Спорим, ты не сможешь?

Так проходит младшая школа, наступает средняя, а с ней и пубертатный период. Хосок и Юнги по-прежнему неразлучны. Они настолько близки, что первой ассоциацией при упоминании имени одного автоматически становится другой. С отцом у Юнги отношения так и не наладились. Мальчик какое-то время тянулся к отцу, но потом понял, что он так и не получит от него тепла и ласки. Хорошо ещё, что тот его не бьёт и не выгоняет из дома. Когда Мину исполнилось десять, в их доме появилась женщина, которую отец представил как Ындже. Ындже была довольно красивой, но чужой и пахла она чуждо. Не земляникой и полынью, как мама, а чем-то резким и тяжёлым, как липовый мёд, который Юнги терпеть не мог. С её появлением в доме всё изменилось, она завела свои порядки. Мальчик видел, что она старается с ним подружиться, и он, возможно, в глубине души был не против, но какая-то упрямая пружинка в нём твердила, что если он подружится с Ындже, он предаст маму. Отец постоянно ругал его за то, что Юнги был холоден с Ындже, он хотел чтобы они подружились, но обычно тихий и послушный Юнги проявил характер и отказался. В двенадцать у Юнги появился брат. К нему у Мина сразу не было никаких чувств, это так и не изменилось впоследствии. У Юнги теперь постоянно было такое чувство, что у них троих семья, а он лишний и живёт здесь из милости. От мамы в доме не осталось ничего. На стенах больше не было её фотографий и набросков. Её платья были убраны, а запах выветрился. В её комнате теперь была детская. Юнги казалось это чудовищно несправедливым, но, как сказал отец, у него не было права голоса в этом доме. - Сначала вырасти, начни зарабатывать, а потом диктуй! - крикнул ему отец в порыве очередной ссоры. Неудивительно, что Мин большую часть времени проводил или в школе, или на улице, или у Хосока. Теперь он знал, почему Хосок не приглашал его к себе раньше . Они с сестрой жили очень бедно. Все рассказы Чона о родителях-врачах были не больше, чем выдумкой. Мама Хосока и его сестры, Давон, умерла, когда самому Хосоку было всего три года. Отец их бросил ещё раньше, так что им пришлось жить у дяди, который отличался злобным характером и был жадным по натуре человеком. Как только Давон достигла совершеннолетия, она забрала брата, оформила на него опеку и уехала на окраину города. Ей пришлось нелегко, ведь чтобы снять хоть какое-то жильё (в их случае это была комната в коммунальной квартире), девушка сразу пошла работать. О получении образования не было и речи. Теперь Юнги понимал, почему Хосок часто неделями ходил в одной и той же одежде. А из обуви у него были только поношенные кеды, в которых он ходил до поздней осени, потом сразу меняя их на уродливые зимние ботинки, которые скорее бы подошли пожилому аджосси, а не подростку тринадцати лет. Хосок никогда не жаловался. Юнги удивлялся как много у них было общего, - они оба потеряли маму в раннем возрасте, например, но Чон воспринимал жизнь иначе. Он старался выжать позитив из любого, даже самого безнадёжного, случая, в то время как Юнги быстро впадал в уныние и сдавался. Как говорила когда-то бабушка Юнги, Хосок был по жизни боец. А он, Юнги, получается, нет. В средней школе на Юнги тоже пытались наезжать какие-то буллеры. Но Хосок и им дал отпор, как тогда в младшей школе с Ким Минхё. Чон был бесстрашным, - ему ничего не стоило ввязаться в драку с двумя, а то и тремя, парнями старше и крепче. Сам он так и оставался тощим, с острыми коленками и длинной худой шеей, что торчала из свитера и делала его похожим на страусёнка. В четырнадцать - пятнадцать все их одноклассники, да, и они сами погрузились в период полового созревания. Парни начали вытягиваться, девушки округляться, у многих ломались голоса. Кто-то менялся до неузнаваемости в лучшую сторону, кого-то мучали прыщи. В классе и вообще в параллели стали происходить любовные драмы. Хосок, казалось, переживал этот период более-менее сносно. Его кожа была чистой, он вытянулся, его голос как-то быстро превратился из мальчишеского в низкий, почти мужской, без постыдных публичных пусканий петуха. Характер его не поменялся. Он был таким же как и раньше, - громким, шумным, позитивным. Юнги, к его неудовольствию, особо не подрос. Внешне он будто бы остался тем же, но характер его испортился, - он стал язвительным, ершистым, колючим. Тем не менее, учился он хорошо, лучше Хосока, а ещё также хорошо рисовал. Хосока нельзя было назвать глупым или неспособным. Его академические успехи были неровными. Он то получал тройки по всем предметам, то вдруг временно становился "хорошистом" и получал только четыре и пять. А вот по поведению у них обоих было, как и прежде, много замечаний. Они всё также подбивали друг друга на шалости. И чем старше они становились, тем серьёзнее становились и их проделки. Только теперь они были поумнее и старались попадаться реже, но всё ещё были ябеды, которые их выдавали, или они попадались сами, по глупости и неосторожности. С наступлением подросткового возраста что-то поменялось между ними. Оба они начали чувствовать, что их связывает не только дружба. Порой Юнги видел, что Хосок часто касается его без острой на то надобности, а Чон, в свою очередь, замечал на себе долгие взгляды друга. Однако, по неизвестной им обоим причине, свои чувства они не озвучивали. Скорее всего, потому что и сами до конца не понимали, что к чему. Тут также стоит отметить, что у них обоих было травмированное детство и недостаток любви. Такие люди часто не знают своих чувств, не опознают их, а, опознав, не умеют выразить. Иногда Хосок обижался на чересчур едкие замечания Юнги и не разговаривал с ним, но потом сам же приходил первым и общался как ни в чём ни бывало. Случалось, что Мин срывался на ровном месте, и в их дружбе наступал период охлаждения, а потом Юнги просто приходил к нему домой и молча заваливался на диван, что служил Хосоку кроватью. Чон приносил две коробки дешёвого рамена, и они смотрели вместе телевизор. Бывали периоды, когда их отпускало, и они переставали вести себя как придурки. И тогда это напоминало детство, когда можно было просто не думать ни о чём, дурачиться вместе, смотреть кино и играть в видеоигры. Можно было сбежать с урока и поесть вместе острой лапши в круглосуточном или порубиться в игровые автоматы за углом. В такие моменты всё было проще, яснее и счастливее. Им было уже по шестнадцать, когда разговоры о сексе среди одноклассников превалировали над всем остальным. Многие хвастались первым полученным опытом, кто-то просто слушал и хихикал, кто-то смотрел порнушку и делился видео подобного рода. Юнги и Хосок впервые посмотрели порно вместе. Это было неловко и как-то глупо. Любопытство было удовлетворено, но им обоим стало как-то неприятно после просмотра. - Мы. Не. Будем. Это. Обсуждать, - отчеканил Юнги и поспешил уйти домой. - Ладно, - согласился Хосок и выключил свой старенький компьютер. Ким Намджун был неплохим парнем. По крайней мере, он не был из тех придурков, которые когда-то задирали Юнги и с которым дрался Хосок. Он не был из тех, кто задирает на переменках юбки девчонкам или отпускает сальные шутки. В то же время его нельзя было назвать тихоней. Намджун был скорее середнячком. Учился средне, был опрятным и добрым. Хосок не сразу заметил, что Ким пытается с ним подружиться под разными предлогами. Именно так он это в своей голове и рисовал - "подружиться" - Намджун на тебя запал, - ехидно кривя рот, прошептал Юнги на перемене. - Нет, с чего ты взял?! - возразил ему Хосок. - А я говорю, что да, - зло выплюнул Мин. Он помолчал немного, а потом вытащил из-за пазухи чёрно-фиолетовый мячик от йо-йо. - Спорим, ты не сможешь переспать с Ким Намджуном? - Юнги положил мячик на парту между ними. Удивлённый, Хосок вскинул на него взгляд. - Слабо? - начал подначивать его Мин, подняв брови. - Ты уверен? - голос Хосока звучал ещё ниже, чем обычно. - Уверен. Хосок взял мячик и положил его в карман. Он отвернулся к окну, чтобы Юнги не видел, как на его глаза от обиды навернулись слёзы.