Дом у подножия холма

      - Да где ее черти носят? – бурчал себе под нос мужчина, делая одну затяжку за другой.       Ранее утро. Горизонт едва окрасился в бледные оранжевые оттенки. На темно-синем небе догорали последние звезды, месяц все еще висел высоко, словно пытаясь отвоевать считанные мгновения своего прибивания на троне небосвода. С каждой минутой становилось все светлее и светлее.       Легкий морозец приятно покалывал щеки и кончики пальцев мужчины. Слегка поморщившись, Антон попытался глубже забраться в куртку от чего стал походить на растрепанного воробья. Такие быстрые смены времен года всегда доставляли ему дискомфорт. Холод был не его стихией. Возможно, из-за отсутствия достаточного количества жира на теле или просто, потому что он очень теплолюбивый человек, но смириться с такой погодой, из года в год, для него было огромной проблемой. Конечно, через несколько дней его тело привыкнет к этой минусовой температуре и ему станет легче. Хотя кого мы хотим обмануть? Антон еще долгие месяцы будет просыпаться каждый день с единственной мыслью, что ему не хочется выходить на улицу, а хочется просто провести весь день в теплой и уютной кровати.       - Ира, ну, сколько можно тебя ждать? – недовольным голосом окликнул он свою дочь, которая буквально минуту назад только вышла из дома.       - Да бегу я, бегу, пап, - девочка, словно грациозная кошка, быстро пробежалась по узкой вычищенной отцом тропинке от дома до сарая и наконец, оказалась рядом с ним.       Быстрым и ловким движением она открыла дверь машины и закинула вовнутрь тяжелый портфель, залезла на пассажирское сидение рядом с водителем, пару раз стукнула ботинки друг об друга, чтобы избавиться от налипшего снега и громко закрыла дверь. Антон снова поморщился. Кажется, сегодня он встал не с той ноги. Сделав последнюю затяжку, он выкинул окурок и занял место водителя.       - Я же просил не хлопать дверью, - строгим голосом произнес он, выделяя каждое слово.       В машине было прохладно. Ледяной метал ключа, немного обжег пальцы, когда фермер заводил машину. Она издала тихий скрип, как только тронулась с места – это было нормальное ее поведение в такую погоду.       - Ты почему без шапки и шарфа?       - Они у меня в сумке, пап, - Ира вновь показательно закатила глаза.       «Ох уж эти подростки», - промелькнуло в голове родителя, как только он оторвал взгляд от заснеженной дороги и посмотрел на свое чадо.       - В сумке говоришь? Ну-ка достань и покажи отцу тогда, - Антон с подозрение посмотрел на дочь. Он прекрасно знал, что ничего в этой огромной переноске знаний нет. Сам ведь когда-то был таким.       - Они лежат на дне, не хочу весь портфель переворачивать, чтобы достать какие-то два куска ткани, - девочка недовольно насупилась все еще пытаясь провести родителя вокруг пальца.       - Их там нет, я прав?       - Ну…, - врать отцу было бессмысленно, - да.       - Ир, ну сколько раз мне надо еще повторить? Я же непросто так говорю тебе их надевать. Ты же уже взрослая и должна понимать, что на улице холодно, и можешь заболеть. Это же непросто моя вредность. Я забочусь о тебе и о твоем здоровье.       - Шапка портит прическу, а шарф мнет воротник блузки, - девочка надула губки и уставилась в окно.       - Ну и что? Подумаешь, немного растреплются волосы или помнется одежда, ты и так очень красивая будешь. Ир, ты меня слушаешь? – Антон проследил за взглядом дочки.       Как раз в этот момент они проезжали мимо дома Арсения. Свет в окнах не горел, а значит, мужчина уже ушел на работу.       - Кажется, Арсению Сергеевичу придется нелегко в наших краях, - еле слышно пробубнила девочка.       - Что? – услышав имя этого человека, раздражение Антона в миг как рукой сняло.       - Я говорю, что Арсению Сергеевичу будет тяжело добираться до школы. Он же тоже, как и мы, живет на самой окраине, а в такие сугробы без машины или лошади добраться куда-то проблематично. Вон гляди какие глубокие следы он оставил, - девочка указала пальцем куда-то в сторону заснеженной дороги.       И правда, следы были глубокие, за выходные выпало сантиметров сорок снега. Идти по нему пешком тяжело не только физически, но и по здоровью. Еще до того как в их семье дела пошли в гору, Антон каждое утро носил дочь на руках то в садик, то в школу, боясь как бы она не простудилась. Хотя сам после таких прогулок нескончаемо болел. Только от одной мысли, что Арсений вынужден мерзнуть и идти по этим сугробам, Антон почувствовал прилив злости и сильнее сжал холодный руль. Еще пару дней назад он точно так же пальцами хватался за разгоряченное тело брюнета и утопал в желании полностью раствориться в нем, а сейчас, все что доступно ему, это ледяной кусок пластика.

***

      Дорога до школы заняла больше обычного. Ехать машине по еще достаточно свежему снегу было тяжело – колеса то буксовали, то зарывались в снег при неосторожной работе с педалью газа. В итоге отец с дочерью добрались до пункта назначения за десять минут до начала первого урока.       - Во сколько тебя забрать? – Антон протянул ребенку небрежно брошенный ранее портфель.       - К часу. Сегодня пять уроков, и нет дополнительных занятий. Я побежала, пап, пока, - даже не смотря на утреннее ворчание отца у Иры было прекрасное настроение. Она ловко выпрыгнула из машины прямиком в небольшой сугробик и, не теряя ни минуты, побежала в сторону школы.       Антон проводил ее взглядом до самой двери. В душе он все еще был недоволен таким халатным отношением дочери к собственному здоровью. Хотя, что он может требовать от своего ребенка, если в ее годы вел себя в разы хуже.       Из школы раздался громкий звонок, оповещающий о начале занятий. Мужчина вышел из машины и, осмотревшись, зажег сигарету. Не то чтобы Антона сильно волновало курение на территории школы, технически сейчас он вообще был за ее пределами, но все же получить очередной нагоняй не хотелось. Сделав буквально пару затяжек, его пальцы вновь почувствовали щекочущий мороз. На душе было неспокойно. Фермер понимал, что оставить все как есть, ему не позволит совесть, но и открыто вмешиваться в жизнь Арсения он не имеет права. Если он предложит свою помощь, как он ее воспримет? Все-таки они лишь партнеры и в отношениях друг с другом не состоят. Вдруг Попов подумает, что его становится слишком много и это лишь усугубит их текущее положение. К тому же придется как-то объяснить все дочери, хотя это, наверное, меньшее, о чем необходимо волноваться. Как минимум она первая озвучила эту проблему.       - Антося, - знакомый старушечий голос протянул его имя. За всеми этими размышлениями он даже не заметил, как Зинаида Павловна подошла к нему. – Я сколько раз тебе говорила не курить на территории школы, негодник?       - Здрасьте, - выдавил из себя максимально обворожительную улыбку, - Зинаида Павловна, а я ведь не на территории школы.       - И шо, ты думаешь, тебя здесь дети не увидят, шоль? – вахтерша наигранно разозлилась.       - Да все на уроках уже, что вы переживаете? – Антон сделал последнюю затяжку и затушил окурок о подошву ботинок. Старушка еще раз недовольно цокнула и пригрозила двухметровому парню маленьким кулачком. Только сейчас фермер заметил, что в другой руке женщина держала большую деревянную лопату, которая была высотой с нее саму. – Зинаида Павловна, а с каких пор вы чистите снег у школы? Помнится раньше, это делали физруки или трудовики.       - Та, то было раньше, милок.       «Как быстро я из негодника был повышен до милка», - подметил про себя Шастун с ноткой самоиронии.       - Сейчас-то учителей не хватает у нас, поэтому они с утра до вечера в классах с детьми. Они бы и сами рады помочь, но некогда. Вот и приходится самой за двором ухаживать. А может, ты хочешь помочь старухе, Антося?       И тут в его голове отдельные детали наконец-то сложились в единую картину.       - Помогу. От чего же не помочь?

***

      Шел второй час как Шастун с лопатой пытался отвоевать у снега школьный двор. С прошлых выходных он уже сбился со счету, который раз он держит этот инструмент в руках. За это время он уже успел изрядно устать. Снег предательски налипал на все что только можно, и это только усложняло работу. В куртке стало невыносимо жарко, он уже чувствовал, как по его спине стекают струйки пота. Руки болели и тряслись, а ноги уже обледенели. В какой-то момент, когда осталось убрать маленький кусочек двора, в голове то и дело звучал призыв все бросить и ехать домой. Не так уж ему это и нужно. Антон выдохся. Ему нужно было передохнуть. Оглядев еще раз весь школьный двор и остаток не убранной территории, он решил, что перерыв на десять минут вполне заслужен. Немного размяв спину и растерев озябшие руки, он вытянул из кармана помятую пачку сигарет и закурил. Никотин вперемешку с морозным воздухом неприятно обжигал горло.       Во дворе было пусто – еще шли уроки. Из приоткрытых форточек то и дело раздавались голоса учителей и детей. Антон прикрыл глаза и расслабился, давая своему телу отдохнуть. Прохлада и белый шум от голосов действовали как-то по-особенному на него. Еще с юношеских лет ему нравилось вот так слушать учительскую речь откуда-то извне кабинетов. Раньше для него было обычное дело прогуливать уроки, просто шатаясь бесцельно по коридорам. Иногда он останавливался у какой-нибудь двери и прислушивался. Ему нравилось осознавать, что он одновременно как будто был со всеми на уроке, но и в тоже время совершенно один. Словно сторонний наблюдатель, который знает обо всем происходящем, но на него никогда не обращают внимания.       - А теперь давайте построим график этого линейного уравнения.       «Голос Арсения. Это был определенно его голос», - взгляд перескакивал с одного окна на другое в поисках того самого человека. «Вот он».       Слух не обманул, фермер и правда, увидел учителя на третьем этаже. Он стоял в пол-оборота совсем близко к окну, именно поэтому его голос было так отчетливо слышно на улице. Его взгляд был прикован к классу, а руки скрещены на груди. Черный свитер и расстегнутый серый пиджак, уложенные назад волосы, очки, все это придавало ему еще более солидный вид. Его голос звучал отчетливо и громко, казалось, будто это все произносилось не для детей, а для самого Антона. В памяти начали всплывать какие-то отдельные фрагменты из школьной программы – уравнения, переменные, косинусы, синусы, графики. Как же давно это было. Интересно, можно ли вернуться в прошлое?       Однажды он уже задавался вопросом, что бы изменил, будь у него возможность прожить эту жизнь заново. Сначала Антон был абсолютно уверен, что изменил бы кучу всего. Он бы сделал все, чтобы в тот злополучный день родители не поехали на работу, и не валял дурака, а учился, и не знакомился с Настей, а сохранил ей жизнь, и вообще сделал свою жизнь хоть на капельку проще. Но если бы все сложилось так, то в его жизни не было бы самого главного – Иры. Представить жизнь без дочери невозможно. Она его смысл жизни на протяжении уже многих лет. Если так подумать, то только благодаря дочери он еще не скатился в социальную бездну, только благодаря ребенку он каждый раз находил в себе силы и делал все больше и больше, только для нее старался и работал не покладая рук. Он живет для нее. Тогда стоит ли что-то вообще менять?       Прозвенел звонок. Голоса учителей уже не звучали так громко, теперь на смену их пришел звонкий задорный смех и топот сотен детских ножек.

***

      Арсений устало брел по пустому длинному школьному коридору. Звук его шаркающих шагов то и дело отражался от стен и создавал эхо. Поникшие плечи, осунувшаяся спина, сонные движения рук и темные круги под глазами. Все в его виде кричало об усталости. Стрелки часов на его запястье уже перевалили за восемь. На улице давно стемнело. Сейчас ему вновь предстояло пройти долгий и нелегкий путь по большим сугробам снега. Только от одной мысли об этом пробирала дрожь.       Выйдя на улицу и вдохнув вкусный свежий воздуху, учитель немного взбодрился. Под ногами тихонько поскрипывали остатки снега на внутреннем дворе школы, недалеко от турников ребятня сделала импровизированную горку и самые стойкие все еще вовсю резвились на ней. Выйдя со двора, мужчина остановился и огляделся, пытаясь выбрать наиболее протоптанную тропинку, которая простиралась бы в направлении его дома. На улице никого не было, только детские голоса доносились из-за спины, и бескрайние снежные сугробы переливались блеском в свете фонарей. Хотя нет, кое-кто был. Недалеко в желтом свете фонаря стояла машина, а рядом с ней до боли знакомый силуэт, который вальяжно курил, облокотившись на свое имущество. Недолго думая Арсений направился к нему.       - Привет, - протянул он руку для рукопожатия, - Что ты здесь делаешь? Уроки давно закончились, если ты ждешь Иру, то она уже ушла.       - Привет, - Антон ответил на крепкое рукопожатие. От прикосновения ледяными пальцами к теплой коже Арсения по позвоночнику фермера пробежали мурашки, - Да, я знаю, она уже давно дома. Я приехал за тобой.       - За мной?       - Угу, - парень сделал последнюю затяжку и небрежно выкинул окурок куда-то в сугроб. Его черная кожаная пилотная куртка, которую он купил много лет назад на рынке, немного поскрипывала на морозе. Хотя благодаря утеплителю и меховому вороту она была довольно теплой.       Мужчины удобно расположились в машине. Было тепло. Работала печка. Еще чуть-чуть и они тронутся, но пока Арсений внимательно наблюдал, как Антон растирал замершие руки. От зоркого взгляда учителя не смогли скрыться даже маленькие трещинки, которые появились совсем недавно, от мороза. Сев в пол-оборота он протянул руку и мягко прикоснулся к рукам партнера, затем притянул к себе, поближе, накрыв второй рукой, подул горячим дыханием, чтобы согреть и начал аккуратно массировать.       - Давно меня ждал? – его голос звучал тихо и низко.       - Нет, только приехал, - голос Антона немного дрожал от смущения.       - Лжец, - губы учителя коснулась легкая улыбка, а в уголках глаз появилась едва заметная паутинка из морщинок.       Конечно, он врал, это было и ежу понятно не то, что Арсению. Он сдал себя с потрохами еще в тот момент, когда они поздоровались. Казалось, что об его руки можно было обжечься холодом, настолько они были ледяными. Уши Антона полыхали толи от мороза, толь от смущающих действий брюнета. Хотя вроде бы, что в этом смущающего, но почему-то для фермера это казалось очень интимным. С ним делились теплом собственного тела, о нем заботились, его согревали. Уже слишком долгое время он не испытывал такого по отношению к себе. Кажется, будто в последний раз так делала мама.       Да, определенно это была мама. Это было в их последнюю зиму. Антон тогда сильно задержался, гуляя и веселясь с мальчишками, ведь в тот день наступили новогодние каникулы. Он возвращался домой уже потемну, весь мокрый, холодный, голодный, но такой счастливый. Мама как обычно встретила его причитаниями и даже немного отругала за набитые снегом валенки, но потом усадила сына за стол, налила ему вкусных добротных щей, а сама села рядышком и взяла его маленькие детские ступни в ладошки. Именно так она всегда согревала его своей материнской любовью.       А сейчас рядом с ним уже давно нет мамы, но есть Арсений. Этот странный мужчина, который так неожиданно появился в их краях и стремительно ворвался в его жизнь, который никогда не осуждал, который принимал его таким, какой он, есть, который был рядом в минуты слабости и которого так хотелось защищать от всего на свете.       - Ты согрелся? – учитель в последний раз подул своим горячим дыханием на уже теплые руки парня и нежно поцеловал одну из костяшек.       - Да, - Антон смотрел на него с нежностью и улыбался, - поехали?       - Поехали, - Арсений улыбнулся в ответ и утвердительно кивнул.

***

      Всю дорогу они разговаривали. Каждый рассказал, как прошел его день: Арсений немного пожаловался на своих учеников и на большое количество работы перед окончанием года, а Антон в свою очередь рассказал как дела на ферме, но умолчал о своей маленькой помощи в школьном дворе. Все таки благодаря этому он смогу узнать расписание Арсения, чтобы теперь привозить его с работы, хотя бы пока не придет весна.       Но, к сожалению, влюбленные часов не наблюдают, и вот машина уже стояла возле дома учителя. А расставаться совсем не хотелось. Наоборот, обоим хотелось провести друг с другом как можно больше времени. Тех ночей, что они провели вместе, становится катастрофически мало. Хочется, чтобы эти ночи переросли в дни, дни в недели, недели в месяцы, а месяцы в годы.       - Арс, я в пятницу вечером уеду на выходные, хочешь со мной? – если хочется, значит надо действовать, решил Антон. Да, они договорились пока быть просто партнерами парень начал понимать, что этого будет ему недостаточно.       - Куда ты поедешь? – Арсений был слегка обескуражен таким неожиданным вопросом.       - У меня есть еще одна ферма недалеко отсюда. Перед началом зимы я каждый год приезжаю туда на выходные, чтобы подготовить все к холодам. Если ты не хочешь или занят работой, то я не настаиваю, но мне бы хотелось провести с тобой больше времени и лучше узнать тебя, - уши парня снова покраснели, а пальцы крепко сжали руль, держаться за который уже не было надобности. До чего же это все было для него в новинку, он выглядел как молодая девушка, впервые приглашающая парня погулять.       - Звучит заманчиво, - его лицо вновь озарила довольная улыбка, - По правде я и сам хотел предложить провести время вместе, но не знал, как это устроить.       - Тогда отправимся сразу после твоей работы?       - Да, думаю, будет отлично.       Повисла тишина, но она ни сколько не смутила мужчин. Они просто смотрели друг на друга, будто стараясь запомнить каждый сантиметр лица, чтобы потом воссоздать его в любой момент по памяти.       - Что ж, - первым тишину нарушил Арсений, - наверное, я пойду. Уже довольно поздно, а тебе еще кормить животных, - Антон лишь безмолвно кивнул. – Тогда до встречи, Антон.       - Арс, подожди, я завтра заеду за тобой утром, чтобы отвезти в школу, хорошо?       - Хорошо, спасибо тебе, - в благодарность он нежно поцеловал парня .