Let her think, I never loved her

Чувства. Они способны на многое. В один момент они затуманят голову, преграждая дорогу рациональным решениям. В другой же — заставят тебя жертвовать чем-то сокровенным. И только в один единственный момент они сделают тебя счастливым. Чувства всегда влекут за собой эмоции. Эмоции в свою очередь заставят тебя корчится на полу и захлебываться слезами от тоски, заставят крошить все на своем пути от безысходности и только иногда смогут передать, то насколько тепло бывает на душе. Именно так Уэнсдей представляла цепную реакцию, от которой она отгораживала себя всю свою жизнь. Она запретила себе плакать, смеятся, сочувствовать, а тем более любить. Она прощала себе легкие ухмылки, когда дело доходило до пыток над кем-то, убийств и подобных тем. И можно отметить, что девушка отлично с этим справлялась…Справлялась. Невермор — злосчастная школа-интернат для отбросов, куда Уэнсдей отправили родители, после ее неудачной попытки убийства. Она возненавидела академию с первого взгляда на ворота. Ее родители часто рассказывали о том, как прекрасен Невермор, как он помог им найти друг друга, как их любовь росла вместе с ними в его стенах. Девушку тошнило от этого. По приезду она сразу предприняла несколько попыток сбежать. Зря потратила время. Пришлось смирится. Спустя пару недель темноволосая начала привыкать. Некоторые лекции и вправду заинтересовали ее, в библиотеках попадались полезные книги, а вскоре она и вовсе нашла потайную библиотеку, которая оказалась секретным клубом подростков. Ее интересовали новые знакомства? Абсолютно нет. Просто, клуб — самое тихое место во всей академии, где можно остаться наедине с собой. Вскоре Уэнсдей переступает через себя и знакомится с одной из участниц. Дайвина — девушка-сирена, которая была самой вменяемой из сборища подростков. Они часто сидели в клубе по вечерам и общались на различные темы, а после и вовсе сблизились. Темноволосая узнает, что Дайвина встречается с некой вампиршей по имени Йоко, которая тоже входит в участников клуба, но ее это мало интересует. Причин остаться прибавлялось с каждым днем все больше и больше, но появилась одна, которая превысила их все. Инид Синклер. Цветной комок эмоций, слушающий попсу, бегающий за парнями, ведущий соц.сети — типичный подросток. Все бы ничего, но Уэнсдей поселили именно к ней в комнату. Открыв дверь, первым делом темноволосая разделила комнату пополам и полностью обесцветила свою сторону, ее не волновали выкрики оборотня о том, что она испортила ее интерьер. Инид была слишком цветной, слишком веселой и слишком чувствительной. Последний пункт забавлял девушку — она часто пользовалась этим. Подколоть, так, чтобы, как можно сильнее задеть Синклер было ее дневной рутиной. Но в какой-то день Уэнсдей отмечает у себя в голове, что, видя заплаканное лицо оборотня, она не чувствует гордости или порыва усмехнутся. Что-то новое поселяется где-то внутри. Сожаление? Вина за сделанное? *** — У тебя и чувств нет! Кто захочет с тобой подружиться??! — Инид сидит на кровати, свесив ноги, нервно перебирая одеяло. — Я не стремлюсь к тому, чтобы меня заметили, как ты.— отрезает Уэнсдей, сидя за своим столом и не отрываясь от написания романа. Цветная сторона комнаты затихает и тишина длится слишком долго, заставляя покалывать в груди. Темноволосая долго ведет спор у себя в голове, но все же вздыхает и оборачивается. Инид сидит на кровати, прижав ноги к груди, тихо всхлипывает и трясется. Аддамс невольно моргает и впадет в ступор. Ей неприятно смотреть на все происходящее, не должно ли ей быть все равно? Она делает шаг, следом второй, а после еще несколько, неуверенно переступая ленту, разделяющую комнату. В голове пролетает слишком много мыслей сразу, она не может ими управлять. Уэнсдей сокращает расстояние и подходит к кровати соседки. — Это не похоже на то, как ты себя обычно ведешь. Что не так, Синклер? — Аддамс стоит перед девушкой и сверлит ее взглядом, сложа руки на груди. — Что не так? ТЫ СПРАШИВАЕШЬ ЧТО НЕ ТАК, УЭНСДЕЙ? — Инид резко поднимается на ноги, заставляя темноволосую пошатнутся, глаза пекут от слез, но она сглатывает и продолжает, — Мне больно, Уэнсдей, вот, что не так. Я устала от тебя, я стараюсь, как лучше, а ты продолжаешь давить на меня. Продолжаешь унижать меня, будто это в порядке вещей. Это была последняя капля, пошла ты к черту, Аддамс. — девушка толкает рядом стоящую в плечо и выбегает из комнаты, громко хлопнув дверью. Уэнсдей валится на пол, не успевая среагировать. «Мне больно…это была последняя капля…я устала от тебя» — продолжает крутится у нее в голове. Она понимает, что переборщила, понимает, что не хотела ранить настолько сильно. Она понимает, но не знает, что с этим делать. Руки гудят от сильного удара об пол, голова кружиться от количества навалившихся мыслей. Может быть впервые за свою жизнь, Аддамс чувствует себя виноватой. От размышлений ее прерывает Вещь, хлопающий ее по руке. Вещь — ее «нянька», которую прислали родители, но Уэнсдей не проведешь, она словила его в первый же день, заставив поклясться в верности. И вот сейчас он что-то оживленно жестикулирует. — Я знаю, что не должна была, Вещь, не испытывай меня. «У тебя еще есть шанс все исправить, ты должна извиниться», — складывает из жестов Вещь — Я не должна из-, — она знает, что должна, но Аддамс никогда не извиняется, это не в ее манере, — Я…не знаю как Вещь хлопает ее по руке, но уже более мягко в знак поддержки и снова что-то жестикулирует «Ты должна подобрать слова и сказать ей сама, у тебя еще есть время» С этими «словами» Вещь убегает из комнаты, оставляя Уэнсдей наедине. Аддамс клянётся, что впервые в жизни ей было неуютно сидеть в тихой комнате в полном одиночестве.