Свет

Фальшивый Малаки/Нейтрал Рейна

«Малаки, подойди сюда…» — устало произносит женщина, протягивая руку к слуге. Мужчина тут же подлетает к хозяйке, покорно прижимаясь к её ладони щекой. Он, как никто другой, знает, как плохо его Миледи. Очередной план побега провалился в пух и прах. А значит — свобода откладывается на ещё более неопределённый срок. Леди в маске проводит длинным, заостренным ногтем по потрескавшимся губам напротив. Трещины выглядят настолько раздраженными, запущенными, что наверняка кровоточат. Дьявол, она была так поглощена реализацией стратегии, что не заметила этого. А Малаки ведь и не пискнул. Без всяких сомнений, не посмел потребовать от неё хотя бы такую мелочь как мазь. Из неё даже госпожа никудышная… «Миледи, мне что-то нужно сделать?»— произносит мужчина, напрягаясь от столь долгого молчания женщины. Тут же, без ответа, его, за воротник толстовки, тянут вниз. Он оказывается прижат головой к груди хозяйки. Та, легонько гладит бирюзовые волосы, прижимаясь подбородком к чужой макушке. «Я обещаю, Малаки. Как только мы выберемся отсюда, я скуплю тебе все аптеки мира.» Слуга, догадавшись, о чем идёт речь, неловко поднимает на неё глаза: «Госпожа, не стоит…» «Ты меня любишь, Малаки?» — обречённо спрашивает Рейна, прерывая бессмысленные отговорки. «Конечно, Миледи. Разве я давал вам повод думать обратное?» Нейтрал тяжело вздыхает, отрицательно качая головой и сильнее прижимаясь к податливому телу. Другого она не ожидала. Ещё бы. Вот только пустота любимых ею небесных глаз всегда говорит истинный ответ: «Я люблю вас, ведь вы не дали мне другого выбора…»

Настоящий Малаки/Ангел Рейна

Малаки шагает по Марсово полю, стараясь не показывать раздражения. Амбруаз, отпетый мошенник, по совместительству его знакомый, маячил перед глазами, уговаривая согласится на новую аферу. Предложение и в самом деле было неплохое — богатая старушка страдает бессонницей и просит его приготовить ей мощное снотворное. Вот только существовала одна загвоздка — у неё аллергия на обязательный компонент лекарства. А значит, велика вероятность «успокоения» с летальным исходом. Увольте, он не собирается отправлять себя за решётку! «Monsieur, ну, подумайте, какая это возможность! Мы сможем с вами шиковать весь месяц и всего лишь за какое-то простейшее снадобье!» «Конечно, а потом провести оставшийся век подобно орлу в клетке! Нет. Это мой окончательный ответ.» Амбруаз пытается ему что-то сказать, но, мигом прерывается неожиданным всплеском воды. Они оборачиваются и наблюдают такую картину: молодая, голубовласая барышня в чересчур пышном платье упала в фонтан. Тут же раздаётся громкий хохот его «коллеги». Он выходит настолько заразительным, что остальные присутствующие поля подхватывают его. Кроме Малаки. Алхимик смотрит, как стремительно алеет несчастная девушка, как, в попытках встать под смех толпы, она снова плюхается назад в водицу. Это вызывает жалость. И ничего более. Мужчина подходит к ней, протягивая руку: «Позвольте помочь вам, Mademoiselle.» Юная леди послушно хватается за него, поднимается и замирает. На её лице написано столько благодарности, столько доверия и собачьей преданности, что, даже ему, повидавшему не один подобный случай, становится неловко. Оттого, он берет девицу за талию, одним движением вытаскивая из злосчастного фонтана. Не самый приличный жест, зато практичный. «Вот, теперь вы в безопасности. Впредь, будьте осторожны, Mademoisel…» Голубовласка прерывает его, бросаясь к нему на шею. Аристократ, инстинктивно прижимает её к себе, чувствуя дрожь девичьего тела своими ладонями. Бедняжка, наверняка замёрзла… Если бы только он мог видеть лик девы, блаженно вздыхающей аромат мужского фрака. Хотя бы так, хотя бы на время, она может его обнимать…

Фальшивый Малаки/Ангел Рейна

«Нет» — проносится в голове падшего ангела — «Этого не может быть… Это не то, чего я хотела!» Она смотрит на стоящего перед ней на коленях мужчину и не может сдержать слез. Он фальшиво улыбается ей, глядит пустыми озерами, преданно ожидая от неё приказа. Нет, нет, это не тот Малаки, которого Рейна знала. Реальный Малаки слишком горд, ненавидит идею рабства и презирает любые ограничения воли. Реальный Малаки никогда бы не позволил себе опуститься до подобного. Но, правда была прямо перед глазами. Тот человек, любимый ею, с живыми, горящими очами, тягой к науке и свободе исчез навсегда. Из-за неё. С губ слетает позорный вопль. Она захлебывается в чувстве вины вперемешку с глухой болью. Прости, прости, дорогой мой, любовь моя, сердце моё, прости, прости, прости… «Миледи!» — слуга вскакивает с колена, нерешительно обходя её со всех сторон, прежде чем прижать к себе. Мужчина не понимает, что тем самым сделал все только хуже. Теперь она не просто рыдает, а бьётся в истерике в кольце чужих рук. Не заслуживает. Не заслуживает ни объятий, ни сочувствия от него. «Шшш, все в порядке, Госпожа…»— безвольный Малаки продолжает её успокаивать, еле ощутимо поглаживая по светлым волосам. Не помогает. Какофония слез не прекращается. «Я с вами. Я рядом и никогда не покину вас. Клянусь.» В конце концов, я просто повинуюсь вашим желаниям, Миледи…

Настоящий Малаки/ Нейтрал Рейна

Лимбо. Прекрасный, дурно пахнущий сероводородом, населённый полчищами кровожадных фероксов Лимбо. Чем вам не рай? Он ненавидит это место.Ненавидит всей своей душой, если она у него до сих пор есть. Проклятая тюрьма, где ему пришлось просидеть несколько десятилетий, находясь в состоянии овоща. Причём, ни за что. Так, какого черта, он обязан быть здесь сейчас?! Ярость клокочет внутри, рвётся на поверхность, однако, упорно заталкивается зазубренным аристократизмом. Не гоже приличному джентльмену показывать свои низменные позывы. Малаки идёт вслед парящему ангелу (Аркан, вроде?), наотрез отказываясь использовать новообретенные крылья. Они вечно за что-то цепляются, да и слишком чувствительны, болят просто от элементарных перепадов температуры. Интересно, умники, что хотели бы парить подобно птицам задумывались над этим? «Мне очень жаль» — резко произносит его спутник. Они оба останавливаются. «Вам жаль что?» — слишком холодно спрашивает он. «Что вам пришлось оказаться в такой ситуации. Возвращение туда, где пришлось пережить многое всегда ранит в какой-то степени. Слишком много воспоминаний…» Его ладони сильнее сжимают трость. «Не стоит.» — слова выходят сквозь стиснутые зубы. — «Не вам нужно передо мной извиняться.» Седовласый мужчина задумчиво потирает бороду. «И всё же, я считаю, что должен был вам это сказать. В конце концов, я был учителем вашей дочери и своими глазами видел, через что вы прошли. Оттого, понимаю ваши чувства.» «Оставьте свою жалость при себе. То, что было в моем прошлом нисколько вас не касается. Давайте, поторопимся и покончим со всем этим как можно быстрее.» Он проходит мимо ангела, намереваясь продолжить путь. «Monsieur Малаки?» Мужчина оборачивается. «Вам действительно подходит роль дьявола.» — с улыбкой заканчивает Аркан. Дальнейшая дорога проходит без разговоров. Наконец, перед ними оказываются врата. В целом, ничего в них не изменилось, за исключением одной небольшой детали — новый, более сложный замок. «Сейчас» — произносит профессор — «Я открою проход. Дальше, вы идёте без меня. Можете не переживать — она абсолютно теперь безвредна.» «Сколько мне нужно там находиться?» «Не более 4 часов в день. Я сообщу, когда можно будет уходить.» Проклятье. «Удачи.» С этим пожеланием, он пересекает ворота. Лимбо явно относится к тому, что не меняется со временем. Пространство, где прошли те злосчастные десятилетия, осталось прежним. Как и нейтрал. Она лежит на боку, прижимая к груди холст. В той же одежде, с теми же цепями, сковывающими её лодыжки с запястьями. Лишь только лицо больше не спрятано маской — смысл, все знают, как выглядит преступница. Малаки подходит к ней. Его шаги со стуком трости отдают грохотом в мёртвой тишине «тюрьмы». Падший ангел просыпается и мужчина теперь чётко может увидеть изменение в ней — глаза. Мертвые, как у рыбы. Рейна смотрит прямо, однако, создаётся впечатление, что куда-то сквозь него. При этом, её руки прижимают холст к себе ещё ближе. Когда бывший алхимик шёл сюда, он думал, что посмеется женщине в лицо. Выльет всю ту ненависть, что копилась в нём после возвращения свободы. Однако, находясь прямо перед ней, понимает — в этом нет логики. Того, жестокого чудовища насильно удерживающего его подле себя больше нет. Осталась только оболочка, затравленно сидящая напротив. «Уходи!» — наконец произносит нейтрал. –«Не отдам! Моё! Уходи!» Она… Не узнала его. С другой стороны, он должен был этого ожидать — с момента воскрешения его внешний вид приобрёл новизну: большие, темно-бирюзовые крылья за спиной, длинные, черные рога, похожие на козьи, змеиные щели вместо зрачков. Не говоря уже о смене одежды: уродливый спортивный костюм заменён солидным деловым. И все же, даже так, его вполне возможно узнать. Тем более ей. «Рейна, ты понимаешь, кто сейчас стоит перед тобой?» «Тот, кто заберёт его у меня.» Догадка подтвердилась. Монстра действительно нет — зато есть тронутая умом женщина. Мужчина опускается перед ней на колено, чтобы они находились на одном уровне. «Я не собираюсь у тебя ничего забирать.» — размеренно начинает он — «Я просто хочу задать тебе пару вопросов.» «По-твоему, я поверю демону?!» «Сказал падший ангел…» — иронично мелькнуло у него в голове. «Как ты думаешь, если мне что-то нужно, я бы это уже не забрал?» Нейтрал неуверенно прикусывает нижнюю губу, прежде чем обречённо вздохнуть: «Хорошо, задавай свои вопросы. У меня все равно нет выбора.» Однако, верная мысль. Выбора у неё нет. «Что конкретно ты не хотела отдавать?» Женщина разворачивает холст к нему лицом: «Его» Это его портрет. Тот самый, злополучный. Только изображение теперь было нечетким, словно размытым водой. Наверняка, из-за его новой сущности. «Это мужчина, которого я люблю» — продолжает Рейна, мягко глядя на картину. — «Его все всегда хотят у меня забрать.» Бывший алхимик в недоумении смотрит на неё. Любит? Что за бред?! Он был уверен, что всё, что ей было нужно — слуга. Раб, у которого нет ни мнения, ни личности. Кто-то, кем легко управлять. Не более того. «Что ты имеешь в виду?» Падший ангел, не отрывая взгляд от полотна, объясняет: «Я очень сильно люблю его, но, не могу быть с ним рядом. Потому что, всегда что-то встаёт между нами: запреты сфер, наши сущности, мой долг, его жена, дочь, мой соперник, весь мир. Никто не хочет, чтобы я любила Малаки, а я люблю. До сих пор люблю.» «Ты… Меня не любишь?» перед глазами возник образ неловкой молодой барышни. В её золотых глазах плещется отчаянье с безграничной болью разбитого сердца. Точно. Из-за своей ненависти, он забыл, с чего все конкретно началось. «Рейна… Почему ты его любишь?» Нейтрал удивленно поднимает свои очи на него: «Почему? А как его можно не любить? Малаки удивительный, в нем есть все, что только может быть в гениальном мужчине: идеальный склад ума, аристократичность, истинная вера в себя, в свои силы и обаяние джентльмена. Да, не отрицаю, ему также присуща мрачность, но, это только потому, что слишком многое он пережил. Я знаю, что с помощью саркастичных замечаний моя любовь пытается скрыть свою боль. И, оттого, люблю его только сильнее.» Ком подкатывает к горлу. Никто никогда не отзывался о нем так. Даже Анжели, которая, безусловно, любила его, не признавалась ему настолько влюблённо, как это сделала только что Рейна. Они замолкают, каждый погруженный в свои болезненные думы. Пока, падший ангел не произносит: «Я убила его.» От неожиданности, бывший алхимик вздрагивает: «За что?» «Я не специально.» — отвечает ему в ответ дрожащий голос — «Я хотела остановить его, просто остановить. Поэтому выстрелила сферой в его дочь. С ней бы ничего не произошло, она бессмертна. Проспала бы пару часов, не более того. А вот он…» — женщина не договаривает, захлебнувшись в собственных слезах. Малаки видит, как нейтрал скручивается, не выпуская портрет из кольца рук. Ещё недавно, ему бы было в удовольствие наблюдать за её страданиями, однако, сейчас он не может этого вынести. Аристократ прижимает женское тело к себе, позволяя уткнуться лицом в свой торс. Не самая удобная поза, учитывая полотно, но, что поделать. Личный комфорт — последнее о чем нужно заботиться в данной ситуации. Женщина рыдает навзрыд, периодически шепча всевозможные извинения. Неизвестно, сколько они так сидят — час, два. Лимбо существует вне времени — дни в нем слишком одинаковые, чтобы обращать на это внимание. Рейна засыпает в траурном бреду, переутомленная эмоциональным всплеском. Бывший алхимик осторожно перекладывает её на мраморный пол, подмечая про себя отсутствие ненависти. Только жалость и что-то… странное. Неизвестное. «Monsieur Малаки, вам пора.» — голос Аркана зовёт его. «Уже иду» — отзывается он, вставая на ноги. Он ещё успеет разобраться в данной ситуации. В конце концов, это точно не их последняя встреча…