Дорожка во тьме

      Оставлять сокровище там, где оно было, демон-лорд не считает возможным. Потом, когда город и резиденция клана Вэнь будут отстроены, архив вернется сюда, а пока все эти книги нужны им с Юанем дома. Так безопаснее, хотя он уверен в своих щитах, но на Луаньцзан их больше, да и наверняка в сундуках много того, что будет полезно им обоим: даже если тьма вложила в него знания, накопленные тысячелетиями, это не значит, что он знает абсолютно все. Тем более — об управлении пламенем и прочих практиках Вэнь он в принципе не знает почти ничего. Так что сундуки отправляются в цянькунь, а сам демон-лорд — наружу, проверять, не пробралась ли за барьеры настырная крыса.              На самом деле барьер вокруг Цишани, как и луаньцзанский, устроен довольно хитро: идущего с мирными намерениями, как тот же старик Шу или Го-дама, без оружия и с чистыми помыслами, он пропустит. Но есть нюанс: и на заклинателя, и на неодаренного в момент пересечения барьера накладывается что-то вроде недобровольного обета. Сейчас, раздумывая о нем, Вэй Усянь понимает, что свое первое проклятье он создал раньше, чем «зубной корень», просто не осознавал, что это именно проклятье. Оно напрямую внедряется в цзин, распространяется вместе с ци, которая есть у любого живого и мертвого существа, захватывая все ключевые центры тела. И если намерения визитера внезапно изменятся, это проклятье парализует его, прервав ровное течение энергий в теле. Человека послабее может и убить, заклинатель наверняка выживет, но станет легкой добычей для тьмы. Вэй Усянь научен горьким опытом и, понимая, что нельзя просто намертво отгородиться от мира, как в прошлой жизни, теперь перестраховывается.        То, что у «подопытной крысы» все еще не вышло пробраться внутрь, яснее ясного свидетельствует, что намерения у нее далеки от мирных. Впрочем, это вполне закономерно: по меркам ланьских святош, он, тварь диюйская, украл и совратил с истинного пути их юного ученика, убил Верховного Заклинателя, манипулировал с душой покойного Чифэн-цзуня (это если глава Не все-таки решился пожаловаться своему «эргэ», что вряд ли, но все равно возможно), да и прочих преступлений за демон-лордом числится немало. Ему наверняка готовы припомнить все, и из прошлой жизни, и из нынешней, и приписать еще пару тысяч чужих. Заклинатели!       А-Юань после пробуждения своей силы и получения нового имени попросил его отослать в Юньшэн Бучжичу обгорелые остатки ленты и ланьских одежек, разбитый нефритовый жетон и переломленные ножны меча. Для любого разумного человека это послание было яснее некуда, да и Лани наверняка правильно его поняли. Вот только кто же признается, что тринадцать лет растил в обители праведности неблагодарную тварь, демоническое отродье? Нет, эти святоши будут придерживаться версии, где виновен в помрачении и погружении во тьму невинного белого лотоса именно Ушансе-цзунь.              Стоит спуститься от руин дворца Солнца вниз, к барьеру, как Вэй Усянь замечает белый всполох на той стороне. К сожалению, Лань Ванцзи тоже его замечает, перемещается так, чтобы встать напротив, пальцы его сжаты на рукояти меча до синевы. Демон-лорд останавливается и смотрит с равнодушием, не приветствуя и не кланяясь. В конце концов, прощаясь в Ичэне, он пожелал никогда больше не видеть этого человека, но увы, тот явился сюда.        Мяо проходит за мяо, терпение демона небезгранично, но все же оказывается больше, чем у заклинателя, тот, так и не озаботившись приветствием, цедит с видимым нежеланием:              — Вэй Усянь. Проклятие на главе Пинъян Яо — твоя работа?              Демон-лорд хмыкает, рассматривая заклинателя, как забавную, но бесполезную зверушку. Горы проросли вершинами в землю, а реки обратились вспять: Лань Ванцзи презрел этикет и правила! Впрочем, есть же в их своде какое-то там по счету, запрещающее общаться с дурными людьми и якшаться со злом. Значит, и злу не стоит раскланиваться с праведниками.              — Моя, — не считает нужным отрицать он.       — Сними его! — требует заклинатель.       — Не могу, — пожимает плечами демон. — И даже если бы мог — не стал бы.        — Почему?              Стоит ли объяснять? Все равно любые причины заклинатели сочтут ничего не стоящими просто потому, что это сделал он, а он — демон. Но все же отвечает:              — Этот человек получил по заслугам. Разрастание проклятья можно остановить. Если глава Яо научится не лгать и не распространять мерзости, оно замрет. Но никогда не исчезнет полностью.              Повисает молчание. Вэй Усяню интересно, какие мысли бродят в разуме этого человека? Светоч добродетели! Должен же он понимать, что такое «справедливое воздаяние»? Да и не может не знать, за что именно глава Яо получил свое проклятье, главного сплетника Поднебесной знает и последняя шавка в цзянху. Что предпочтет сделать Лань Ванцзи?               — Не верю, что есть такое проклятье, которое тебе не под силу снять, — наконец, рожает тот.              А. Что ж, ничего нового под луной: он никогда не верил что Вэй Усяню-человеку, что — тем более! — демону.              — Твое право, Ханьгуан-цзюнь. А я уже все тебе сказал. Еще вопросы?              Заклинатель медлит, нервно перебирает пальцами по рукояти меча, пока не собирает слова в рубленый вопрос:              — Твой сын… Он отрекся от имени и клана Лань?              Демон-лорд пару мяо смотрит и моргает, потом разражается смехом:              — Лань Ванцзи, неужели ты верил в то, что этот достопочтенный силком уволок невинное дитя, развратил, погрузил в пучины зла и тьмы, заморочил сердце и разум черными заклятьями? Или ты забыл, — он резко обрывает смех и почти шипит: — кто он по крови? Забыл, что вы сами перерезали все кровные нити Вэнь, желая уничтожить демонический род, и он остался один? Вся сила прародителя, рассеянная в крови остальных Вэнь, теперь принадлежит Вэнь Цзайшэну, и поверь мне, Лань Ванцзи, я сделаю все, чтобы его род возродился и процветал. И если заклинатели совершат хотя бы малейшее поползновение, чтобы навредить моему сыну… милосердным я не буду! Запомни сам и будь добр в точности передать мои слова остальным. Я прослежу. А теперь убирайся отсюда, не испытывай мое терпение.       — Ты не сможешь в одиночку противостоять всем кланам и орденам, — несмотря на почти бесстрастное лицо, голос Ланя сочится какими-то смешанными чувствами.       — Судишь по прошлому разу? Зря. Тогда я все же был более человек, нежели демон. Сейчас вам просто нечем меня достать. Лань Ванцзи, это последнее предупреждение. В интересах людей внять ему и не провоцировать меня. Вы не знаете всей моей силы, и молись, чтобы вам не привелось ее узнать. Исчезни.              Несколько призрачных змей, сотканных из тьмы, выстреливают вперед, сквозь барьер, заставляя заклинателя отшатнуться, выхватить меч. Но, к его чести, он не начинает им размахивать, впрочем, на него и не нападают — это лишь еще один способ демон-лорда сказать «Убирайся». И он, наконец, действует: заклинатель уходит к своему лагерю, а уже кэ спустя улетает прочь, собрав палатку и уничтожив все следы своего пребывания здесь.              Вэй Усянь смотрит ему вслед, напряженно сжимая кулаки: спокойное время заканчивается, война, может, пока и не объявлена открыто, но к ней готовятся. Он пока не знает, будет ли она объявлена вообще, или на этот раз его попытаются уничтожить тихо, без многотысячных осад и громких клятв. Но узнает: его мертвые вороны, духи и призраки бдят. На этот раз он не останется слепым и беззащитным.              Завершив проверку, выдав новые задания своим старательным мертвецам, он возвращается в Илин. Тихий, спокойный Илин, полный чужих шпионов. Что же, кажется, пришла пора почистить грядки с редисом от сорняков. Это его город!        Во врата Илина он вступает в полной силе и всей жуткой красе демон-лорда, неторопливо идет по улицам, вежливо кланяясь саньлао и знакомым старикам: когда-то эти люди были теми, кто давал приют и подкармливал мелкого бродяжку Ина. Вэй Ин мог забыть их имена и лица. Демон-лорд помнит за них обоих. Прошлая жизнь показала: нельзя быть наивным и беспамятным, это плохо заканчивается.        Демон-лорд идет по улицам, отмечая прикосновениями тьмы тех, кто слишком пристально смотрит на него. К шпионам Великих орденов и неприметному серому человечку от Яо добавились еще несколько. Сгорбленная седая старуха с чересчур молодыми глазами и искусно наведенными морщинами прячет под намотанной на руку тряпкой кольцо, от которого исходит очень знакомая аура. Мэйшань Юй? Этим-то что от него понадобилось? Честно признать, он думал, что эти горные отшельники постараются прибрать к рукам Юньмэн, особенно теперь, когда Цзян Ваньинь потерял свое золотое ядро, по официальной версии, после сильнейшего искажения ци. Он уже назвал своего преемника и, по сути, носит титул главы только номинально, но если вспомнить прошлое и все слухи, что тогда носились, можно было бы ждать, что Юй попытаются и этому Цзяну навязать в жены одну из своих стерв, чтобы уж точно не упустить такой лакомый кусок. А «признанного преемника» можно и прирезать втихую на ночной охоте и скормить труп яо. Демон-лорд не слишком пристально следил за событиями в Юньмэне и, кажется, что-то упустил? Это следует исправить.       Нет, он не собирается заботиться о судьбе бывшего шиди. Этого только не хватало! Но вот быть в курсе он обязан.        А еще теперь он обязан быть в курсе всего, что будет происходить в Облачных Глубинах. Потому что если Лань Ванцзи действительно передаст все, что он ему сказал, своим старшим… Юань говорил: о том, какой он крови, знали только трое: глава Лань, его брат и дядя. И если знание о крови Юаня станет достоянием многих старейшин, да и просто глав родов, составляющих костяк клана Лань, это будет подобно запущенному прямо в толпу взрывному заклятью! Главную ветвь сместят, трое против остальных — это даже не смешно, у Лань Сичэня, да и у старика Ланя недостаточно влияния, чтобы удержаться у власти. Хотя в подноготную этого клана демон-лорд не лез достаточно глубоко, чтобы знать, сколько у них сторонников, так что утверждать это с полной уверенностью тоже не может.        Погрузившись в мысли, он выходит из города, оставив за собой добрый десяток меченых тьмой людей. Не среди бела дня же ими заниматься? Он придет за ответами позже, этой ночью или любой другой. А пока клочки тьмы на их аурах — как маяки для вездесущих и все видящих воронов и духов.               — Папа, ты в порядке! — встречает его у границы Луаньцзана Юань, сходу бросаясь на шею.               Демон-лорд крепко обнимает его, успокаивая. Выяснить, что случилось, он может и позже, спокойствие сына важнее.