Дом у подножия холма

      Шастун все еще лежал на коленях и выжидающе смотрел на учителя. Ему казалось, что вопрос заданный им настолько легкий, а ответ такой очевидный, но Арсений почему-то молчал. Пообещать остаться рядом с кем-то, а потом сдержать обещание бывает очень трудно, и он это знал. К сожалению, за последний год он убедился, что слова это лишь пустой звук, а клятвы и обещания даются для отвода глаз. По факту люди, при первых же проблемах, быстро забывают некогда произнесенное в порыве чувств. Но Арсений не хотел быть как эти люди. Он хотел, чтобы сказанные им слова всегда подкреплялись каким-либо действием, чтобы другой человек ни на минуту не сомневался в его искренности и честности, чтобы был хоть какой-то гарант, что он сдержит обещание. Как бы было прекрасно, если бы сейчас люди, как и много веков назад, скрепляли все договоренности кровью.       - Антон, - Попов произносит имя медленно и развязно, язык уже начинал заплетаться и все меньше поддаваться контролю, - а помнишь тот вечер, когда мы прятались в переулке?       - Да.       - Насколько хорошо?       Фермер прикрыл глаза воспроизводя тот вечер в мельчайших подробностях: девушку в баре, шумную компанию на улице, небольшую потасовку, бег, прятки в темноте, горячее дыхание Арсения, свое бешеное сердцебиение, голубые глаза, кровь, дорогу домой, мягкие руки, бинт, поцелуй. Он помнил все до мелочей, как будто это было сегодня.       - Я помню все, - парень открыл глаза и вновь посмотрел на брюнета.       - Тогда ты помнишь, что ты сделал в сарае?       - Да.       - И помнишь, что я тебя не оттолкнул?       - Да.       - Хорошо.       Брюнет нежно улыбнулся и убрал свою руку с головы парня. Он внимательно посмотрел в преданные зеленые глаза и прикоснулся второй рукой к лицу фермера. Пальцы прочертили невидимую дорожку от виска до подбородка на секунду задержавшись у губ. Потом, словно набравшись смелости, пальцами он провел по губам, завороженно наблюдая за каждым свои действием. Антон смотрел на него полуприкрытыми глазами, он даже не заметил, как интуитивно начал подставлять свое лицо под эти мимолетные ласки. Когда пальцы прикоснулись к губам парень приоткрыл их позволяя старшему аккуратно играть с ними. Ему нравилось, как Арсений смотрел на него, от такого взгляда все внутри трепетало. Он медленно вдохнул, закрыл глаза, провел языком по сухим губам, ненароком задевая пальцы мужчины.       Вдруг рука с его губ переместилась на подбородок и, приподняв его, зафиксировала голову. В нос ударил резкий запах спиртного вперемешку с ароматом амбры. А следующее, что он почувствовал, как его губы накрыли другими. Арсений целовал его медленно и нежно, будто боясь навредить или, что его могут оттолкнуть. Немного сминая обветренные губы фермера, он ожидал ответа и спустя несколько секунд получил. Антон ответил так же медленно и осторожно. Они целовались недолго, ровно до того момента пока фермер не захотел большего. Он положил одну руку на затылок мужчины и попытался углубить поцелуй, притянув его ближе, но в ответ услышал лишь недовольное мычание, а следом пропали и мягкие губы.       - Я уже не так гибок, - Арсений улыбнулся, продолжая смотреть на парня и, убрав руку с подбородка, начал поглаживать скулу.       А ведь и правда, чтобы подарить такой нежный поцелуй учителю в буквальном смысле пришлось согнуться в три погибели. Антону стало неловко, что он раньше не подумал об этом. Это ему хорошо, лежит удобно на чьих-то коленях, еще и поцелуи получает, а кто-то вот страдает. Антон одним резким движением принял сидячее положение, а потом развернулся и, перекинув одну ногу, сел на бедра Попова.       - Так тебе будет удобно? – Шастун положил руки на плечи на брюнета и притянул к себе.       - Более чем, - обняв парня со спины, в самые губы произнес учитель.       Они снова слились в поцелуе, но в этот раз он был словно в том сне – страстный, жаркий, хищный. Антон зарывался своими пальцами в отросшие волосы мужчины и прижимал его к себе, словно хотел раствориться в нем и стать единым целым. Руки Арсения беспорядочно блуждали под его футболкой, изучая все выпирающие кости. Они дышали громко, прерывисто, словно еще чуть-чуть и воздуха совсем не останется на планете. Учитель отстранился, чтобы сделать глубокий вдох, снова переместил руку на подбородок парня и слегка надавил.       - Открой ротик и высунь язык, - голос звучал низко.       Антон послушно открыл рот и немного высунул язык, так чтобы был виден только кончик. Арсений вновь прильнул к его губам и принялся целовать, иногда посасывая розовый язычок. Фермер негромко простонал прямо в поцелуй, такие трюки с ним еще не проделывала ни одна женщина. Это возбуждало еще сильнее и было в разы лучше, чем во сне. В тишине комнаты то и дело раздавались мокрые звуки поцелуев, тихие стоны, громкое дыхание и потрескивание поленьев в камине.       Вдоволь наигравшись с губами фермера, учитель мягко оттянул его голову назад, оголяя худую шею. Перед его глазами предстала следующая картина – молодой парень сидел у него на коленях, тяжело дышал, откинув голову назад, его губы были влажные и немного опухшими от долгих поцелуев, а глаза прикрыты от наслаждения. Арсений припал к его загорелой шее и впился в нее зубами так, чтобы сделать немного больно. Антон от неожиданности громко вздохнул и всем телом подался вперед, прижавшись своим пахом к паху брюнета. В ответ он услышал приглушенный рык где-то в области шеи. Этот рык и покусывания окончательно снесли крышу Шастуна, он начал медленно водить бедрами, то и дело заставляя мужчину под ним вздрагивать от каждого интимного прикосновения через ткань. Но этого быстро стало мало и, расстегнув ремень, а затем и штаны, он быстро освободил член Арсения, проведя по нему пару раз рукой.       - Антон, - мужчина застонал, откинув голову назад и еще сильнее сжав русые волосы между пальцев, от чего второй поморщился от боли.       Попов подался всем телом в сторону, переворачивая сидящего на нем парня на живот и полностью подминая под себя.       - Ах, - Антон вздрогнул, почувствовав, как с него одним рывком сорвали штаны вместе с трусами.       - Встань на колени, - учитель прошептал это в самое ухо фермера, одной рукой приподнимая его таз и помогая принять необходимую позу, а второй прижимая плечи к полу.       Щеки и уши Антона горели то ли от стыда, то ли от жара камина, то ли от выпитого алкоголя. Кровь в жилах закипала, возбуждение не давало трезво мыслить. Сердце забилось в бешеном ритме, когда он услышал, как учитель плюет себе на руку, а потом начинает медленно водить мокрыми пальцами вокруг его ануса. Стало страшно. Такое в его жизни было впервые. Даже во время его первого секса он так не боялся как сейчас. Но с другой стороны возбуждение и интерес не давали сбежать, хотелось узнать, что будет дальше. И вдруг страх пропал. Он пропал в тот момент, когда Арсений ввел первый палец и начал медленно водить им внутри, доставляя удовольствие. Затем он добавил еще один, продолжая совершать возвратно-поступательные движения. Когда добавился третий палец, Шастун начал уже откровенно стонать от удовольствия и подстраиваться под движения руки.       - Полежи так, - Попов медленно вытащил пальцы и услышал недовольный стон.       Антон остался лежать в слишком откровенной позе, его голова была повернута в сторону камина, а глаза то и дело пытались уследить за языками пламени. Казалось, что он сгорает не от желания, а от этого огня. Будто этот огненный танец происходит сейчас не в прочной кирпичной кладке, а внутри него. Он слышал звук босых ног Арсения, как он прошел в свою комнату, как рылся там в какой-то тумбочке, как вернулся, как его одежда с шелестом упала на пол, как он снова оказался рядом. Он слышал все, и это еще сильнее подогревало интерес.       Парень повернул голову так, чтобы видеть мужчину. В комнате было темно, вновь единственным источником света служил камин. Освещаемый мягким приглушенным оранжевым светом учитель выглядел идеально. Высокий рост, широкие плечи, стройное тело, подкаченные руки, рельеф мышц – он был словно Давид. Он наблюдал за тем, как брюнет зубами вскрывает пачку от презерватива, быстрыми уверенными движениями надевает его на себя, затем открывает банку с вазелином, обильно смазывает их двоих. Арсений придвинулся ближе, уже изнемогая от желания, подготовка парня и так далась ему с трудом, пришлось контролировать себя, чтобы не сорваться и не сделать больно. Он начал медленно входить в податливое тело, давая привыкнуть к его размерам, которые были немаленькие. Антон зашипел и поморщился.       - Тише, малыш, - большие горячие руки начали массировать поясницу, - расслабься.       И Антон послушался. Он медленно выдохнул, стараясь максимально расслабиться и прислушаться к своим ощущениям. Арсений, почувствовав, что фермер больше не сопротивляется, вошел глубже, продолжая массировать поясницу и иногда переходя на спину. Войдя до конца, он услышал, как парень под ним выдохнул и еле слышно простонал. Это был стон удовольствия, который воспринялся как зеленый свет – можно продолжать. Сделав еще пару движений, он слышал уже стоны удовольствия и чувствовал, как фермер сам подстраивается и пытается ускорить ритм. А его дважды просить не надо.       Комната наполнилась запахом их тел и звуками секса. Антон стонал, все больше прогибаясь в спине. Впервые в жизни кто-то дарил ему столько удовольствия. Он чувствовал мужчину позади себя, чувствовал каждое его движение внутри, слышал его громкое дыхание, приглушенный рык, и это ему нравилось. Хотелось еще и еще. Возбуждение зашкаливало.       Попов навалился на него всем телом, одной рукой взявшись за его уже перевозбужденный член, он начал водить в такт собственным движениям. Разум окончательно покинул голову парня. Вес и жар чужого тела, тяжелое дыхание, глубокие и резкие толчки. Еще чуть-чуть и он кончит. Несколько минут быстрых фрикций, и Арсений с громким рыком кусает Антона в область шеи и изливается в него. Антон кончает, следом пачкая свой впалый живот и светлый ковер учителя. Ноги затекли и трясутся, в голове взрывается сотня фейерверков, дыхание сбито, тело начинает ныть, но оно того стоило. Это был лучший секс в его жизни.

***

      В комнате горел ночник. Двое мужчин сидели на кровати напротив друг друга. Они были обнажены, и единственной вещью, прикрывающей их интимные места, была белая простынь. Их ноги переплетались под эти куском ткани, согревая друг друга.       Брюнет с упоением наблюдал за худым зеленоглазым парнем, который лениво курил в открытое окно. Он делал размеренные глубокие вдохи никотина и, прикрывая глаза, выпускал из легких густой сигаретный дым. Его голова была слегка запрокинута назад, еще влажные после душа волосы взъерошены, шея усыпана дорожкой из маленьких засосов, и ближе к плечу красовался багровый след от укуса. Он был спокоен и расслаблен. Арсений любовался собственной работой. Он оставил достаточно следов, которые еще долго не позволят забыть об этой ночи.       - Арс, - тихий хриплый голос позвал его, - это ведь не первый раз с мужчиной у тебя?       - Нет.       Теперь зеленые глаза смотрели на него. Они смотрели в самую душу, будто пытались самостоятельно выудить наружу подробности.       - В молодости я любил экспериментировать и пробовать что-то новое. Меня всегда тянуло к чему-то запретному, наверное, это следствие строгого воспитания, - его губ коснулась едва заметная улыбка.       Да, с того самого момента как он съехал от родителей его жизнь несколько лет была наполнена большим количеством «запретов». Он пробовал все – алкоголь, наркотики, секс. В его постели побывали несколько десятков женщин и, конечно же, не обошлось без мужчин. Он никогда не видел в этом чего-то ненормального или неправильно. Если два человека могут удовлетворить друг другу, то почему это должно как-то ограничиваться? Наоборот, такая сексуальная свобода и тяга к экспериментам должна в некоторой мере поощряться, ведь человек изучает собственное тело, ищет то, что подходит больше и выбирает партнера, с которым ему будет хорошо в любых аспектах совместной жизни. Пусть лучше он будет долго перебирать, чем тыкнет пальцем в небо, а потом через несколько лет поймет, что совершил ошибку.       - И много их было? – Антон сделал последнюю затяжку и выкинул окурок в окно.       - Трое, - Арсений внимательно наблюдал за реакцией фермера, но тот не выдал ни одной эмоции. – Я у тебя первый?       - Да, - парень вяло кивнул, - и это было хорошо.       Взрослые не стесняются говорить о сексе. Если в ранние годы люди относятся к этому как к чему-то пикантному и смущающему, то со временем секс становится само собой разумеющимся. Честно говорить о своих предпочтениях, строить диалог с партнером, делиться ощущениями, только с годами приходит осознание, насколько это важно и естественно. Без этого невозможно построить здоровые взаимоотношения.       - Я рад, - Арсений вновь улыбался и медленно поглаживал ногу парня под тканью.