Взгляд Ждущего и Вера Ищущего - Перезапуск

*?* Что было до… Я слабо помню… Голова гудит так, будто на неё надели медный таз и со всей дури стучат по нему железным половником. Непроходящее эхо в голове болезненно отзывается в конечностях. Вот звенящая боль устремилась к правому плечу, вырвав клок несчастного хрипа из моей глотки, она будто затихла, а затем, подгадав момент, обдала всю руку горячим и противным пламенем, от которого я захотел закричать. Но не мог — лишь сдержанный хрип выходил из пасти. Лишь он был свидетельством того, что я всё ещё жив. Жив… Разве такие как я могут жить? Я хотел подняться и осмотреться. Но тело отдалось жуткой болью, стоило мне лишь попытаться принять вертикальное положение. А глаза так прочно были замотаны какой-то тряпицей, что я не видел ровным счётом ничего. В голове туман и гудящая боль… Из-за неё я не могу даже думать как следует. Тогда стоит попробовать эту странную вещь, что делают смертные. Поспать. Погрузиться в особый мир снов, в объятия самой Смерти, но лишь на время, пока тело не восстановит свои силы, а затем, поклонившись, покинуть сон, обещав вернуться. И вернёшься. Либо снова уйдя затем, либо оставшись со Смертью насовсем… Не зря же говорят про вечный сон… Сон…

***

Пара часов сна дарует мне некую лёгкость. Даже голова уже не так сильно гудит. Но рука… Эта дьявольская боль скачет по ней, вырывая из меня хрипы и заставляя сжимать зубы при каждом движении руки. Как же… Больно… Боль… Вещь, присущая только смертным… Боль… Понимание того, что я более не божество… Боль… И… Этот запах… Лёгкий поток воздуха прошёлся по моему лицу, щекоча усы и нос. Кто-то вошёл. Этот спертый воздух помещения был развеен вошедшим. Легкий аромат, который я не ощущал уже так давно… В Небытие нет запахов. Но я знаю этот аромат свежего сена, травы и… Агнец. Треклятый Агнец. Голова запульсировала сильнее. Всё забытое вновь всплыло в памяти. Отказ вернуть корону. Битва. Серьёзное ранение. И… Снова боль. Адская, невыносимая, от которой хочется орать. Когтями деру обрез ткани, стискиваю зубы до онемения челюсти, лишь бы не орать, лишь бы не показать криком своей боли. Почему? Что происходит? Даже говорить не в состоянии! — Тише, тише. Ты приди сначала в себя, а потом и поговорим, — его мягкий голос меня так раздражает! Всегда, когда он появлялся передо мной, он был таким… Беспомощным и жалким. Первое его появление, когда он пал передо мной на колени, рыдая, вымаливая прощения и спасения, не желая умирать… Он клялся, что будет верен мне, что никогда не посрамит моего имени, лишь бы его оставили в живых. Это было так смешно. Маленький, глупый барашек… Ты уже мёртв. И ты должен был стать игрушкой в моём плане. В плане освобождения из тюрьмы Небытия. Так что пошло не так? Он меня веселил, когда появлялся побитый, потрёпанный, рыдая навзрыд о том, что его убили. Так забавно было наблюдать за его восхождением. Я всегда был… рад… тому, что он приходит ко мне… Рад тому, что он развеивал бесконечную скуку многолетнего заточения… — А сейчас твоё присутствие меня раздражает! — хотел было выпалить я, но вместо крика начал кашлять. Меня всего будто пронзило тысячью иголок, после второго порыва кашля моё тело и моё сознание погрузились в адскую тьму…

***

Я… Потерял сознание от боли… Как унизительно… Сколько я так пролежал? Сутки? Двое? Неделю? Или прошла пара минут? Я наконец смог открыть глаза и осмотреться. Кровавая плёнка не давала фокусироваться как следует — всё ещё чувствую повреждение тканей глаза. Однако, кое-что я смог рассмотреть. Я в каком-то помещении. Это не храм. Точно не мой. Это наспех собранное жилище из веток, сена и досок. Даже где-то пустили корни лианы, также ставшие частью крыши. — Лечебница, — опять этот голос. — Тут я лечу своих последователей. Пока что все здоровы, только у тебя много травм. Не удивительно, — смешок. — Ты сопротивлялся. Очень сильно. Даже после того, как я выбил из тебя всю твою божественную суть, ты продолжал сопротивляться. Так что теперь лежи, отдыхай. Я буду приходить иногда и менять повязки. Лечение займёт много времени, если ты будешь двигаться и не будешь следовать указаниям. Что ж, тебе только хуже от этого. — Ничтожный кусок…! — хотел было я вцепиться в горло этого самодовольного барана, но почувствовал боль в спине и руке, заставившую меня остановиться. Агнец сочувственно взглянул на меня и добавил: — Отдохни. Тебе нужны силы. Даже сказать ему ничего не могу — от боли только и делаю, что рычу. Слова даются не просто с трудом — с дикими мучениями. Агнец покачал головой и вновь уложил меня на жёсткую солому. Наверное, он пытался сделать это аккуратно и нежно, насколько мог своими копытами-культяпками (нет, серьёзно — и он ещё этим держит оружие? Как?!). — Поспи ещё. Когда придёшь в себя, всё станет гораздо лучше. Отдыхай. И он ушёл. Черт. ЧЕРТ! ДА Я УБЬЮ ЭТОГО БАРАНА, ПУСТЬ ТОЛЬКО ПОПРОБУЕТ ВЕРНУТЬСЯ! Этот самодовольный кусок бараньего мяса заслуживает не просто смерти! Он заслуживает вечность гнить в Небытие, откуда прибыл я! А… Как я вообще попал сюда? Я медленно прихожу в себя, вспоминаю нашу битву. Аим и Баал… Так быстро ушли… Я особо не беспокоился насчёт их смерти. Я хотел вернуть их к жизни после того, как расправлюсь с Агнцем. Но моей божественой силы хватило ненадолго… Затем он выбил из меня все остатки чёрного ихора, а я продолжал сражаться, даже будучи в смертном обличие. Истерзанный, не в состоянии подняться, я лишь буравил его взглядом, лёжа на холодной и пропитанной кровью моей и мальчишек земле мира Небытия. — Убей же. Докажи, что ты силён. Или же ты пойдёшь по пути труса и сохранишь мне жизнь? — истерический смех вырвался из моего горла. Я понимал, что это конец. Убив четырёх епископов, он наверняка закончит дело пятым. Но я хотел видеть. Видеть, как его клинок заканчивает дело. Как моё тело, подчиняясь силе Алой Короны, уходит навеки в иной мир, где я встречусь со своими братьями и сестрой… Но… Он вонзил отравленный клинок мне в руку. От усталости и от яда я потерял сознание… Очнулся уже здесь. Занавес из листьев приоткрывается, впуская ещё один поток приятного свежего воздуха: Агнец вернулся. Я ничего не имею против аромата трав в лечебнице, это даже приятно, но всё же спертый воздух мне противен. Барашек сел рядом со мной, меняет мне повязку на руке. Больно. Щиплет. Из-за этого изредка начинаю на него шипеть. — Тише, тише. Всё скоро будет хорошо, — мягко успокаивал он меня. Будет… Для меня. Когда ты умрёшь. Когда корона вновь станет моей. К слову о короне. Интересно, Агнец с ней разговаривает? Вообще Алая Корона довольно своенравна. Она любит комментировать всё, что происходит вокруг, в отличие от корон других епископов. Те по большей части молчат, пожирая мозг и плоть своего носителя. Алая же предпочитает разговаривать с хозяином. Хоть и не отвечает на вопросы. Но… Странно вот что… Слышу её только я. И другие короны также слышу только я. Другие епископы не могли или не желали почувствовать их голоса… Сейчас она, восседая на белой голове, глядит на меня таким жалобным взглядом, как на маленького облезлого котёнка, а потом вдруг добавляет: Барашку нравятся кошачьи шарики. … Что? Я взглянул вопросительно на корону, она же скучающим взглядом окинула моё тело. Проследив за взглядом, я понял, отчего так смущённо улыбается Агнец, и что за шарики корона имела в виду… А ПОДЛИННЕЕ ОДЕЖДЫ НЕ НАШЛОСЬ?! Где же моя белая мантия… Что это за кусок красной ткани, едва прикрывающий пах? Как же… Стыдно… Чувствую, как щеки наливаются краской, а в голове гудит кровь. Меня… Меня — Бога Смерти облачили в… Это? Слышу хихиканье барашка. Смешно ему! — Ты забавный, — улыбнулся он. — Стыдишься чего-то. Почему? — Смешно тебе, да? — опять рычу. Маленькое наглое животное! Да он сам бродит в чем мать родила! Один только плащ едва-едва прикрывает тело и то не полностью! — Да я тебя! А дальше практически всё как в тумане. То ли из-за боли, то ли потому, что моё сознание готовилось вот-вот провалиться в Небытие, то ли оттого, что моя звериная натура решила преподать урок этому нахальному ягненку. Помню резкий рывок, визг барашка, вперемешку с жалобным блеянием, хруст его горла под своими зубами, и хрип… Тёплая кровь во рту, барахтающееся тело в руках и хруст… И ещё! Ещё глубже, стонов и хрипов уже нет, только вялое тело, что повисло на руках. Всё случилось за доли секунды — я перегрыз глотку этой нахальной твари! В тумане падает он, затем рядом я. Вижу эту мёртвую физиономию, а через секунду его тело поглощает чёрный ихор. Я же снова проваливаюсь в тёмную пучину бессознательного… И последняя мысль угасающего сознания: «У ягненка очень сладкая кровь».

***

*Тот-Кто-Ждет* Почему. Почему первое, что я увидел, открыв глаза — это грустная морда этого барана?! — Очнулся? — в глазах обеспокоенность, лёгкий испуг и непонимание. Корона же… Идиот. Вот всё, что она бросила. Знает, что я её слышу. — Пошёл вон, — всё ещё чувствую на губах сладкую баранью кровь. Облизнулся. Хоть он и мёртв, но кровь в нём живая. — Я-то уйду, а вот ты как выкарабкиваться будешь. Забавно… Сам же говорил, что смерть мне не страшна, и сам же убить пытаешься, — он грустно улыбнулся, глядя на меня. — Думаешь, на бывшее божество это не распространяется? Его слова ранят похлеще отравленного клинка. Боль от этих слов прочно засела где-то в районе сердца. Обида, злость, гнев. Всё в одном флаконе. — Я приготовил тебе настойку из цветов, тебе должна помочь, — будто не понимая, в каком эмоциональном положении я нахожусь, продолжил барашек: — Вот, выпей, — он протянул мне миску с какой-то жидкостью. — И ты думаешь, я стану это пить? Обойдусь. — Как хочешь. Я оставлю это здесь. Твоей руке должно было полегчать, а чтобы восстановиться как следует, то придётся выпить это. Настойка лучше работает изнутри. Я вглянул на корону, надеясь, что она даст совет. Та лишь взглядом указала на миску с настойкой. Понятно. Ешь или сдохнешь. Гррр! Не смейте сравнивать меня с простыми смертными! Я всё ещё Бог Смерти! Агнец поднялся с пола и покинул лечебницу, не проронив ни слова. Я же остался наедине с этой настойкой. Осторожно сел (тело уже не отдавалось адской болью; то ли дело рук ягненка, то ли его кровь пошла мне на пользу), взял здоровой рукой миску и осторожно понюхал содержимое. Травки, цветочки… Пахнет лесом. Ничего такого. На вкус же… — Тьфу! — ГОРЬКО! Противно, мерзко, вяжет во рту и до одури горько! Я с отвращением посмотрел на эту смесь, собирался уже выбросить, но… Но это и правда цветочная настойка из растений чащи. Они лечат почти что все заболевания, ускоряют регенерацию и так далее. Регенерация… Бессмертному телу она не нужна, только если… Если я смертен… Неожиданная тяжесть навалилась на мои плечи. Я почувствовал себя таким маленьким и беспомощным… Смертный… Простой смертный… Которого можно убить, швырнув камень в голову… Или проткнуть мечом, или… Столько способов убить… В глазах вдруг неприятно защипало, в горле поселился противный ком, а руки задрожали. Я швырнул миску с настойкой в стену, не желая мириться с происходящим! Мне хотелось кричать, вопить, но я не хочу! Не хочу, чтобы мою боль видел этот треклятый Агнец! Слезы душат, а чтобы их никто не видел, я силой выцарапал себе глаза; чтобы крики мои не были услышаны, я разодрал себе глотку. Лишь молчаливые вдохи были свидетелями моих мучений. Всё лицо покрылось то ли слезами, то ли кровью, даже рот был наполнен этой дьявольской, горькой жидкостью. На руки капали тёплые капли, тягучие и липкие. Я бился в истерике и безмолвных криках долго. Достаточно долго, чтобы моё смертное тело вновь не выдержало и не отправило меня вновь в царство сна. В который раз…

***

*Автор* Агнец, пришедший навестить бывшего Бога, увидел картину мерзкую и страшную. На полу, в ужасной позе лежал Нариндер, с выцарапанными глазами, с разодранной в хлам глоткой, телом, сочившимся чёрным ихором. Вокруг всё напоминало битву: кровь, ихор; в стороне лежала миска, а вокруг неё — цветочный раствор. Агнец глубоко вздохнул, подошёл к божеству и мягко провёл копытом по спине. — Поспи. Твоё падение было болезненным. Ты высоко забрался, а теперь упал на самое дно. Приходи в себя. Ты ещё нужен моей пастве. Ягнёнок привёл место боя в порядок: поменял солому, уложил на неё уставшее тело, подготовил мазь и наложил повязки на новые раны. Он не знал, сколько времени потребуется Божеству, чтобы прийти в себя и стать частью паствы. Но он готов был ждать.

***

*Тот-Кто-Ждет* Ягненок повязки наложил. Краснеет каждый раз, как встречается взглядом с кошачьими шариками. Хочу потрогать. Кот не давал трогать, а Ягненок даст? Корона… Болтает без умолку. Я не знаю, сколько раз я приходил в себя. После той истерики мне немного полегчало. Я даже позволил напоить себя этим раствором. Ихор, что поселился в моём теле, не даст мне умереть. Тьма будет раз за разом исцелять моё смертное тело, пока сил не останется вовсе. Вокруг мрак. Только звуки короны, что комментирует каждое действие ягненка, да шорох его красного руна. Осматривает повреждения. Глупо надеяться, что Бог так быстро умрёт. Краснеет. А если кровь носом пойдёт, он убежит? Ягненок мысли кота видит. — Что во мне такого особенного, что ты оставил меня в живых? — мне даже говорить не обязательно — раз мысли слышит, можно и так. Корона всю подноготную про ягненка выкладывает. Да вот надолго ли её хватит… — Не знаю, — у него тихий голос. — Ты убил всех епископов, но меня почему-то оставил в живых. Почему же? — Ты мне показался… Особенным. Да и, к тому же, ты дал мне выбор — оставить тебя в живых или же убить. Я решил сохранить тебе жизнь. — Ничтожество. Жалкий червяк! — Как угодно. Зато ты жив. Скоро будешь ещё и здоров. — Что ты задумал? — Узнаешь. Корона молчала. Нет, она не может читать мысли хозяина. Или может, но не хочет? Я так до конца и не разобрался во всех способностях головного убора. Хотя столько лет провёл с ней… Может оттого, что силы её блокировались цепями епископов? — Отдыхай. Я оставлю тебя снова. Постарайся больше не вредить себе. Мне, конечно, приятно ухаживать за своими последователями, но всё же. Последователь… Смертный, да ещё и принадлежу теперь этому куску бараньего мяса! Меня изнутри распирает гнетущее чувство! Злоба, отчаяние, безумие. Я не знаю, как это назвать, и что это такое. Мне хочется лишь снова вонзить зубы в его сладкую шею и впитать эту баранью кровь. Кровь носом пошла. Ягненок возбудился, молодец, кот. Корона… Чего? Я услышал лишь поспешные шаги барашка, попытавшегося убежать из лечебницы как можно скорее. В каком это смысле возбуждён? Он… Он же не… Да быть не может.