pinned

Минхо извивается в объятиях Чана, перевернутый на кровати животом вниз. Его разум затуманен и замедлен после двух оргазмов подряд благодаря Чану. И то, как он трахает Минхо сейчас, наконец, глубоко и уверенно, и достаточно быстро, чтобы Минхо почувствовал вновь приближающийся оргазм, который вцепился своими когтями и тащит к краю снова. И Чан останавливается. Минхо не может сдержать жалобное хныканье, извиваясь на постели, но Чан держит его крепче, опустив руку на бедра Минхо. Свободной рукой он находит затылок Минхо, погружая пальцы в его волосы, мягко дергая. И Минхо вынужден повернуть голову, чтобы посмотреть на своего партнера через плечо насколько это возможно. — Альфа, — хнычет он, но Чан остается неподвижным. И Минхо сдерживает себя изо всех сил, чтобы не закричать, не разорвать простыни когтями, не наброситься на Чана, пока не получит желаемое. — Почему ты … — Скажи мне. У Чана глаза чернее ночи, и Минхо извивается, прикованный к месту, без возможности убежать, без возможности спрятаться. — Ч-что? — Скажи, куда ты хочешь, чтобы я кончил, Минхо. Минхо зажмуривает глаза. Чан знает, и Минхо знает, но мысль о том, чтобы произнести это - это слишком. Все его тело будто в огне, будто он сгорит дотла, если скажет вслух. — Я не могу. Чан лишь крепче сжимает волосы Минхо, обвивает его тело, не двигаясь своими бедрами ни на миллиметр, тычется носом в метку на шее Минхо. — Ты можешь, малыш. Мой сладкий омега, — напевает он, и нежность его голоса настолько расходится с жестокостью того, что он до сих пор не двигается, что у Минхо кружится голова. — Будь моим хорошим мальчиком и скажи, куда ты хочешь, чтобы я кончил, и тогда я буду трахать тебя, пока ты не сорвешь голос. Минхо хнычет. — Я… Я хочу… Чан лижет метку, и Минхо начинает плакать, дрожать под ним. — В меня, кончи в меня, пожалуйста, альфа… П-пожалуйста! — Почему? Минхо пинает его ногами, сжимает простынь настолько сильно, что костяшки пальцев белеют, разочарование делает его безумным. Чан не двигается, удерживая его, и Минхо чувствует его улыбку на затылке. — Минхо, — сказал он, после того, как Минхо перестал вертеться, перестал драться. — Скажи мне почему, и я наполню тебя полностью. Разве это не то, чего ты хочешь? — Да, — Минхо завыл, — да, боже, альфа… Чан двинул бедрами на дюйм, и Минхо закатил глаза, издавая стон из имени Чана. — Скажи это. — Я… Я хочу… хочу забеременеть от тебя, пожалуйста, альфа, я хочу… Рука Чана сжимает бедра Минхо, и он делает толчок медленный и глубокий. Минхо вопит, слезы текут по его щекам. — Ты хочешь моих щенков, малыш? Хочешь, чтобы я наполнил тебя, трахал полного моей спермы, наполняя снова и снова, пока она не закончится? Ничего не могло звучать лучше. Чан толкается снова, и Минхо не в состоянии думать, дышать, делать хоть что-либо, кроме как просить об этом. — Пожалуйста, — он просит, становясь еще более влажным. — Пожалуйста, альфа, я нуждаюсь в этом, нуждаюсь в тебе, пожалуйстапожалуйстапожалуйста. Чан ускоряется своими бедрами. — Такой хороший для меня, не так ли, милый? Кончай, Минхо-я, кончи для меня еще раз и тогда я наполню тебя. Разве Минхо когда-либо ослушался?