Эльфийская служба: С наилучшими пожеланиями

24 декабря,

Отдел связи с общественностью

Отвеченных писем: 405/6134

— Держу пари, у тебя там четырехпалубник, — довольно хихикает Чан. — Е-четыре. — Мимо. Дэ-пять. Какой четырехпалубник? У Чонина вообще весь столбец Е пустой. Пусть Чан соберется и попадет уже в хоть-какой-нибудь-палубник. Пока на его счету только два попадания и те мгновенно затопившие судна. — Попал, — качает головой Чан. — Ранил или убил? — Ранил, продолжай. — Дэ-шесть. — Ранил. — Дэ-семь. — Ранил. Опа. Вот это Чонин наткнулся на золотую жилу. Если он сейчас выберет какую-нибудь Бэ-десять, это будет сильно подозрительно или да? — Дэ-восемь. — Ты же знаешь, что там ничего нет. Ты стрелял до этого сюда. — Е-пять. Чан поднимает уставший взгляд. И смотрит с выражением «ты это сейчас серьезно?». — А что, вдруг ты его конем поставил, — пожимает плечами Чонин с самым невинным взглядом из всех в его арсенале. — Конем не ставят, а ходят, — вздыхает Чан. — И это морской бой, а не шахматы. Давай, не дури. Дэ-четыре. — Это мой ход, — возмущается Чонин. — Я и говорю, твой ход — дэ-четыре, — поднимает глаза Чан. — Убит, — констатирует он и ставит крестик на клетке. А заодно и на попытке Чонина проиграть. Где уж тут проиграть, когда затопил четырехпалубный. Хорошо, если в ничью выйдут. — А-один, — вздыхает Чонин. Ему бы сбросить с себя побыстрее эти ходы. А в углы корабли никто не ставит. Сейчас он выстрелит мимо и… — Убил, — говорит Чан. Экстремальная везучесть действовала Чонину на нервы. Да кто же ставит однопалубный в самый угол поля? Чан вообще умеет играть? — А-два, — обреченно бормочет Чонин. — Ты знаешь, что там не может ничего стоять. Соберись. Это он соберись? Может, лучше Чану собраться? Чонин уже думает специально рисовать корабли там, куда бьет Чан. — А-три. — Мимо. Чонин выдыхает с облечением. Наконец-то мимо. — Жэ-пять, — ход Чана. — Мимо, — облегчение Чонина было недолгим. Он ставит метку выстрела противника и замечает забавную вещь — точки точно огибают его двухпалубник. Он смотрит на свой листок еще раз. — Эй, уснул там? Ходи, — доносится нетерпеливо с другого стола. — А-пять. Выстрелы Чана точно огибали почти все корабли, которые нарисовал Чонин. Все, кроме двух однопалубных. — Убил. Ходи. Нет, Чонин тоже не дурак. Ему сейчас главное попасть мимо, а там Чану не останется ничего, кроме как ходить по клеткам с кораблями. — Гэ-два, — Чонину оставалось только рисковать, но судя по прошлым его выстрелам, в этой клетке не мог разместится двухпалубный. — Мимо. Ура, победа. — А-десять, — выбирает Чан. — Мимо. Все еще ходит по точно пустым клеткам? Ничего, это была последняя. Чонину остается только сейчас промахнуться и победа, то есть разгромное поражение, за ним. Сейчас бы только промахнуться… Остался еще двухпалубный и однопалубный на чужой карте. — Гэ-три. Пожалуйста. — Мимо, — выдыхает Чан после недолгого молчания. — Жэ-четыре. — Попал, — довольно улыбается Чонин. Чан поднимает на него недоумевающий взгляд. — Наконец-то попал, а то все в молоко, да в молоко. Радуюсь за коллегу, — искренне добавляет Чонин. Он и правда рад. Сейчас Чану ничего не останется, кроме как попадать точно в цель. А затем делать следующий ход. И опять в цель. И Чонину точно не грозит выиграть эту партию. Так и происходит. Утомленный Чан делает ход за ходом, методично топя корабли. Счастливым при этом не выглядит совсем. — Вэ-десять, — делает последний ход. — Убил, — Чонин пытается не радоваться слишком явно, но получается из рук вон плохо. Он победил! То есть проиграл. В данном случае, одно и то же. Чан отправится домой. И наконец отдохнет. Это однозначная победа. Подумаешь, придется самому разгребать кучу писем. Это все мелочи. С этим он справится. — Я победил, — говорит Чан, но в его голосе Чонин улавливает нотки сожаления. О чем тут жалеть, когда еще до обеда можешь собраться и идти праздновать Рождество к… семье? — Нет, к друзьям. У нас в блоке, кажется, весь этаж собирается, — посмеивается Чан, убирая со стола бумаги. — Тогда счастливого Рождества! — Чонин честно натягивает улыбку. Лучшую из своего арсенала. И смотрит, как старший неторопливо одевается. Очень как-то неторопливо. То ли силы его уже на исходе, то ли специально с накидкой так долго возится. Чонин отмечает, что красный цвет старшему к лицу. Не только красный. Он вообще отлично смотрится в любой одежде. А если без… Чонин стыдливо прячет свои мысли куда подальше, а взгляд — в экран компьютера. И Чану не помешает собраться, и глупостей не натворит. Не надумает то есть. Старший одевается так медленно, что Чонин уже раза три успел найти отговорку, чтобы попросить остаться и помочь разобраться. И столько же раз отказывался от нелепой затеи. Нельзя ставить чужое здоровье под угрозу из-за своих романтических фантазий. — Счастливого Рождества! — отвечает Чан, все же справившись с накидкой. Уже собранный и одетый, он направляется не к выходу из офиса, а к столу Чонина, который искусно закопал сам себя в ворохе писем. — Звони, если случится ЧП, — Чан кладет небольшую записку с номером телефона прямо перед носом очень занятого коллеги. Главный Помощник выходит, а Чонин остается сидеть с широко раскрытыми от недоумения глазами. Это его номер? Он оставил ему свой номер? Это уже флирт? Это можно считать за подсказку? Санта, алло?