Взгляд Ждущего и Вера Ищущего - Перезапуск

*Нариндер* Пора расставить все точки над и. И наконец разобраться в том, что со мной происходит! Мои воспоминания меркнут, исчезают, меняются… Я сам меняюсь, а это очень меня пугает! — Перемены всегда пугают, — ответил мне Клонек, когда я поделился с ним своими переживаниями. — Тысяча лет в Небытие, невозможность открыть душу, забвение и полное одиночество… Тебя это сломало и очень сильно. Пройдёт немало лет, пока ты исцелишься. Судьба даёт тебе шанс все изменить, не упускай его. — Ты надоел уже говорить загадками, — лишь фыркнул я. Но над словами задумался. Я стал… Нежнее? Чувствительнее? Что изменилось за то время, что я пробыл в культе барашка… Я не хочу спать на голой земле, есть сырое мясо и мёрзнуть без костра. То, что готовит Клонек, мне не по вкусу. За неимением лучшего я ем то, что придётся. Спать приходится в его палатке, свернувшись в углу калачиком, наблюдая за тем, как птиц бормочет во сне… Он даже во сне сидит, какой тут спокойный сон! Я хочу вернуться в культ… Не знаю, почему, не знаю, что меня туда тянет, но… — Я устал… — М? Устал? Но мы полдня как сидим на полянке, — Клонек удивлён… — Не физически, нет. Я устал путешествовать… Я… Я хочу домой, Клонек, — ох, как же тяжело мне дались эти слова. — Я хочу обратно в культ, понимаешь? — О, вот оно что. Соскучился по близким. — Да какие близкие… — Ты сам ответь на этот вопрос. Близкие… Баран этот безмозглый. Всё ещё раздражает! — Обсудим? Твоё отношение к Агнцу? — таролог сел у костра, подкидывая дров. — Ведь именно он не даёт тебе покоя. — Что ты хочешь сказать этим? — я присел на сруб дерева напротив, наблюдая за плясками огня. — Почему ты его ненавидишь? Есть причина? — Конечно есть! Этот баран забрал мою корону, низверг меня и моих мальчиков, подчинил своей воле и… — А кто отдал ему эту корону? — Я… Но я же не знал, что так произойдет! — Нариндер, представь себя на его месте, когда ты потребовал корону назад. Представь, что твою силу вдруг забирает… Другой? Вместе с твоей жизнью. Ты бы отдал? — Я… — хотел сказать, что да, но… Но лишь отвёл взгляд в сторону. Мне стало как-то неуютно и стыдно. Ведь я, по сути, и переживаю сейчас то же, что и он, когда был перед выбором: отдать корону или оставить… Мне стало жутко неуютно и больно! Именно сейчас я начал осознавать, сколько боли я принёс своими капризами барашку. А он всего лишь сохранил мне жизнь… И дал мне то, чего у него самого никогда не было: кров, еду, заботу… Я осторожно поднял взгляд на таролога. Мне нужна поддержка… — Иди сюда, — Клонек протянул крыло. Я поднялся с места и спрятался в его оперении. — Ты боишься. В тебе много страхов. — Очень… — уткнулся носом в его поношенный наряд, раздумывая о своём. А так ли нужна мне эта сила и мощь, которую я отбираю у барашка? — Ты продолжишь отбирать корону у Агнца? — Нет… — Тогда что ты будешь делать? Я молчал. Агнец построил культ, возвёл пастбища, очистил территорию и, как умел, вёл хозяйство и присматривал за жителями. А я же… Я только убивать и разрушать могу… Это по моему приказу Агнец убил других епископов, по моему приказу на его крохотных копытцах кровь сотни, а может и тысячи убитых. Это была моя вина. И вместо смерти, которая должна была отправить меня к моим братьям и сестре по вере, Агнец оставил меня подле себя. — Но зачем? Зачем он сохранил мне жизнь? — Затем, что беспокоился за тебя? — предположил таролог. — Ага, как же… У него есть мощь и сила, целый культ послушных полседователей, с которыми он может творить что вздумается! Но он по какой-то причине… Не убил меня… — Сказать правду? — Скажи, — хочу ли я слышать правду на самом деле… — Он боится остаться один. Также, как и ты боишься одиночества. Вы две заблудшие души в этом мире. Вы должны помогать друг другу исцелиться. А иначе так и продолжите блуждать в этом мире. И житье будет ничуть не лучше твоего заточения в Небытие, — Клонек начал гладить меня по голове, тихо воркуя. Ну началось… Пробудил у птица отцовский инстинкт. — Прекрати! — я скинул его руку со своей головы. — Не трогай! — Как скажешь, — таролог успокоился и посмотрел куда-то вдаль. Агнец… Беспокоится за меня? Боится быть один? Сколько я его помню — он цеплялся за других, радовался вместе с другими, грустил вместе с другими. Настроение культа отображалось всегда на нём. Он был частью своей паствы, в отличие от епископов… В отличие от меня… Будучи частью его мира, я постоянно пытался уйти, нарушить идиллию. Что ж, Агнец, позволь мне попытать счастья ещё раз. — Я вернусь в культ, Клонек… Покажешь дорогу? — Наш поход тебя изменил, — спокойно ответил таролог. — Насколько хуже я стал? — Ты не стал ни хуже, ни лучше. Ты изменился. Только и всего. Будем надеяться, что твои изменения позволят тебе стать своим в этом новом мире, — Клонек поднял голову и задумчиво проговорил: — Мир меняется, старые догмы устаревают, на смену им приходят новые заповеди… Мир… Тот, что ты помнишь, вскоре исчезнет вовсе. Как твоя память, мир стирается, грань истончается, — таролог замотал головой, тяжко вздохнул и глянул на меня: — Как только твои оковы спадут, уйдёт и моё проклятье. Поэтому я помогаю тебе. Поэтому помогаю и Агнцу. — Погоди… Чего? Какое ещё проклятье? — Я и моя семья блуждаем по мирам Древней Веры уже очень и очень давно. Куда бы мы ни шли, мы всегда оказываемся врознь друг от друга. Таков приказ Древней Веры. А когда она исчезнет… — Клонек замолчал. — Боишься, что даже после моего освобождения всё останется по-старому? — Давай сперва решим вопрос с тобой и Агнцем, а уже потом будем решать мой вопрос. — Но… — Не надо. Прошу. Я тоже хочу, чтобы всё это закончилось, и наступили светлые времена… Позволь мне просто… помолчать… И не отвечать на вопросы сейчас. Он устал. Хоть и рад моей компании, но жутко устал. Сколько он уже блуждает, вдали от семьи? Тысячу лет как минимум… И до сих пор… Я прикрыл глаза. Что-то будет… Но что? Интересно, как Агнец разобрался с целой кучей мёртвых жителей? Как убрал их? Переработал на отходы, скормил другим или похоронил как следует? Дрёма сморила меня очень быстро. Под тёплым крылом таролога было так уютно и мягко, что я и сам не заметил, как уснул. Каким-то неведомым для меня образом ночью я оказался в шалаше Клонека, но вопросов задавать не стал… Их и так было слишком много. Утром я покинул таролога и отправился домой…

***

Да, я заблудился. И хоть карта, которую дал мне птиц, должна была вывести меня из леса прямо к культу, я заплутал. И, конечно же, вокруг меня опять кишела целая толпа хищников: мелких и покрупнее. Уф, добраться бы до культа до вечера. Всё же Клонека местное население боится куда больше меня, что бы он ни говорил. А тропинка как назло виляла и кружилась в любую сторону, кроме той, в которую мне надо. В конечном итоге я выбился и сил и сел на одной из маленьких полянок, оглядываясь. Тишина чащи прерывалась грудным рыком и недовольным скрежетанием когтей по древесине и камням. Выслеживают меня, черти. А вот не дамся! Краем глаза вижу, как ко мне ползёт какая-то червеподобная тварь. Даже не оборачиваясь, я швыряю в него комок ихора. Слышу истошный крик и понимаю: попал. Существо билось в истерике, пока не слегло замертво. Ихор опасен, не стоит недооценивать его. Остальные пока что попрятались в кусты, не решаясь нападать. А-а, решили изморить меня, но это у вас не выйдет. Поднялся с места и направился дальше. Я должен добраться до культа живым! Спустя какое-то время я услышал звуки боя. Агнец? Да какая разница, кто! На месте боя наверняка останется немного мясной пищи! Это даст мне возможность если и не подкрепиться как следует, так ослабить погоню хищников за мной. А они собираются вокруг всё более плотным кольцом… Черт, они на самом деле решили напасть! От первого я увернулся, даже не нападая, второй же вцепился зубами в руку. Больно! Ожог ихора заставил чудище разжать пасть и, вопя, убежать в глубь леса, но остальные же начали глобальную атаку… Я собрал последние силы и рванул к месту боя. По звукам булькающего ихора я понял, что это Агнец. Больше всего я надеялся, что барашек сам справится с врагами. Но то, что я увидел, сойдя с тропинки на полянку, повергло меня в шок. Вся лесная опушка была покрыта следами от кипящего ихора. Чудища медленно ползли к стоящему на одном колене барану, опирающемуся на затупленный и покрытый кровью меч. Агнец… Проиграл? Да как так… С алой короной? Этим чудищам?! Не знаю откуда, но меня переполняла такая злоба, такая ненависть и жажда убийств, что ничто другое меня больше не беспокоило. — А ну оставили его! — чую, как глаза наливаются красным цветом, как от моей энергии всюду открываются порталы в Небытие, как оттуда со свистом вылетают цепи. Сотни цепей. С острыми наконечниками, они прорываются через толпы врагов, закручивают их, сжимают и тащат за собой обратно, в Небытие, где рвут на части, затапливая кровью девственно белую материю мира. Моё буйство продолжалось недолго: силы меня покинули прежде, чем я осознал, что творю! Тело моё вдруг обмякло, стало тяжёлым как мокрый мешок с ватой, помимо моей воли плюхнулось оземь. Но перед тем, как потерять сознание, я увидел его, Агнца, смотревшего на меня с неподдельным ужасом… И восхищением.

***

Я умер? Голова гудит, а больше ничего… Я какое-то время ещё лежал на жёсткой земле, не решая открыть глаза или хотя бы подняться. Но вот, преодолев себя, я открываю один глаз… Второй… Всюду — куда только хватало взгляда, из облачно-белой земли к небесам такого же цвета тянулись цепи… Сотни, тысячи цепей… Мне было ни холодно, ни жарко, ни запахов, ни звуков, лишь один сплошной гул, да лёгкий скрежет старых ржавых от божественной крови цепей. Умер? Почему я снова в мире Небытия? С трудом поднялся с земли, осматриваясь. Тут никого, кроме меня да цепей. Иду вдоль этих скрипучих железок, а самого дрожь пробирает… Не от холода, нет… Снова забытый… И никого, кто мог бы мне помочь… Агнец вряд ли станет идти сюда снова, чтобы вытащить меня, а кроме него… Я остановился на достаточно широкой площадке, и моя шерсть резко встала дыбом: это место моего заточения… Всё осталось ровно таким, каким и было… Ржавые цепи, что удерживали меня, покрытые ихором, что стал мне кровью… Выжженое кислотой пятно, над которым находилось моё бессмертное тело… Я прошёл по полю боя, осматриваясь: тут и там виднелись выжженые куски материи (я даже не знаю, как назвать эту землю!). Вон там большое кровавое пятно, несколько чёрных клочков шерсти… В этом мире нет ветра, который бы поднял шерсть моих мальчиков и унёс далеко-далеко. Тут только я и создаю потоки воздуха… Подошёл к месту расправы над котятами, вздрогнул и обнял себя. Теперь я тут один… Их точно нет… Не хочу думать о том, что никогда не увижу их маленькие мордашки… Вечно сопливого Баала и его брата, Аима, который эти сопли и вытирает. Ха! Воспоминания… Как-то раз они обучались владению меча, а Баал взял и отрубил себе руку. Ору-то было, ха-ха! Я руку ему восстановил тогда, но рыдал он потом ещё ой как долго. Аим же тихоня был всегда. Но уж если на чувства его развести, то будет носом хлюпать дня два, да и вопить примерно столько же. Эх, мальчишки… Я прошёл от места их гибели к месту моего захоронения. Тот самый клочок, где я был прикован навечно, дабы обо мне забыли… Не вышло. Хм, такое пятно большое… Я и не думал о том, сколько во мне было черни, сколько ихора поглотило моё тело… Сейчас я… А какой я сейчас? Определённо не крупнее того, каким был с короной. Меньше, тоньше, слабее… Я тяжко вздохнул и осмотрелся. Напротив места моего заточения шла тропинка. Воспоминания больно ударили в голову: именно по этой узенькой тропке барашек пришёл ко мне, чтобы вернуть корону… И низверг меня в мир смертных. Почему-то в этот момент я не захотел его убить. Я представил себе вновь этот маленький белый комочек, бредущий сквозь лес цепей, пугающийся каждого шороха, но послушно приближающегося ко мне. Его огромные светящиеся от счастья глаза, когда я отдал ему корону и сказал, что он будет жить… И каждый раз, возвращаясь ко мне, он смотрел на меня теми огромными милыми глазами, а я представлял, как в конце нашего пути я сожру их вместе с его головой… Ха, интересно жизнь повернулась. Столько всего у нас с ним было. Я наблюдал за ним каждый день, каждый час его был моим. Его сон, обед, танцы вызывали во мне бурю чувств! Но особенно моё сердце скрипело, когда я видел его с кем-то другим… Как он наслаждается похотью со своим последователем… Хах, я ревновал уже тогда. Это так забавно. От нечего делать я пошёл по дороге, по которой Агнец пришёл ко мне… Когда приходил ко мне каждый раз… В конце тропинки я остановился, уставившись на символ пятерых епископов. Точно, ведь именно отсюда меня притащили в Небытие, именно отсюда прибыли ко мне котята. Путь в мир Живых. Но работает ли он в обратную сторону? Я обернулся на мир, в котором провёл тысячи лет… Больше я здесь не хочу быть. Если моих сил хватало, чтобы притащить барашка, то должно хватить сил и вернуться домой… Я встал в центр круга… Сила, что шла откуда-то изнутри меня сдавила больно грудь, в голове застучала кровь, глаза наполнились кровью, а по щекам потекли красные слезы. Больно, очень больно, но я вытерплю. Я вернусь домой!

***

Голова нещадно трещит, будто предупреждая меня о том, что сейчас развалится на две половинки. Не-не, крепись, ты справишься! Я медленно открываю глаза… Слепит осенеее солнце. В небе пищат птицы, ещё не успевшие улететь в тёплые земли, слышу шелест ветра среди голых ветвей деревьев. Чаща… Не Небытие… Последнее, что помню — жуткую боль во всём теле, а затем… Повернул голову вбок. Опять этот баран. — Ну чего тебе, ничтожество? — стоит улыбается, а в глазах слезы. Распустил тут нюни, фу! — Я думал, ты не проснёшься, — всхлипывая, ответил он. Только сейчас заметил, что он держал меня за руку. Я не без труда поднялся и отмахнулся от него: — Да ну тебя. Рогатый… — Я так рад, что ты живой! — он обхватил меня своими копытцами и залился слезами на моём плече, отчего оно моментально стало мокрым. Голова болит… И грудь давит… Уф, путешествие в мир Небытия не прошло даром… — Да-да, я живой, — оттащил голову барана от своего плеча за пушистую шерстку на затылке и посмотрел в его мокрые глаза, на его залитую слезами мордашку и сопливый нос. И отчего-то мне стало так тепло на сердце. От этого сопливого лица, от этих огромных глаз цвета чёрного ихора, от этого нежного голосочка. Так приятно и так тепло… Я рассмеялся. Впервые за долгие сотни лет это был искренний, беззаботный смех. Почему? Ну как же. За меня беспокоился этот малец. А я беспокоился за него. Как бы я его не ненавидел, как бы не хотел забрать себе алую корону, он был мне дорог. Возможно когда-нибудь я верну своё величие. И заставлю его ползать у меня на коленях. А может и нет… А пока… Я прижался лбом к его лбу и прикрыл глаза. Тёплый. И осознал одну простую истину — даже если он умрёт, Алая Корона позволит ему жить дальше. Воскресит, как воскрешал его я, когда был заточён в Небытие. Дурак! Вот я дурак! Столько раз его убивал, сворачивал ему шею, перегрызал глотку, а тот продолжал беззаботно щебетать рядом со мной! Хах, он мне доверял… Настолько, что доверил свою жизнь… Доверял её раз за разом, а я почему-то решил, что он помрёт не от моих рук. Ха-ха! Я зря беспокоился… — Ну что, рогатое ты создание? Идём домой? — я оторвался от его лба, осторожно коснулся губами носа. Барашек встрепенулся, глянул на меня огромными глазами, захлопал ресницами, не в силах что-либо сказать. А потом ка-ак завопит! — Ты собираешься домой, да? — Да, мне пора вернуться в культ… — Ой, а ты можешь ещё в поход сходить? — Какой поход, рогатый ты черт… Я домой собрался! — Да тут по дороге в культ будет деревенька, там ослик живёт, заберешь его в культ? — Тебе зачем ещё народ? Зима ж близится, баранья твоя голова! Ты чем кормить их собираешься?! — Ну а что, мяско всегда будет, — пробормотал он под нос. Какое мяско, если твои последователи — травоядные? Мне разве что, да Джулу на зубок. А, да ладно. Если только по пути. — Куда идти хоть, — я поднялся с земли. После возвращения из Небытия моё тело было как новое: кроме гудящей головы (которая уже почти прошла) ни царапинки, ни укуса! Поразительно… — Ой, вот по той дорожке, — махнул барашек. — Идти прямо и прямо… Деревня как раз по дороге будет. — А если потеряюсь? — Если ты не вернёшься в культ очень долго, я вновь отправлюсь тебя искать! И найду, и приведу! — бу-бу-бу, стоит, руки в боки. Вот же вредный баран! — Ла-адно, — протянул я, не желая, чтобы этот белый лохматый комочек меня сопровождал. — Пошёл я. — Встретимся в культе! — помахал мне Агнец прежде, чем скрыться в чаще. Один. Снова. Но почему-то нет того сосущего чувства внутри. Меня ждут в культе. И пусть меня ждёт только один барашек… Эх, меня ждёт не только он. Уверен, что Мода и Уилмор тоже будут вновь рады меня видеть. Да и остальные вроде хорошо ко мне относятся… Как он сказал идти? Прямо, не сворачивая? Проверим. Либо мне повезло, либо Агнец оказался прав, но я-таки нашёл погоревшую деревню. Меня уже не воротило от вида горелых тел да чёрных обуглившихся домов, но неприятное покалывание в сердце было… Здесь был ослик, как он сказал…

***

Какой упорный раб. Мне пришлось ещё за ним побегать, а когда я его догнал, он устроил такой дикий крик, что мне пришлось заткнуть его рот шишкой, чтоб молчал! Порвал свою уже потрепанную рубаху на лоскутки, перевязал ноги, чтоб не убежал, и руки, соорудив своеобразное подобие колодок. — Пошёл! — пнул я непослушного осла. Его деревня была сожжена ещё очень давно. Сам он выживал как мог в полуразрушенном доме. А я его на цепь посадил (которую в этой же деревне и нашёл) и повёл за собой. Пусть Агнец сам с ним разбирается! — Пожалуйста, я не хочу! — упирается, зараза. Я схватил его за уши, сверкнул на него горящими алыми глазами и зло прошептал: — Отныне ты будешь служить культу ягнёнка. И вякни хоть слово против — я сотру тебя в порошок! Мои слова подействовали очень жутко, раз он послушно шёл рядом.