Ангел-хранитель для дьявола

Нет, мертвые не умерли для нас! Есть старое шотландское преданье, Что тени их, незримые для глаз, В полночный час к нам ходят на свиданье, Что пыльных арф, висящих на стенах, Таинственно касаются их руки И пробуждают в дремлющих струнах Печальные и сладостные звуки. Мы сказками предания зовем, Мы глухи днем, мы дня не понимаем; Но в сумраке мы сказками живем И тишине доверчиво внимаем. Мы в призраки не верим; но и нас Томит любовь, томит тоска разлуки… Я им внимал, я слышал их не раз, Те грустные и сладостные звуки! Иван Бунин Солнце не обжигало, но светило так ярко, что даже Дафна, привыкшая к его ослепительному свету, прикрыла глаза. Она лежала на изумрудно-зеленой траве и вслушивалась в звуки Эдемского сада. Девушка провела здесь так много времени, что безошибочно могла сказать, что означает тот или иной шорох. Вот перелетела с ветки на ветку грациозная жар-птица. Потревоженные её крыльями листья мелодично зашелестели. Вот пробежал мимо белоснежный кролик и скрылся в глубокой норе под деревом случайных неожиданностей. Вид у зверька был такой загадочный, что если бы у Даф не были закрыты глаза, она кинулась бы за ним вдогонку, как это сделала когда-то девочка Алиса. Вот подул легкий ветерок и донес до чуткого слуха девушки ребячьи голоса из другого уголка сада. Там вовсю шел урок человеколюбия. Росшие неподалеку крошечные колокольчики тоскливо зазвенели своими нежнейшими бутонами и потянулись за ветром, желая поиграть с ним в догонялки. Да где им… Вот чуть левее от полянки, где лежала Даф, раздался шорох веток, и спустя мгновение кто-то очень большой и мягкий опустил ей на колени голову. Дафна рассеянно погладила пальцами усатую морду и узнала в госте тигра. Хищник заурчал, почти как ручной котенок, и уткнулся носом в её колено. Вот послышался шелест травы, которая печально хрустела, сгибаясь под тяжестью чьих-то шагов, а потом кто-то наклонился и ласково потрепал мирно сопящего тигра по голове. — Эссиорх, — произнесла Дафна, не открывая глаз. — Если опять нужно лететь к водопаду и отлавливать малышей, сразу – нет. Я устала, и вообще у меня депрессия. — Как ты узнала, что это я? — поинтересовался хранитель, усаживаясь рядом с ней по-турецки. — По шагам. Стражи света ходят легко и неслышно, а ты ступаешь, как… Самоуверенный качок, — Даф на секунду приоткрыла левый глаз и взглянула на хранителя. — А впрочем, почему как? — Ты серьезно? — кажется, страж расстроился. — Надо же, не замечал… Я что, и правда так хожу? Дафне было лень отвечать, и она просто кивнула. Эссиорх задумался и минут на пять замолчал. Девушка не имела ничего против тишины, а потому, продолжая легонько поглаживать тигра по голове, погрузилась в то состояние, которое люди называют дремой. Солнце ласково гладило её кожу, ветер заботливо перебирал волосы, а птицы убаюкивали её своим звонким пением. Она и не заметила, что уснула. Лишь когда Эссиорх настойчиво потрепал её по плечу, девушка нехотя открыла глаза. — Ну? — в её голосе не было того дружелюбия, которое обычно встречалось в Эдеме. Она была раздражена и могла нагрубить любому, даже собственному хранителю. Эссиорх, впрочем, не обиделся, только легонько щёлкнул её по носу. В воспитательных, так сказать, целях. — Троил хотел бы поговорить с тобой, — произнес он. Девушка притворилась глухой и вновь сомкнула веки. Понимая, что она все равно его слышит, Эссиорх продолжал: — Правда сейчас он немного занят и просил меня передать тебе его приказ. Даф упрямо молчала. Эссиорх ничуть её не удивил. С тех самых пор, как её отлучили от Мефодия, она только и делала, что выполняла чьи-то поручения. Может, Генеральный Страж думал, что так она отвлечется от ненужных мыслей и переживаний, но он очень сильно заблуждался. Поручения были пустяковыми, вроде: «Спасти старушку, на чей эйдос покусились комиссионеры», «Слетать к водопаду и выловить пятитысячелетних малышей из воды», «Отправиться в Египет и перебить мумий, которые снова пытались атаковать туристов". Дафна покорно делала то, что от неё требовали, а в оставшееся время пробиралась на эту поляну и погружалась в свои мысли. Мыслей было много, но чаще всего они приобретали очертания высокого юноши с длинными волосами и мягкими теплыми губами. Она скучала, мучилась, но не могла с этим ничего поделать. Приказы сверху не обсуждаются. — Если ты не хочешь читать поручение Троила, я могу рассказать тебе в двух словах, в чем его суть, — произнес Эссиорх, внимательно глядя на неё. — Говори, — милостиво разрешила Даф. Эссиорх на мгновение задумался. То, что он должен был ей рассказать, ему самому не очень нравилось. С его точки зрения, Дафна, конечно, может справиться с этим делом, но он, если бы это хоть как-то зависело от него, её бы одну не отпустил. — Есть одно дельце, — произнес, наконец, хранитель после некоторой паузы, — которое Генеральный Страж, почему-то, решил поручить именно тебе. Хотя, с другой стороны, понять его, конечно, можно. Ни один златокрылый не сможет сунуться туда, а новичков посылать слишком опасно. Будь моя воля, я и тебя бы не отпустил, но… — он пробормотал что-то еще, чего Даф не расслышала. Казалось, Эссиорх разговаривает сам с собой. — Чуточку больше подробностей, и я перестану ощущать себя глупой рядом с тобой, — произнесла она. — Да, прости, — словно очнувшись, ответил хранитель, — что-то я задумался. Дело вот в чем. Есть некий эйдос, который находится у мрака. Но он, как бы странно это не прозвучало, мраку не принадлежит. — Только один? Мне кажется, таких эйдосов сотни и даже тысячи, — заметила Даф. — Этот особый. Он очень долго был черным и лишь перед смертью своего хозяина неожиданно просветлел. Мрак, конечно, держит это в тайне, но только поделать ничего не может. По последним данным, душа этого человека покинула Тартар и затерялась где-то в Средиземье. — Невозможно, — решительно возразила Даф. — Из Тартара нельзя сбежать. Ни одна душа, томящаяся там, ни разу еще не смогла вырваться. — Я ведь сказал, что мы имеем дело с необычным эйдосом. И потом, почему нельзя вырваться? Можно. Всё зависит лишь от температуры желания. Многие, попав в Тартар, остаются там лишь потому, что их тянут вниз собственные пороки. Они забывают о свете и уверены, что всё, что существует в мире — это мрак. Эйдос же, о котором идет речь, не забыл. Он вырвался, но подняться дальше Средиземья не может. Для мрака там слишком светло, для Света слишком мрачно. Попасть туда может лишь существо, в котором присутствуют оба начала. Ты, Дафна. Девушка открыла глаза и привстала, стараясь не потревожить спящего у её ног хищника. — Темных перьев стало меньше, — возразила она, взглянув на своего хранителя. — Стало меньше, не значит — не стало совсем. Ты должна спуститься в Средиземье, отыскать потерявшуюся душу и перенести её в Эдем. — Троил не боится доверять мне такое серьезное дело? — поинтересовалась Даф, не сумев скрыть иронию в голосе. Эссиорх с ответом медлил и почему-то старательно смотрел куда угодно, только не на свою подопечную. — Ох, ну говори уже! Там будут трехглавые драконы? Раскаленная лава? Убийцы из Тартара? — Не исключено, — серьезно ответил страж света. — Но дело не в этом. Троил уверен, что именно ты должна отправиться туда. Ты, и никто другой. Не из-за выдающихся моральных качеств, само собой. И не за великие заслуги перед Светом. Но по сугубо личным причинам. Даф изящно выгнула бровь и мельком скользнула взглядом по серебряным крыльям, неторопливо раскачивающимся на цепочке, обвивавшей шею Эссиорха. Неделю назад ей вручили такие же. Наверняка, не за выдающиеся моральные качества, а тоже по сугубо личным причинам. Проследив за её взглядом, хранитель усмехнулся и вновь щелкнул её по носу. Чтоб не зазнавалась. — Дело не в том, что ты стала настоящим Стражем Света, — сказал он мягко. — Просто бывают такие ситуации, когда маголодии не принесут желаемого результата. — А что принесет? — спросила девушка, потирая нос. — Человечность. Дружеская поддержка. Разговор по душам. Убеждение. — Я его что, еще и уговаривать должна буду пойти со мной? — хмыкнула Дафна. — Вполне возможно, — кивнул Эссиорх. — Не многовато ли чести? — девушка нахмурилась. — Он что, царь? Великий князь? Граф? — Почти угадала. Барон, — поправил её хранитель. — Что? — Дафна вдруг почувствовала, как кровь прилила к голове и отдалась пульсирующей болью в висках. — Ты не ослышалась. С этого момента ты официально назначена стражем хранителем для мечника Арея.