Свет

Нейтрал Рейна/ Настоящий Малаки

Раз, два, три. Раз, два, три. Рейна осторожно прижимается к Малаки, стараясь следить за собственными шагами. Ей, на самом деле, очень неловко — всю свою ангельскую жизнь она протанцевала вальс, а тут, когда наконец-то танцует его с любимым человеком, не может в идеале воспроизвести заученные движения. Хорошо ещё, что Малаки уверенно её ведёт. Она знала — он прекрасный танцор, хоть и не любит этим заниматься. Бывший ангел не раз наблюдала, как на, вынужденных для алхимика, вечерах Анжели брала его за руку и вела в центр зала. Это было такое красивое зрелище: мужчина нежно клал руку на тонкую талию супруги, пока та доверчиво прижималась к нему. А потом они словно летали по всему залу, сверкая бирюзой и золотом в свете хрустальной люстры. Рейна всегда заворожено следила за их танцами. И хотела, хотя бы раз оказаться на месте его жены… Теперь, она может исполнить свое желание сполна. Раз, два, три. Раз, два, три. Дрожь пробегает по позвоночнику, когда аристократ сжимает её руку чуть сильнее. Он, как будто бы, знает, что она плавится от одного только его прикосновения. И специально дарит ласковые касания с желанием свести её с ума. Что ж, дорогой Малаки, ты уже своего добился! Она давно сошла из-за тебя с ума! Столько жертв, столько боли, столько позора и все ради него одного. Стоило ли? Да. Для неё всегда будет «да». Потому что, такой замечательный мужчина перед ней стоит всего и даже больше. Раз, два, три. Раз, два, три. «Рейна» — Малаки, не прерывая танец, немного наклоняется к ней. — «О чем ты думаешь?» «О тебе. Всё мои мысли всегда о тебе» — хочет сказать она, но останавливается, понимая, что звучит слишком жутко. «О том, насколько я сейчас счастлива.» — отвечает нейтрал, мягко улыбаясь. Боже, как долго она не улыбалась… «Ты счастлива? Хм. Это хорошо.» — алхимик кивает, прежде чем снова сосредоточиться на вальсе. Женщина хихикает. Даже в такой ситуации, он относится ко всему слишком серьёзно. Раз, два, три. Раз, два, три. Они танцуют, и их шаги слышит весь Лимбо. Они танцуют, и он не отпускает её ни на секунду. Они танцуют, и она молится, чтобы это мгновение не заканчивалось никогда. Раз, два, три. Раз, два, три. Не выдерживая накала эмоций, бывший ангел прижимается к мужчине, утыкаясь носом в его плечо: «Я люблю тебя, Малаки.» Аристократ останавливается. Какое-то время, они так и стоят молча, не отпуская друг друга. Пока, алхимик не прерывает их идиллию: «Рейна…» — он замолкает, словно подбирает слова — «Ты же понимаешь, что я мёртв?» Она отскакивает от него, словно ошпаренная. Мужчина осыпается перед её глазами, словно песчаный замок, медленно, по крупицам. И нейтрал не может сдержать визг. ~ Рейна резко садится с все ещё застрявшим в горле визгом. Привычный Лимбо расстилается в своей пустоте, а портрет любого крепко прижат к её груди. Слева доносится саркастичный голос: «Доброе утро, Mademoiselle.» Проклятый демон. Он парит в нескольких метров от неё, в вальяжной позе, словно восседает в бархатном кресле, и попивает вино из бокала. Посмотрев вниз, она увидела стоящую неподалеку бутылку. Женщина нахмурилась. Терпеть не может любое проявление алкоголя. «Ты снова здесь…» Исчадие ада отрывается от напитка: «К твоему сожалению.» Она вздыхает, прижимая колени к груди, тем самым, фактически, вжимая портрет в свое хрупкое тело: «Ты же не любишь летать.» «Так удобнее, нежели сидеть костями на камне.» Они молчат какое-то время. Первым нарушил тишину парящий мужчина: «Что? Тяжёлая выдалась ночка?» Поежившись, нейтрал отвечает: «Он опять умер. Он всегда умирает.» Нечего скрывать. Демон осведомлён о её несчастной любви, как и собственно, весь потусторонний мир. Так, в чем смысл лгать? «Собеседник» задумчиво трёт подбородок, удивительным образом не царапая его острыми ногтями: «Какой нахал… Так мучить бедную, юную mademoiselle…» Она, ошалевшая от столь наглого высказывания, смотрит прямо ему в глаза, ослабляя хватку на портрете. Дьявольское отродье отвечает ей ехидной ухмылкой. Задеть её трижды одним предложением… «Ты издеваешься надо мной!» — стресс от кошмара накатывает на неё, отбрасывая остатки сдержанности. «Смотря, что вы посчитали за издевательство, Mademoiselle.» Рейна раздражённо цокает, отворачиваясь от, еле слышно, хихикающего мужчины. Действительно, «где же тут издевка»?! То, что он оскорбил её любимого?! Назвал её жалкой?! Старой?! Демон, все ещё хихикая, спускается, подходит к открытой бутылке и наливает себе в бокал вино: «Я бы и вам предложил, но, не думаю, что столь «юным, утонченным леди» следует употреблять подобные вещи.» Нейтрал хмурится ещё сильнее. Гад. Он злит её всеми своими едкими фразами и абсолютным неуважением к чужим (её) чувствам. Однако, то, что больше всего злит — это… его, практическая, идентичность её дорогому Малаки…