. Они не понимают настоящей опасности, которая рано или поздно доберется и до них, если мы не сможем встать у нее на пути. И ты прекрасно знаешь это. В конце концов, если мы возьмем все под контроль, то сможем их защитить, так будет только лучше для всех.       — Нет, это слишком высокая цена, я не смогу ее заплатить, — покачал головой Гинтоки. — Каждый имеет право сам выбирать свою судьбу, какой бы она ни была.       — Даже они? — в голосе Такасуги сложно было не услышать презрения. — Ты живешь здесь достаточно долго, чтобы понять, каковы они на самом деле. Их мир прогнил также, как когда-то было у нас, если не сильнее! Бездарные правители, вечная грызня и междоусобица, жестокость, ложь на каждом шагу. Какой смысл защищать его?       — Да, ты прав, но среди них есть те, кто способен разжигать огонь в сердцах людей, — с улыбкой сказал Гинтоки, посмотрев на своего ученика на арене. — Я никогда не смогу собственными руками затушить его, нельзя просто так отнять у них будущее даже для нашей мечты.       — Я знал, что ты так скажешь, ты всегда был слишком твердолобым, чтобы сделать правильный выбор, но это уже не имеет значения. Перед тем, как построить что-то новое, придется разрушить старое, весь этот прогнивший мир, до самого основания. И я сделаю это, с тобой или без тебя.       — Хвосторога, к сожалению, не была готова к этой бесчестной тактике и не может ничего сделать, — с досадой продолжил комментировать Бэгман под улюлюканье толпы, Гермиона яростно погрозила в его сторону кулаком и продолжила следить за каждым движением Гарри, не замечая, что оставляет ногтями на щеках длинные красные полосы. — Дракон почти выдохся, еще одна комбинация, которую не получается заблокировать, и… FINISHING HIM!       Такасуги сделал небольшой шаг вперед. Гинтоки почувствовал, как по спине побежали мурашки, будто к его горлу приставлено холодное лезвие остро заточенного клинка, и незаметно вытянул половину меча, но следующие слова заставили его остановиться.       — Как ты думаешь, что произойдет, если тот, кого унижали, презирали и ни во что не ставили, получит возможность отомстить и изменить свою никчемную жизнь? — прошелестел голос Такасуги. — Как думаешь, захочет ли он изменить свою судьбу и уничтожить этот несправедливый мир, который не принес ему ничего, кроме боли? На что он будет способен, если я дам ему такой шанс?       Глаза Гинтоки расширились, взгляд метнулся к первому ряду. Филча там уже не было! Не раздумывая, самурай рванул вниз к основанию трибуны. Такасуги не стал его останавливать, только усмехнулся собственным мыслям и незамеченный растворился в толпе.       — Поттер, похоже, не собирается останавливаться! Вот это уже другое дело! — разнесся по стадиону восторженный голос Бэгмана. — Да! Вот так! За это мистер Поттер точно получит бонусные баллы! Великолепное комбо! Еще немного и… BRUTALIY!       Гермиона вскочила с места и закричала, когда усталый Гарри поднял над головой золотое яйцо. Ее крик утонул в воплях зрителей, но она не обращала ни на что внимания и понеслась к палатке Чемпионов, чтобы побыстрее обнять друга.       Гинтоки, не разбирая дороги, побежал к месту с наибольшей опасностью, которое, наверняка, бы выбрал Такасуги — загону с драконами. И действительно около начерченной на земле большой печати из переплетающихся символов стоял Филч, читая какой-то речитатив на незнакомом ему языке, и держал обсидиановый абсолютно черный кинжал, который, казалось, втягивал в себя весь окружающий свет. Гинтоки с разбегу кинул деревянный меч и выбил кинжал у него из рук, но было уже поздно. Глаза Филча расширились от удивления, и он разжал сжатую в кулак руку, брызги крови из разрезанной ладони выплеснулись на печать.       — Теперь они узнают, что и у меня есть волшебная кровь! — воскликнул Филч, заливаясь истерическим смехом. — Теперь они это увидят!       — Что ты сделал, старик? — резко спросил Гинтоки.       — Мой сын отдал жизнь на войне! Он погиб, спасая их жизни и их чертов мир! — прокричал Филч, его глаза лихорадочно сверкали. — Он погиб, а те, кто убил его, сидят там и веселятся! Их детки ходят в школу и насмехаются над стариком Аргусом! Над бесполезным бессильном сквибом! Но ничего, какой бы развалиной я ни стал, у меня еще хватит сил, чтобы доказать им, что со мной стоит считаться!       Филч ткнул пальцем в печать, символы которой от его крови начало разъедать, как от кислоты. Магия будто сопротивлялась, но капли крови объединились в одну большую черную кляксу, закрыв почти четверть печать, и продолжали разрастаться. Драконы первых трех Чемпионов, распаленные недавними сражениями, почуяли свободу и неистово взревели.       Гинтоки быстрым ударом отправил Филча в беспамятство и подобрал меч. Отовсюду сбежались драконологи и с ужасом уставились на распадающуюся на глазах печать. Двое магов протолкались вперед и, обменявшись мрачными взглядами, заработали палочками. Сквозь плотную черную кляксу начали медленно проступать едва видимые символы.       — Слушать меня! — раздался зычный голос. — Пока печать восстанавливают, нам, как в старые добрые времена, придется поиграть с нашими малышками! Так что не обмочите подштанники!       Сурового вида маг с коротко стриженными седыми волосами уже открывал массивную калитку. Драконологи все как один пришли в себя и бросились за ним, Гинтоки, не пожелав оставаться в стороне, тоже побежал к загону. Три дракона, серебристо-серый, нефритово-зеленый и ярко-желтый, были прикованы к земле массивными цепями. Обманчиво-спокойно они следили за входящими в загон людьми холодными полными ненависти взглядами. Каждая из дракониц желала отомстить за недавно разграбленные гнезда.       Маги сразу, следуя отрывистым командам, распределились большим полукругом, стараясь не выпускать рептилий из поля зрения. Первым не выдержал зеленый дракон, вздыбился и напряг исполинские мышцы, стараясь разорвать сдерживающие его оковы.       — Залп! — прокричал главный драконолог, и больше десятка красных лучей ударило в морду рептилии.       В этот момент серый дракон, наоборот, прижался к земле, рванул вперед, насколько хватало цепей, и выпустил струю огня, направленную на людей. Гинтоки, ловко увернувшись от пламени и подскочив к морде рептилии, молодецким ударом заставил дракона отвернуть голову. Пламя пошло в сторону, опалив землю и только по касательной задев магов, у которых не было времени себя защитить, и ударилось в третьего дракона, который примеривался, куда бы ударить длинным хвостом.       Толстые цепи раскалились и покраснели, желто-оранжевый зверь издал ужасающий рык и устремился в небо, расставив тонкие непропорциональные крылья. Цепь, прикованная к массивному ошейнику, жалобно затрещала и с треском лопнула. Тем временем кое-как успокоив зеленого дракона, маги переключились на серого, стараясь отвлечь его внимание на несколько целей, в которые он безуспешно пытался попасть пламенем и острыми когтями.       Китайский дракон смог подняться в небо достаточно высоко, чтобы накрыть огнем весь загон. Главный драконолог хладнокровно взмахнул палочкой, запасная цепь ожила и метнулась вверх, обвилась вокруг тела красно-желтой рептилии в несколько слоев и попыталась прижать ее к земле. Не ожидавший этого дракон вскинул голову и выпустил огненный шар в воздух, что наконец было замечено на трибунах, но люди, не осознавая опасности, только завороженно ахнули, будто представление продолжались и разразились апплодиментами, не пытаясь сбежать. Яростно извиваясь в воздухе, дракон пытался освободиться от железных тисков. Магические цепи крепко держали его, но тонкое жилистое тело, похожее на змею, мало-помалу выскальзывало из стальной хватки.       Видя, что дракон вот-вот вырвется на свободу, Гинтоки сделал рывок, резво оттолкнулся от хвоста зеленого дракона, которым тот замахнулся для удара, и прыгнул. В полете он почувствовал, что не успевает, но спасительный импульс магии прибавил ему скорости. Воспользовавшись полученным ускорением, самурай подцепил в воздухе несколько звеньев цепи мечом и с силой воткнул его в землю при падении. Не ожидавший такого дракон под действием инерции грохнулся за спиной Гинтоки и получил несколько алых зарядов в морду.       Над загоном замерцал синим и фиолетовым магический купол — печать была восстановлена. Драконы еще пытались вырваться и напасть на людей, но мощная магия больше не давала им ничего сделать.       Маги начали радостно поздравлять друг друга. Главный драконолог подошел к Гинтоки, одна его рука была покрыта свежими ожогами, но он даже не поморщился.       — Молодец, парень. Без тебя нам пришлось бы попотеть, приводя в чувство нашего китайского чертенка. Мы редко имеем дело с такими, но придуркам из Министерства разве что докажешь, им только подавай что-нибудь экзотическое.       — Лучше следи за своими ящерицами, старик, а то разбегутся, — ухмыльнулся в ответ Гинтоки, протянув руку.       — Ты прав, парень, — маг широко улыбнулся и пожал руку, показав ряд ровных белых зубов. — Не хочешь выпить с нами? В честь приятно проведенного времени.       — Прости, старик, в другой раз. Мне еще надо рассчитаться по ставкам.       — И много же ты сегодня выиграл?       — Как обычно, все или ничего, — развернувшись, Гинтоки на прощание помахал рукой и, повесив меч на пояс, неспешной походкой отправился к трибунам.       Гарри только что отбился от насевшей на него с вопросами Риты Скитер, успел пропустить объявление своих баллов и сейчас абсолютно счастливый вышел к опустевшей арене под руку с Гермионой. Мявшийся в нерешительности около палатки Чемпионов Рон послужил отличным щитом от надоедливой репортерши, его излияния можно было отложить на потом. Для полного счастья не хватало, пожалуй, только куда-то подевавшегося Гинтоки.       Зрители потихоньку расходились и медленной рекой текли к Хогвартсу, друзья с веселыми улыбками тоже направились к замку, говорить не хотелось, поэтому они погрузились в уютное молчание. Гермиона еще не отошла от переживаний и крепко держала большую теплую руку друга, иногда бросая на него обеспокоенные взгляды, но быстро успокаиваясь, когда видела его безмятежное лицо. Гарри же было просто хорошо, от того, что не нужно никуда бежаться, сражаться с драконом, а можно просто идти рядом с подругой и по-дурацки улыбаться, наслаждаясь пустотой в голове.       Тихую идиллию нарушили Фред с Джорджем, вынырнувшие, как чертики из табакерки.       — А вот и наш герой! — воскликнул Фред, по-дружески хлопнув Гарри по плечу.       — Победил дракона, завоевал принцессу! Уважаю! — усмехнулся Джордж и взлохматил Гарри волосы.       Гермиона открыла было рот, но из-за опустошенности от пережитого не смогла быстро определиться, стоит ли ей разозлиться, обидеться или быть польщенной от того, что ее посчитали принцессой, тем более завоеванной.       — А чего это вы такие веселые? — спас положение Гарри, ему не хотелось о чем-то сейчас спорить.       — Так ты помог нам разбогатеть, братишка! — широко улыбнулся Фред. — Набрал больше всех баллов!       — Ставки еще никогда не были так хороши! — поддакнул Джордж.       — Вы что делали ставки на Гарри?! — на этот раз Гермиона посчитала, что стоит сначала возмутиться, а потом обидеться за друга.       — Еще чего! Мы их принимали!       — Никто не верил в нашего мальчика, и теперь им придется за это заплатить!       — А вот и один из наших должников. Проигрался подчистую!       Джордж ткнул пальцев в бредущего к замку Гинтоки. Одет он был только в розовые трусы с рисунком из крупных желтых ананасов, что не мешало ему идти с обычной небрежностью, гордо выпрямив спину и подняв голову. Проходя мимо трибун, он вызывал небывалое оживление среди студентов и молодых профессоров женского пола. Они с явным замешательством на лицах замирали на месте, как вкопанные, и пожирали глазами его стройную мускулистую фигуру и крепкие мышцы. Гарри с Гермионой синхронно открыли рот, пытаясь осознать увиденное.       — Ха, Гинтоки снова проиграл на ставках? — послышался позади них голос Кацуры. — Потрясающе невезучий и упрямый человек. Не могу вспомнить, чтобы он выиграл хоть раз, но все никак не успокоится. Кажется,эта болезнь называет лудомания.       — Хэй, он же, наверняка, ставил мои деньги! Больше никакого парфе в Сладком королевстве! — возмутился Гарри.       — Эй, ребятки, раз вы здесь, рассчитайтесь-ка со мной!       Попытавшиеся по-тихому смыться, Фред и Джордж скривили недовольные рожи и отсыпали самураю золотых монет.       — И вы тоже ставили на Гарри, профессор?! — пораженно воскликнула Гермиона.       — О, это была очень верная ставка, я же видел, как он тренировался, — подмигнул в ответ Кацура. Гарри только широко улыбнулся, довольный, что от его выступления хоть кому-то была какая-то польза.