Дом у подножия холма

      Шастун спешил со всех ног скрыться из поля зрения толпы. Он судорожно пытался вспомнить наиболее укромные уголки, ноги предательски заплетались, а его спутник, которого он все еще держал за руку, совершенно не помогал. Вдруг вдалеке послышались разъярённые крики. Время поджимало. Опаленный алкоголем мозг стал активнее вкидывать возможные укрытия. От выброса адреналина, выпитого алкоголя и незапланированной физической нагрузки начинало тошнить. Крики приближались. Времени почти не осталось. Вдруг фермер увидел то, что искал – узкий темный проход между двумя домами, который совершенно не освещался – идеальное укрытие. Он резко рванул туда потащив за собой тушу учителя. Протиснувшись как можно дальше мужчины замерли. На самом деле, хоть укрытие и выглядело идеальным на первый взгляд, на деле же оказалось не самым комфортным местом. Там и правда было очень темно и вероятность, что кто-то заметит их, с освещенной улицы, была минимальной, но то, насколько там оказалось узко, было сложно передать словами. Антон и Арсений стояли вплотную друг к другу. Между ними было от силы пара сантиметров, которые то и дело преодолевали их грудные клетки, высоко вздымающиеся после «легкой» вечерней пробежки. Но времени выбирать другое укрытие уже не было. Сейчас помимо криков они слышали звуки шагов, которые приближались все ближе. И в тот момент, когда три мужских силуэта показались в узком просвете улицы, Арсений неосознанно задержал дыхание и всем телом вжался в Антона, словно прикрывая его собой. Вдруг сердце Шастуна, которое до этого совершало легкую пробежку перешло в режим марафона. Оно билось настолько быстро и громко, что уши кроме звуков «тук-тук, тук-тук» больше ничего не слышали.       В один миг стало неважно, что за ними гонятся какие-то злые мужики, неважно, что в любой момент они оба могут получить по шее, неважно, что тошнота не прекращалась, неважно, что все еще ноет рука, которой он, кажется, попал одному из парней по зубам. Ничего неважно. Единственное, что волновало Антона это прижимающееся тело учителя, горячее дыхание и запах. От Попова пахло хорошим парфюмом с нотками амбры и специй, а аромат его тела служил идеальным дополнением. Этот обволакивающий теплый аромат смешивался с запахом табака, исходившим от Антона, и будоражил сознание. Вдобавок к этому горячее дыхание в области шеи и ключиц никак не способствовали успокоению. Антон чувствовал, как внутри него растет напряжение. Казалось, что время остановилось.       «Хочу, чтобы он стоял так вечно», - единственная мысль, которая как заевшая пластинка крутилась в голове Шастуна.       Но, увы и ах, не всем желанием суждено сбываться, Антон. Как только крики на улице стихли, Арсений сразу же отринул от парня, и между ними снова появилась те злополучные сантиметры. Попов поднял голову и наконец-то посмотрел на того, кого так отчаянно пытался прикрыть собой. Антон смотрел в глаза брюнету и медленно тонул в них. Он впервые видел настолько яркие и чистые очи, которые фактически светились в этой непроглядной тьме грязного переулка. Они смотрели друг другу в глаза с минуту, ровно до того момента пока Арсений еле слышно не произнес, что можно выходить.       Выбравшись на просторную освещенную улицу Антон, наконец, почувствовал, что его сердце приходит в порядок, а мысли прочищаются.       - Зачем ты связался с этими пьяницами? Ты что, совсем дурак? – голос Антона звучал максимально строго насколько это было возможно в его состоянии.       - Кровь, - Арсений пропустил мимо ушей все претензии и просто неотрывно глядел на свои руки.       - Что?       - У меня кровь, но я не поранился, - Попов посмотрел на фермера и его взгляд начал хаотично бегать по всему телу Антона, пока не остановился на правой руке. – Черт, - тихо прошипел брюнет.       Наконец до Шастуна доходит смысл услышанных слов, и он, проследив за взглядом учителя, начинает осматривать свои руки. Как он и думал костяшки на правой руке были стесаны по самые не балуйся, на землю капали крупные капли густой крови, а местами в ране виднелась какая-то грязь, которую он, скорее всего, подцепил в этом переулке.       - Это мелочи, - парень отмахивается и как нашкодивший мальчуган прячет руку за спиной, словно если не смотреть на проблему, то, получается, ее и нет вовсе. – Лучше скажи, зачем ты связался с ними, а?       - Да не связывался я с ними! – голос Арсения звучит раздраженно, а из глаз еще чуть-чуть и полетят молнии в сторону Антона. – Идем домой, тебе нужно обработать руку.       Учитель схватил соседа под локоть и потянул в сторону дома, но вдруг почувствовал, что парень упирается. Антон, словно маленький ребенок, состроил недовольную гримасу и попытался высвободить руку из захвата.       - Не надо, все нормально, - слишком глупая попытка соврать.       - Антон, не мели чепухи, - Арсений неожиданно заговорил строгим учительским тоном, - немедленно пошли домой. – Он еще раз оглядел парня с ног до головы и с раздражением добавил, - Господи, ты еще пьян в хламину.       Парни всю дорогу шли молча. Точнее Антон пытался идти, насколько это было возможно под градусом выпитого спиртного, но его пьяный мозг все еще раз за разом воспроизводил события в том узком переулке и будоражил кровь. Уже подходя к ферме, Арсений вдруг прервал тишину:       - Антон, что обо мне говорят люди?       Шастун молчал. Казалось, будто вопрос прозвучал в пустоту.       - Расскажи мне, я хочу знать, даже если это что-то плохое, - голос Попова звучал уверенно.       Фермер продолжил идти молча, пытаясь подобрать слова и стараясь всячески избежать встречи с взглядом учителя. Как вообще можно корректно сообщить человеку о том, что его считают педофилом и при этом не задеть никаких чувств? С минуту он еще колебался, а потом решил все выпалить как на духу. Рубить правду-матку так рубить. Арсений слушал его внимательно, не перебивая, его лицо было абсолютно спокойным, совсем не похожим на лицо человека, который только что узнал, что оказывается окружающие, видят в нем преступника.       - Так и думал, - Антон краем глаза заметил на губах учителя грустную улыбку, - ты тоже веришь этим слухам?       Это был еще один вопрос, на который совершенно не хотелось отвечать. Шастун чувствовал на себе выжидающий взгляд брюнета, но снова не мог найти нужных слов. Ему было стыдно признаться, что зерно сомнения все же было посеяно где-то глубоко в его душе. А Арсению и не нужны были слова, он все прекрасно понял и без них.       - А ты знаешь, откуда все узнали об этом? – брюнет снова не получил внятного ответа лишь увидел как его безмолвный собеседник отрицательно замотал головой. – А я тебе расскажу. Еще весной в газете «Вечерние новости» была опубликована статья, что некто товарищ Попов А. работающий в лицее №1 подозревается в растлении своих малолетних учениц. Но это был не я. Да, на тот момент я работал в первом лицее, но помимо меня там было еще два учителя с фамилией Попов – Попов Владимир и Попов Андрей. Как раз на Андрея и была написана жалоба, но из-за некорректности статьи окружающие стали думать, что речь идет обо мне. Хоть в газете и была напечатана фотография моего коллеги с указанием, что именно он является тем самым Поповым А., но людям было уже все равно, они уже нарисовали в своей голове образ, как я совращаю их детей. Антон, я бы и пальцем не тронул ребенка, поверь мне.       Арсений умолк, он мог бы еще рассказать, как из-за этого случая его попросили уволиться или как все отвернулись от него, но посчитал, что это уже лишнее. В конце концов, целью его триады было внести хоть какую-то ясность в сложившуюся ситуацию, а не жаловаться на последствия чьей-то ошибки. Антону было стыдно, что он так просто начал сомневаться в человеке, который не сделал ничего плохого. Несмотря на то, что сам когда-то побывал в шкуре козла отпущения, он все равно доверился людской молве и ошибся.       Тем временем парни уже подошли к сараю фермера.       - Где можно обработать руку? Я помогу тебе.       Антон махнул головой в сторону сарая и, шатаясь, поплелся туда, попутно размышляя, как ему извиниться перед соседом. Арсений последовал за ним, время от времени подстраховывая хозяина земли, чтобы он не упал. Зайдя вовнутрь строения, Антон прошел к столу с инструментами и наощупь включил небольшую настольную лампу. Сарай осветился блеклым желтоватым светом, которого едва хватало, чтобы разглядеть окружающую обстановку, но при этом было достаточно, чтобы провести необходимые оздоровительные манипуляции. Левой рукой фермер извлек откуда-то небольшой чемоданчик для оказания первой медицинской помощи и неосторожно поставил на стол, даже скорее выронил. Арсений заметил, что координация парня стала еще хуже, скорее всего алкоголь еще сильнее ударил в голову, и решил взять все в свои руки.       - Сядь, - строгим приказным тоном скомандовал учитель.       Антон беспрекословно подчинился и плюхнулся в небольшой стог сена, который был примят и по форме отдаленно напоминал кресло. Арсений покопался в аптечке, вытащил оттуда сверток бинта, вату и коричневую баночку перекиси, которая громко звякнула об стол. Попов быстро оглядел помещение в поисках воды и, махнув головой в сторону наполненного ведра, поинтересовался чистая ли она. В ответ он услышал лишь сдавленное угуканье. Смочив небольшой кусок марли, он присел рядом с пострадавшим и, взяв его руку, начал аккуратно и бережно вытирать кровь и грязь. Антон снова почувствовал тот обволакивающий теплый запах Арсения. От мягких, заботливых прикосновений и близости учителя мысли Шастуна снова превратились в кисель. Снова начало появляться напряжение где-то внизу живота. Антон внимательно изучал мужчину при тусклом освящении. Его взгляд сначала скользил по волосам учителя, затем перешел на слегка нахмуренные лоб и брови, затем на подрагивающие ресницы, потом скулы, нос и, наконец, остановился на губах. Его пьяный мозг твердил только об одном: «Я хочу его».       Здравый смысл окончательно покидает фермера, когда учитель придвигается ближе, для большего удобства. Между ними снова слишком мало пространства. Антон тянется здоровой рукой к лицу Арсения, плавно проводит большим пальцем по скуле и, прошептав приглушенное «прости» притягивает к себе учителя, заманивая в страстный поцелуй.