Взгляд Ждущего и Вера Ищущего - Перезапуск

*Нариндер* Мы вернулись после долгого похода, нашли ещё несколько последователей в Культ Ягнёнка. Всё как обычно. Уставшие, мы уединяемся на какое-то время в моей хижине, и лишь наутро отправляемся радовать последователей Агнца. — Рассказывайте, что произошло, — пока барашек проводил время со своей паствой, я решил уделить время моим мальчишкам. Аим и Баал явно оценили такое отношение к ним. — Двое старцев погибли своей смертью. Дети устроили опять сценку о том, как Агнец поборол пятерых епископов, — начал загибать пальцы Аим. — Погоди, — перебил я его, — Как это — пятерых? И как же он одолел меня? Аим вздрогнул от одного моего взгляда, но держался молодцом. Баал же затрясся. — Ну? — В честном бою, — сглотнул Аим. — Он победил вас в честном бою. И решил оставить вам жизнь. — Вот как, — я прикрыл глаза. Черт бы побрал этого барана. — Что-то ещё? — Это всё. Перепугались они. Да и я сам не особо люблю, когда вокруг меня сплетни кружатся. До Агнца меня хотя бы боялись, а теперь… Я вышел на свежий воздух.

***

*Агнец* Ой, Нариндер идёт. Он опять хмурится. Живот болит? Голодный? Почему он такой грустный? — Отстань, — фыркает. Но не может устоять от моих объятий, я это вижу. Для вида закатывает глаза, а ручонки купаются в моей белой шубке. Хи-хи. Какой он хороший. — Что случилось? — Дети опять разыгрывают сценки. Ничего такого, — а, так вот в чем дело. Он улыбается, но я чувствую, что его беспокоит. — Тебя именно это волнует? Что дети играют? — Что я опять выгляжу как… — ничтожество. Он не говорит этого. Но я чувствую. Он так винит себя за проигрыш мне. — Тише, — я обнял его. Какой же Нариндер милый! — Я ни за что не отдам тебя земле. Ты будешь всегда жить со мной. Обещаю. — Спасибо… — он опять задумался, глядя куда-то сквозь меня… — Что такое? — Леший был первым… — он опять вспоминает… — Интересно, после его смерти в чаще всё ещё растут те цветы? Те особые кровавые камелии… Цветы… О, придумал! Уверен, ему полегчает, если я…

***

*Нариндер* Цветы… Алые камелии… Нет, нет… То камелии цвета крови и черной сердцевиной — редкие в своем роде. Леший называл их «Глаза Бога». Отчего-то вспомнил об этом сейчас… Смотрю на Алую Корону, на барашка… Леший был первым… В какой-то момент, когда я принес ему его любимые цветы Глаза Бога, он глянул на меня как никогда ранее. Он смотрел и не понимал. А затем отшвырнул от себя мой подарок. Я тогда подумал, что у него настроение плохое, да и мой брат Шамура сказал мне примерно также… Но и на второй раз всё повторилось: он отверг мой подарок, будто не видел того, что видел раньше… Уже тогда им завладела сила Короны. Уже тогда разум его помутнел. Как жаль, что я не осознал этого раньше.

***

*Агнец* Нариндер хочет получить особые цветы. Я их ему достану! Кровавые камелии — редкий цветок. Похожие росли в храме, где я одолел Лешего. Да и по лесу можно было их найти. Те целебные камелии — алые, более распространённые. Но даже их редкие варианты иногда встречались нам по дороге. Странно, что Нариндер их не замечал… — И зачем ты их принёс? — опять фыркает. Я сунул ему в лапы несколько кровавых камелий. — Ты за кого меня принимаешь? — я улыбнулся. Ну как. За своего самого любимого и верного последователя. Однако, по его непристойным мыслишкам и красным щекам можно сказать, что он думает примерно также. — Уйди! — и его мальчики начали давить меня к выходу. Лучше с ними не спорить…

***

*Нариндер* Свежие цветы с чащи… Я уронил нос в принесённые Агнцом камелии. Ах, какой аромат. Он будоражит во мне особые, давно забытые чувства… Леший, брат мой… Почему я тогда не смог помочь тебе… Почему я не видел, что ты так страдаешь? — Господин, — Баал волнуется. Я оторвался от своих горестных мыслей и повернул к нему голову: — Что такое? — я улыбнулся ему. — Вы так суровы с барашком. У вас же была свадьба! — И то верно… Эх, стоит извиниться перед ним… Он старался…

***

*Агнец* Нариндер идёт ко мне. Иногда я боюсь его. Особенно когда он стоит такой мрачный надо мной, пока я собираю свёклу. Да, иногда я помогаю последователям. Для меня это не сложно. Зато им большое подспорье! — Я… Спасибо, — какой немногословный. Но это вызвало у меня улыбку: — Ничего страшного, — он пришёл отнюдь не за этим. Я знаю. Он сам позволил мне читать мысли последователей. Ой, отвернулся в сторону. Опять о чём-то задумался? — Что такое? — Я всё ещё вспоминаю епископов, — тяжко вздохнул он. — Лешего нет, но цветы, как видишь, всё ещё растут в чаще. Даже самые редкие из них! — А грибы в болоте? Такие ядовитые, как сама Хекат. Ха! — он рассмеялся. — Я перерезал ей глотку, но даже это не остановило её речей… Этих ядовитых, прожигающих саму её душу… — О, конечно растут! Я сейчас же тебе их принесу! — так вот в чем дело! Если разные вещи из мест обитания епископов помогут ему жить спокойнее, я их достану! Ведь для меня это такая малость! Нариндер замер. Я вижу — он не решается меня попросить об этом напрямую. Его гложут разные чувства. Он винит себя за проигрыш. Ему стыдно перед своими мальчиками за свою беспомощность и подобную жизнь. За то, что позволил четырём епископам заковать себя в цепи… Но… — Нариндер? Знаешь, твои мальчики тобой гордятся, — он поднял на меня взгляд. — Я это знаю. — Снова мысли читаешь? — он прячется от всех за той высоченной стеной, что сам и воздвиг. Нет. Не сам. За той стеной, что силой четырёх епископов сдерживала его от всего мира. Он провёл в одиночестве многие сотни лет, он разучился общаться, в мире простых зверей ему некомфортно. Сколько ещё времени пройдёт, прежде чем он исцелится окончательно? Я не знаю. Но я буду поддерживать его на пути к исцелению. Всенепременно. А сейчас отправляюсь во владения Хекат, ныне почившей, дабы добыть дурманящих грибов!

***

Кто-то из последователей захотел ритуал промывки мозгов, дабы унестись в радужный мир. Из шести десятков последователей семеро здоровы. Остальные лежат с отравлениями. Что же я натворил?! Нариндер тоже тяжело приболел, как и Баал. Аим же, на удивление, выстоял. Помогает мне — присматривает за братом и моим любимым, пока я днём и ночью лечу своих последователей. Эх, какие они всё же глупые. Однако, кровавые камелии, принесенные ранее, оказались куда сильнее в исцелении, чем те, что выращивали на полях. Когда моя деревня вновь была жива, я пришёл к Нариндеру. Он ещё болел, большую часть времени спал. — Я приведу его в чувство, не беспокойся, — Аим. Он ненавидит меня. Если Баал хотя бы немного проявляет милосердие, то этот, в чёрной накидке, отказывается принимать моё правление. Я не заставляю его. Он подчиняется Нариндеру и не приносит хлопот — мне этого более, чем достаточно. — Хорошо. Я отправляюсь в топь. Надеюсь, скоро буду, — я оставил у двери корзину с цветами и ягодами — из них делается целебный раствор и мази. Надеюсь, ему полегчает. Вернулся я так скоро, как мог. И принёс пришедшему в себя Нариндеру сувениров из топи — кристаллов. — Это… Всё, что осталось от храма Калламара? — он выглядел грустно. — А какой он был величественный, этот храм… — Я принёс ещё вот это, — специально уложил в корзинку мотки с паутиной. — О, старший из епископов, Шамура. Умён не по годам… Однако, я был старше и умнее во всех отношениях… — Нариндер сидел в кровати, вертел в руках кристалл и изредка поглядывал на корзинку с мотками паутины. — Аим, Баал, оставьте нас. — Но! — Баал, как всегда, пытается перечить. Они такие честные с ним. — Оставьте нас, — рявкнул на них Нариндер. Даже я пугаюсь в такие моменты рядом с ним находиться. Он вновь загорается той смертоносной аурой, а глаза наливаются кровью. Мальчишки его быстро выскочили из дома, оставив нас наедине. Взгляд его вновь стал привычным. — Я хотел кое-что тебе сказать… — Да, я слушаю? Он мешкает. Опять его страхи, опять его стены мешают ему признаться в своих чувствах. К мальчишкам, к епископам, ко мне… К каждому живому и не живому существу. К самому себе… Но я не буду ждать! Я помогу ему стать снова живым! Я положил копытце на его ладонь и улыбнулся: — Ты самое дорогое, что у меня сейчас есть, — я снял корону со своей головы, ощущая, как большая часть сил уходит вместе с ней. Положил корону на колени Нариндеру и произнёс: — Сейчас, пройдя с тобой такой долгий путь, именно с тобой, а не по твоей указке, пока ты был взаперти, я начал видеть тебя иначе. Не потому что могу читать твои мысли, нет. Потому что вижу, как ты меняешься. И, если ты всё ещё хочешь вернуть корону, то вот она и моя жизнь… — его свободная рука, дрогнув, протянулась к короне. — Однако, сие ничтожество просит милосердия и выслушать его последнюю просьбу. Нариндер замер. Его рука почти коснулась короны. Тогда, ночью, я не отдавал всю свою силу. Я лишь позволил ему носить этот головной убор, не более. Сейчас же моя жизнь, жизнь моей деревни зависела от его выбора. — Говори, — так спокоен. Ему нравится держать меня на цепи. Ха. Мило. Он и сам был на цепи. А ещё на его губах усмешка. Он слышит мои мысли? Впрочем, какая разница. — Жалкое ничтожество, что возомнило себя Богом, — начал я, — не стало бы тем, кем оно является без вашей помощи. И оно просит смилостивиться над жителями его деревеньки. Жизнь его — в ваших руках, господин. Да будет так, — я закрыл глаза и склонил голову. Будь что будет…

***

*Нариндер* Алый? Да? Я хочу поговорить. Слушаю тебя. Ты слушаешь… А слушал ли брат… Я вспоминаю братьев и сестру… Я тоже. Что ты хочешь сказать этим? У меня было три брата и сестра. Прекрасные демоны, они были моей семьей. Не идеально, но семьей. Я любил их как мог. Младший, что был Зеленой Короной, никогда не видел дальше своего носа. Он был ребенком, много играл и пакостничал, за что всегда получал по шее. Ха! Так мило… Кажется, что Леший был таким же. Да… Дражайшая сестра Желтая — женщина, каких поискать. Очаровательна, умна, привлекательна. Ее обожали все мужчины в нашем демоническом мире, но… Но речи её, сперва сладкие как мед, могли в один миг стать горькими как деготь. И это отнюдь не ложка дёгтя в бочке меда, это намного хуже. Мне и старшему брату приходилось вечно затыкать её и учить правильно вести себя в обществе. Что ж, этот же характер унаследовала и Хекат. Я усмехнулся. До тех пор, пока она не была подчинена короне, она была… Очень даже приятным собеседником. Что же насчет Калламара? Демон, что стал его короной и подчинил себе, тоже никого не слушал? Слушал, но… Он много болел и плохо лечился, вот и стал демоном болезней. Забавно, не правда ли? Старший брат часто выписывал ему лекарства, говорит как их принимать, но разве он слушал! А потом лежал плашмя несколько дней. Мы его пару раз даже похоронили! Ха-ха-ха! А вот старшему пришлось тяжелее всего… Мой дорогой брат — Сирень, вынужден был подчинить своей воле мудрейшие существо мира. Это была война умнейших. И, увы, Шамура, в попытках превзойти демона, проиграл этот бой. Он обезумел. Никто и никогда не мог обыграть моего брата по его правилам. Ты так спокойно говоришь об этом… Мне жаль епископов. Но я ничего не могу сделать с этим. Мои братья и сестра вернулись домой… Я надеялся, что они помогут вернуться и мне, чтобы я мог оставить мир смертных… Видимо, я здесь с вами надолго. Но что ты будешь делать с Агнцем? Он добровольно отдал меня… Тебе. Снова. Не боишься, что я порабощу тебя? О, не волнуйся. У меня есть идея получше.

***

*Агнец* Ожидание длится невероятно долго… Нариндер разговаривает с короной… С Алым… О чём? Нет, я не должен вмешиваться! Вокруг меня тянется аура короны, я чую своей спиной как распахиваются порталы из Небытия, как скрипят ржавые цепи, они вертятся вокруг нас… Нет, они вертятся вокруг меня. Я открываю глаза, поднимаю голову — и в этот момент всё моё тело опутывают цепи, они стягивают каждый сантиметр моего тела, сжимают, не позволяют пошевелиться. Из горло моего раздаётся предсмертный хрип. Даже кричать не могу — дыхание даётся мне с трудом. А напротив меня, всё ещё в постели, сидел Нариндер. На голове его красовалась алая корона. Ох, как же она ему идёт… Но… Он взял её… Он взял корону и… Мою жизнь. По щекам полились слезы. Да как так-то! «Как же приятно владеть тобой, Агнец», — я читаю мысли? Сомневаюсь. Обладая властью алой короны, он запросто мог передать мне свои мысли. — Наивный мальчишка, — я больше не слышу его мыслей. Только голос. — Ты всерьёз думал, что я буду меняться? Я погружу этот мир в хаос, и ты будешь первым! — и вот я оказался в мире Небытия. Совсем один. Вокруг, насколько хватало взгляда — цепи, цепи, цепи… Иногда кресты и мечи… И снова цепи, цепи, цепи… По щекам лились слезы. Я уже не мог сдерживать рыданий, да и кто услышит? Мягкая земля в этом странном месте от слез моих не сырела. Она была сухая и бесчувственная, как взгляд Нариндера, отправившего меня в эту глушь. На своё место… Вот только, у меня не было ни Аима, ни Баал, ни даже алой короны. Я всего лишь маленький Агнец, что висит на цепях, не в силах что-либо изменить. Я один… Абсолютно один… А слезы всё ещё капают… Я так расстроен… Мне очень больно… Душевно больно… Не могу поверить, что я открыл своё сердце этому каменному истукану! Как же я его ненавижу! Дайте мне только возможность выбраться, я убью его, а кровью раскрашу свой новый плащ! И вдруг…

***

*Нариндер* Жестоко. Мне надо побыть в одиночестве. Да и ему стоит немного побыть на моём месте. Ты хочешь что-то обсудить со мной наедине? Я хочу побыть один. Тогда зачем… Что? Зачем это всё? Ты бы не был здесь без него. Будешь мне читать нотации? Серьезно? Хочешь, чтобы я захватил твой разум и поработил тебя? В голове вдруг резко все загудело, запищало, а боль стала столь страшной и невыносимой, что я сорвал корону со своей головы, держа на вытянутых руках. Я могу сделать тебе больно, Нариндер. Я мог бы захватить твой разум в Небытие могу и сейчас. Но я верю, что смертные достойны жизни. Не заставляй меня усомниться в этом и использовать вас как ресурс. Верни барана и извинись. И, может быть, я не стану тебя порабощать как мои братья и сестра поработили епископов.

***

*Автор* — Ну? Живой? — Нариндер швырнул в Агнца алой короной. Агнец поднялся с пола мрачный и недовольный. Взгляд его полыхал злобой. Трехглазый прищурился: — Как тебе было оказаться на десять минут в этой тюрьме? А я там сотни лет провёл. Надеюсь, теперь ты дважды подумаешь, прежде чем меня учить. Агнец замер. Сотни лет… В этой тюрьме… Совсем один… Он был там лишь несколько минут, но его разум помутнился… Что же пережил Нариндер… Трехглазый отвернулся. Ему было всё равно, что скажет ягнёнок. Будет ли ругать, или утешать. Но он накинулся на него с объятиями, разрыдался: — Никогда, слышишь, никогда не отправляй меня в то страшное место! И я тебя туда ни за что не отправлю! Пообещай мне! — он цеплялся своими копытцами за одежку Нариндера, ревя навзрыд. — Да отстань ты от меня! — трехглазый активно защищался, отталкивая белого барашка от себя. И только сейчас понял, что корона всё также лежит на полу… Там, куда он её бросил. — Кажется, нам обоим есть, о чем подумать, — он прижал к себе ягнёнка. — Я не стану швырять тебя в портал, но и ты пообещаешь кое-что. — Что именно? — Агнец поднял взгляд заплаканных глаз на Нариндера. Последний слабо улыбнулся: — Ты больше никогда не будешь читать мысли мои или моих мальчиков, а иначе… — его рука ухватила Агнца за шиворот и развернула к открывшемуся порталу. Барашек завопил от ужаса: — Больше никогда! Клянусь! Только не возвращай меня туда! — Вот и чудненько, — кивнул головой Нариндер, закрывая портал. — Полагаю, мы теперь наравне. Тебе есть, что ещё сказать? — Там страшно… — Агнец всё ещё хныкал, ища поддержки у трехолазого. Последний легонько обнял его. Нариндер не выбрался бы из своего заточения без Агнца. Агнец был бы убит, если бы Нариндер не дал ему второй шанс жить. И сейчас они нуждались друг в друге как никогда. Баал и Аим аккуратно подсматривал за двумя сильными мира сего. Интересно, что будет, если они вдруг решатся сразиться друг с другом? Что станет с миром, если они устроят войну меж собой? Смертные. За вами куда интереснее наблюдать, когда у вас полная свобода воли. Как жаль, что другие демоны этого не понимают…