Ангел-хранитель для дьявола

- Ты со мной навсегда? - До последнего вздоха, любимая. Но опять поезда их уносят в разные стороны. Стук колёс — по вискам… Остаётся лишь только имя ей, чтоб шептать по ночам… А над счастьем кружатся вороны… - Ты со мной навсегда? - До последнего… И… многоточие… Лишь подкинет судьба, словно милостыню, встречу редкую… Осень жизни уже приступает к своим полномочиям, каждый день начиная пустыми седыми рассветами… - Ты со мной навсегда? Голос дрогнул… И приступ отчаянья… Взгляд потух… Тишина… — Так сбываются все пророчества… «Предъявите билет!» — Глупо верить смешным обещаниям. - Ты со мной… А в ответ — стук колёс… Боль в груди… Одиночество… Ульяна Дубинина На крышу девятиэтажной высотки, расположенной прямо напротив здания МГУ, невозможно было смотреть, не щурясь. Блестящие жестяные листы шифера с жадностью ловили солнечные лучи и щедро дарили их людям, отражая от своей поверхности. Именно на эту крышу опустилась Дафна, сложив крылья. Отличный наблюдательный пункт: она не видна никому, ей видно всё. Рядом приземлился Депресняк и с видом хозяина всех крыш на свете отправился распугивать ворон. Даф села на самый краешек и свесила вниз ноги. Она понятия не имела, когда у Мефодия заканчиваются пары, и потому приготовилась к долгому ожиданию. Каждый день всю прошедшую неделю страж прилетала именно сюда и каждый день испытывала то несравнимое ни с чем чувство собственной никчемности и беспомощности. Мефодия она видела раз пять или, может, шесть. Высокий, уверенный в себе, до безобразия привлекательный он редко появлялся один. Иногда его сопровождали друзья-однокурсники, иногда — глупо хихикающие девицы. Даф смотрела на него так пристально, словно бы заставляла повернуть голову и обратить на себя внимание: «Эй, ты, наследничек, как дела? А я тут, между прочим, страдаю…» Но Мефодий не оборачивался, не смотрел. Девушка отметила про себя, что весёлым и беззаботным он не выглядел, но и на убитого горем влюбленного тоже не особо походил. Очень часто возле универа крутилась Прасковья в сопровождении громилы Зиги. Наследница мрака редко дожидалась Мефодия, но пару раз из здания они выходили вместе. Даф не злилась. Просто ей почему-то хотелось оторвать голову наглой девице, а заодно и своему бывшему парню. Девушка взглянула вниз, туда, где огромным муравейником копошилась Москва. Сами москвичи напоминали ей бешеных пчел, которые не производят никакого мёда, зато носятся туда-сюда и непрерывно жужжат. Они постоянно куда-то шли, кому-то звонили, с кем-то ругались, что-то ели прямо на ходу. Пёстрые железные жуки-автомобили торопливо ползли по трассе и терялись среди своих бесчисленных собратьев. Жизнь не то чтобы била ключом. Казалось, она вообще не приостанавливается ни на минуту. Даф жалела москвичей. Жалела искренне и от всей души. Что же это за жизнь такая, когда человек ни минуты не сидит на месте, а только лишь куда-то бежит и опаздывает? Люди были похожи на крошечных игрушечных роботов, в которых кто-то неустанно поворачивает ключик заводного механизма. Думают ли они о чем-то, кроме самих себя? Хотят ли чего-то на самом деле важного? Не для тела — ему не угодишь, но для души… Когда-то, года два или три назад, ей попалась в руки книжка, фразу из которой она запомнила на всю жизнь: «Узнать можно только те вещи, которые приручишь… У людей уже не хватает времени что-либо узнавать. Они покупают вещи готовыми в магазинах. Но ведь нет таких магазинов, где торговали бы друзьями, и потому люди больше не имеют друзей». Даф вздохнула и посмотрела на часы. Почти три. К пяти она должна вернуться в Эдем, получить последние наставления лично от Троила, а потом спуститься в Средиземье. При мысли об этом путешествии ей становилось не по себе. Не страх, но какое-то смутно-тревожное чувство завладело ею. С одной стороны, конечно, замечательно, что Арею был дан шанс попасть в Эдем. Но с другой… Даф не была уверена в том, что ей хочется видеть бывшего барона мрака и тем более оставаться с ним наедине. Особенно после того злополучного вечера, когда мечник решил с ней попрощаться весьма необычным способом: поцеловал в губы на глазах у Мефодия. — Человек — странное существо. Когда ему делают больно, он переживает, мучается, ненавидит весь мир. Но вместе с этим сам нарочно бередит незажившую рану, получая от этого какое-то извращенное удовольствие. Даф повернула голову влево и увидела Матвея Багрова. Он сидел тут же, рядом, но смотрел не на девушку, а на здание МГУ, откуда выходили студенты. — Как ты меня нашел? — спросила Даф. — Я не искал, — пожал плечами ученик Мировуда. — Просто часто вижу, как ты летаешь неподалеку, сделал соответствующие выводы. Странно, что Буслаев до сих пор тебя не заметил. Даф отвернулась. — Человек замечает только то, что хочет, — сказала она по возможности спокойным ровным голосом. Матвей согласно кивнул. Он увидел Депресняка, который подкрадывался к вороне, и усмехнулся. — Зря ты прилетела, — произнес юноша, немного помолчав. Дафна не ответила. Не стоит говорить вслух то, что всем известно и так. Конечно, зря. Но по-другому она просто не могла. — Хотя, когда меня отлучили от Ирки, я тоже не мог успокоиться. Всё шнырял вокруг «Приюта», точно верный пёс, и ждал чего-то, надеялся. Знал, что видеться нельзя, но всё-таки. А вдруг бы она заметила меня? Увидела издали и испытала ту же боль, что и я. Девушка взглянула на него. — Что ты хочешь этим сказать? — Ничего, — ответил некромаг. — Ничего такого, чего бы ты не знала сама. Нельзя так. Ни один глубокий порез не заживет, если постоянно тревожить его. Подумай, что будет, если Буслаев тебя всё же увидит? Тебе лично станет легче от мысли, что сейчас ему тоже больно? Дафна покачала головой. — Вот видишь. И, кстати говоря, строго между нами, открою тайну. Больше всех мучается тот человек, который этого не показывает. Улыбается на людях, старается жить своей жизнью, но в глубине души у него такая сосущая бездна, что даже мне, некромагу, не по себе. — Ты говоришь о Мефодии? — спросила Даф. — Как знать, — пожал плечами Багров. — Как знать. Он на мгновение взглянул вниз, туда, где из здания МГУ вышел высокий юноша с собранными в длинный хвост волосами. Даф проследила за его взглядом и застыла на месте. Как тигрица, выслеживающая добычу, она напряглась, чуть подалась вперед и пристально посмотрела на Буслаева. Руки её сами собой неосознанно сжали край крыши. Мефодий был, вопреки ожиданиям, один. Через плечо перекинута сумка, в руках какой-то учебник. Спускаясь по ступенькам, он задел кого-то плечом, не глядя, извинился и остановился, что-то с любопытством вычитывая. Раньше за ним особой любви к чтению Дафна не замечала. Кто-то окликнул его, он обернулся и увидел Прасковью в сопровождении их общего «сыночка». Девушка, по-прежнему тонкая и гибкая как пантера, неспешно подошла к нему и чмокнула в щеку. Мефодий рассеянно приобнял её и что-то произнес. Матвей слишком поздно попытался удержать Дафну. Когда он рванулся за ней, рука его сжала лишь пустоту. Даф падала медленно, по крайней мере, так ей казалось. У самой земли она с негромким хлопком материализовала крылья и взмыла вверх огромной птицей. Это незаметное для простых смертных движение заставило Мефодия обернуться. Доли секунды ему хватило, чтобы понять, кого он увидел, но доли секунды оказалось недостаточно, чтобы успеть позвать её по имени. Дафна взмыла вверх, не оборачиваясь и даже не пытаясь вытереть слёзы. Это сделает за неё упругий ветер. Точно огромный альбатрос она взмахнула крыльями и скрылась где-то в бесконечно-синей небесной глубине. *** Генеральный Страж смотрел на неё не то, чтобы с укором, но как-то слишком уж сочувственно. Дафне захотелось отвернуться от него. Она стояла, прислонившись спиной к дверному косяку, и упрямо смотрела куда-то мимо Троила. — Будете читать нотации? — спросила девушка дерзко. Рука Эссиорха на мгновение крепко сжала её плечо. Хранитель был тут же, рядом, и просто каким-то чудом не задевал косяк головой. — Наказания ждет обычно тот, кто чувствует за собой вину, — ответил Страж. Даф резко вскинула голову и встретилась с ним взглядом. — Думайте, что хотите, но я все равно люблю его! — выпалила она. — Разве я запрещаю тебе любить, Дафна? — мягко спросил Троил. — Вы запрещаете быть с ним рядом, защищать его, оберегать от опасности, от самого себя, в конце концов! Давление на плечо усилилось. — К сожалению, в защите нуждается не только Мефодий, — покачал головой Генеральный Страж. – То, что хочешь ты, называется несколько иначе. Это слово мне не особо нравится, но ничего другого я придумать не могу. Эгоизм, дитя моё. Личное счастье для себя, и пусть весь мир подождет. Но, видишь ли, мир подождать не может. Ты — Страж Света. Ты сама выбрала крылья, вспомни. Даф отвернулась. Конечно, выбор был её, но можно ли назвать это выбором? Да и было ли из чего выбирать? Лишиться бессмертия, или лишиться Мефодия… Она готова была остаться. Что такое вечность, если не можешь разделить её с тем, кого любишь больше самой жизни? К сожалению, Меф совершил ошибку и сам всё испортил. Сколько раз потом он проклинал себя за то, что прогнал её. Сколько раз жалел, что не остановил, не удержал, не прижал к себе. Всё, чего хотела Даф — понять, нужна ли она ему так сильно, как нужен ей он. Спустя несколько дней после ее исчезновения Меф нашел в шкафу свою черную майку. Ту, которую она не дала ему выбросить. Майка выглядела почти как новая. Даф зашила её, подлатала, вот только Меф смотрел на неё теперь с ненавистью. Почти поддавшись порыву злости, он хотел разорвать её и выкинуть, но потом, неожиданно прижал к щеке и втянул носом воздух. Майка пахла яблоками и цветами, которые здесь, в мире смертных, не растут. Он стоял, точно лишившийся разума человек, и с каким-то безумным остервенением вдыхал этот аромат. Что-то защипало в глазах, Буслаев тряхнул головой и, отбросив майку в сторону, закрыл лицо руками. Чушь, что осознание ошибки приведет к её исправлению. Мефодий-то знал, что он идиот, но поменять уже ничего не мог. Шанс был упущен. — Храм Вечного Ристалища. Даф подняла голову, не понимая, что имеет в виду Троил. — Храм Вечного Ристалища, Дафна, — повторил страж. — Ты была уже в Средиземье, когда помогала… Эмм, ну ты помнишь? Она сдержанно кивнула. — Ты должна запомнить, что там нет ни добра, ни зла. И вместе с тем, именно добро и зло являются основой Средиземья. Чудовища, населяющие Тартар, туда не проникнут, но это не значит, что там нет своих монстров. На случай, если ты решишь воспользоваться флейтой, хочу тебя разочаровать. Магия в любом виде там бесполезна. Сражаться с монстрами придется иначе. — Как? — спросила Даф, ощущая, что Эссиорх уже не сжимает её плечо, а успокаивающе гладит по спине. Пожалуй, из всех стражей хранителей ей достался лучший. Только он мог отругать, успокоить и приободрить не как страж, а почти как настоящий отец, который знает подход к любому малышу. А именно ребенком Дафна себя сейчас и ощущала. Она благодарно сжала его руку и приготовилась слушать Троила. — Как? Хороший вопрос, — Генеральный Страж задумчиво постучал по столешнице кончиком гусиного пера. — Ты когда-нибудь слышала выражение «бежать от себя»? Дафна кивнула. — Так вот, демоны, населяющие Средиземье, для каждого свои. Ты будешь сражаться не с чудовищами, дитя. А с самой собой. — Как это? — она непонимающе нахмурилась. — Я думаю, на месте тебе всё станет понятно, — уклончиво ответил Троил. — Именно поэтому ни Эссиорх, ни кто другой не может пойти с тобой в Средиземье. Это та битва, которую нужно выиграть в одиночку. Главное — поверить в себя, как верю в тебя я, как верит Эссиорх и как верит Он. Генеральный Страж взглянул куда-то вверх. — Я верю, — произнесла Даф, немного помолчав. — Но Депря пойдет со мной! *** — Готова? Дафна кивнула. Генеральный Страж задерживался, и, от нечего делать, она ходила мимо ворот Эдемского сада туда-сюда. Торчавшая из рюкзака наглая физиономия Депресняка хищно наблюдала за жар-птицами и плотоядно облизывалась. Там же, в рюкзаке, помещалась флейта, на всякий случай. — Будь осторожна, — напутствовал Эссиорх. — Когда найдешь Арея, не подходи к нему раньше, чем он поймет, что это действительно ты. Девушка пообещала, что сделает всё именно так, и никак иначе. — А как я доставлю его в Эдем? — поинтересовалась она. — Только на своих крыльях, — ответил Эссиорх. — То есть? Он что на мне полетит? — ужаснулась Даф. — Ты можешь тянуть его за руку. Если Свет в нем победит, веса его тела ты не почувствуешь. — А если не победит? — нахмурилась Дафна. — Твоя задача сделать так, чтобы победил. Даф нервно кивнула. Ох, не нравилось ей всё это. Когда Генеральный Страж появился и открыл ворота, она уже ни в чем не была уверена. Хотелось забиться в угол и зажмуриться. Троил подошел к ней и осторожно подул на лоб. Девушка почувствовала, что у неё закружилась голова, и земля ушла из-под ног. Последнее, что запомнила Даф — взволнованное лицо своего хранителя.