Неожиданное путешествие

      Ночное небо окутало темнотой весь город, тишина расстилалась тонким покрывалом. И только луна освещала небольшую комнату в постоялом дворе, где сейчас находится наша пара. Всю тишину пространства прерывают звуки поцелуев и шорох ткани, когда по ней проходятся ладони теплых рук. Кавех вздрагивает, покрываясь мурашками и тихо стонет, запрокидывая голову, когда подушечки пальцев Хайтама скользят по нежной коже спины через вырез рубашки. Конечно, секретарь незамедлительно воспользовался этим и размашисто провёл языком по тонкой шее архитектора, заставляя того жадно хватать воздух. Тела соприкасаются всё теснее и ближе, словно никак не могут дождаться того, чтобы слиться в единое целое. Руки творца беспорядочно блуждают по телу альфы, сжимая ткань одежды то тут, то там. Тяжелый плащ Хайтама с глухим звуком падает на пол после того, как Кави проводит ладонями по сильным рукам к плечам. Седовласый кратко кусает шею омеги, оставляя следы зубов, но это ещё не та метка, о которой он так долго грезил. Он ни за что не оставит её без дозволения своей пары. Как бы сильно он не желал, как бы не горело его тело в агонии удовольствия и желания. Ловкие пальцы секретаря задерживаются на застёжке. Всего несколько движений — и накидка творца так же оказывается на полу. Словно в трансе, они ступают по древесине под ногами в направлении кровати. Вся шея архитектора расцветает в бутонах засосов, и Хайтам лишь на мгновение отрывается, чтобы запечатать их кончиком языка, а после ведёт им вверх по подбородку, очерчивая нежные губы, чтобы вновь проникнуть в рот. Кавеха трясёт мелкой и такой приятной дрожью. Желание скручивается где-то внизу живота, наполняя жаром всё тело. Он пылает, а с каждым новым поцелуем ему становится всё труднее стоять на ногах. К счастью не дошло до того, чтобы колени подогнулись вплоть до падения. Руки секретаря сжимают с силой бедра творца и, приподнимая его, укладывают на кровать: осторожно, словно он хрупкая драгоценность. Глаза не видят ничего, да это и не нужно. Их тела чувствуют друг друга настолько тонко, что, даже не имея зрения, они знают где приятно. Где нужно поцеловать, где сжать, где погладить или нежно прикусить. — Хайтам… по-пожалуйста… — архитектор говорит отрывисто, глотая воздух. — Тш-ш-ш-ш… почувствуй всё, что я хочу тебе дать. С этими словами пояс блондина снимается с его талии и, судя по звуку, оказывается также на полу. Хайтам запускает пальцы под ткань, скользя по коже на боках. Стоны омеги звучали все громче, и ему самому становиться в какой-то момент неловко от того, как же развратно он сейчас звучит. Но эти мысли не задерживаются в его голове: она в миг пустеет. Ничто вокруг не имеет значение сейчас, кроме них; кроме аль-Хайама; кроме его поцелуев и осторожных, трепетных касаний. Секретарь задирает рубашку всё выше и выше, пока та совсем не снята с тела творца. В каком направлении она будет отброшена? Да какая разница? Губы припадают к соскам и это то, что сейчас хочется чувствовать. Язык обводит один по ореолу и оттягивает его губами. Хайтам отвлекается только на то, чтобы смочить во рту два пальца, которыми он награждает лаской второй сосок, в то время как рот снова занят первым. Кавех хватает и мнет простынь над головой, вызывающе стонет и прогибается в угоду парню. Седовласый блаженно мурчит, отдаваясь процессу всецело. Словно сейчас он вкушает самое сладкое лакомство в своей жизни. Он смачивает пальцы второй руки и перемещает ласки. Грудь творца начинает приятно болеть. Это поражает током всё тело до кончиков пальцев ног. Спереди уже так твёрдо, а сзади так мокро. Обоим кажется, что они сходят с ума от любви и желания друг друга. Руки перемещаются с груди на талию, а губы в то время продолжают свой путь к подтянутому животу блондина. Горячее дыхание опаляет кожу. Пальцы подцепляют край штанов и стягивают их прочь вместе с бельём. Хайтам устраивается удобнее, разводя ноги омеги. Издевательски нежно, он дует на кожу внутренней части бедра и искоса наслаждается реакцией творца. Как он прекрасен сейчас. Как тяжело вздымается грудная клетка, как он хватается за подушки от невесомых поцелуев на этой зоне. Архитектор не выдерживает этого натиска эмоций, находит в себе силы приподняться и тянет к себе альфу, целуя в засос. Чувственно и мокро. Настолько, что слюна стекает по подбородку, а языки сплетаются. Резкое движение заставляет секретаря оказаться лежащим на спине. Кави седлает его, кладя ладони на грудь, слегка сжимая её. Архитектор склоняется, припадая сам к шее альфы. — А-а-ах, чёрт… Кавех, — срывается стоном из его уст. Сам того не осознавая, именно это и провоцирует омегу действовать решительно и смело. Творец стягивает пояс ни верх одежды с пары, отбрасывая всё это куда-то в сторону. Ладони хаотично оглаживают и массируют мышцы альфы и теперь уже он ерзает в нетерпении, взирая на творца снизу вверх. Напряжение в паху упирается блондину в ягодицы и тот издевательски елозит ими сквозь ткань. Альфа гортанно рычит, впиваясь в молочные бедра пальцами. В ответ на это он получает очередные стоны и рычит громче, вмешивая тяжёлое дыхание. Кавех соскальзывает намеренно вниз, неспешно, даёт альфе всецело насладиться видом. Опускаясь, омега поддевает язычок молнии на штанах альфы зубами и тянет ее вниз, не прерывая зрительного контакта. Хайтам скалиться, потому как клыки начинают немного чесаться. Это значит, что альфа готов в любой момент оставить метку, но секретарь старательно сдерживает себя. Если бы только Кави знал с каким трудом ему это даётся. Молния расстёгивается до конца и творец проводит языком по члену снизу вверх через ткань белья. Тут уже и Хайтам сдал позиции, запрокидывая голову и громко застонав. Особенно в тот момент, когда губы сошлись на головке сквозь мокрую ткань. Это позволило архитектору незаметно стянуть с альфы штаны, отправляя их к остальным вещам. На этом Кави, конечно, не остановился. Так же белоснежные зубки поддели край белья, чуть приподнимая его и стягивая, высвобождая возбуждённую плоть. Когда последняя деталь одежды покинула тело секретаря, Кави уже не сдерживал себя в узде и медленно втянул губами головку, а после и совсем насадился ртом на член альфы. Одна рука Хайтама схватилась за многострадальную подушку, а второй он сжимает золотистого цвета волосы. Кавех размеренно приподнимается и снова погружает внушительного размера член в свой рот, заглатывая до основания. Архитектора уже ведёт от этих действий: он кайфует от того, как сжимают его волосы, от того, как до его ушей доносятся стоны вперемешку с утробным рычанием. Как в эти звуки вплетается его имя. Блондин выпускает член партнёра изо рта и поднимается, вовлекая в очередной поцелуй, на который секретарь незамедлительно отвечает. Сильные руки сжимают его ягодицы и снова переворачивают под себя. Архитектор громко выдыхает, сильнее разводя ноги. Он легонько отстраняет от себя партнёра и переворачивается на живот, открывая вид на спинку. На ней начинают расцветать багровые бутоны, как и на шее. Аль-Хайтам не хочет упускать возможности оставить на теле творца как можно больше своих следов. Он движется ниже, разводя ладонями его ягодицы. Кави сдавленно вздыхает, когда горячий и влажный язык проходиться по входу, слизывая естественную смазку. Нужно подготовить его, несмотря на то, что течёт он уже очень сильно. Язык проникает внутрь, растягивая вход. Творец стонет и покрывается мурашками по всему телу. — Ха-хайтам… я б-больше не могу… Войди… Я с ума… сойду, — хнычет и молит блондин. Это становится уже невыносимо. Хайтам послушно отстраняется и подминает омегу под себя. Кто он такой, чтобы отказывать своей паре? Особенно, когда тебя так молят об удовольствии. Одним плавным движением он входит в податливое тело и снова утробно рычит, когда горячие влажные стенки обволакивают достоинство альфы. Он движется неспешно, наслаждаясь каждым моментом. А Кавех ощущает всё. Буквально: каждое движение, каждую неровность, каждую венку на члене партнёра, как гладкая головка затрагивает самое чувствительное место. Ладонь Хайтама проходиться по руке архитектора и переплетает пальцы с его, что до этого сжимали простынь. — Аль-Хайтам… клянусь Архонтами… если ты сейчас… не вытрахаешь из меня всю душу… я запущу Мехрака тебе в голову! Хайтам на это только усмехается и выходит почти полностью, но только чтобы снова войти в него со звонким шлепком кожи о кожу. Творец вскрикивает от удовольствия. Толчки становятся всё яростнее с каждой минуты. Столь пошлые звуки тел заполняют помещение вперемешку с громкими стонами блондина. Он пытается подмахивать бедрами в такт с партнёром, но сдаётся, когда понимает, что это невозможно. Он отдаётся на растерзание своему альфе, но это то, чего он сейчас так желает, что он так любит. Вот такого Хайтама, которому хочется подчиниться, которому хочется отдаваться целиком и полностью. Всё тело содрогается от этого удовольствия. Творец выкрикивает со стонами имя своего партнёра. Он чувствует вибрацию внизу живота. Он знает, что разрядка обоих уже не за горами. Кавех находит в себе силы поднять свободную руку и откинуть волосы загривка, в который секретарь опирался лбом, и лишь этот жест заставил его оторваться от него. — Кави… — Можно… сделай это! — уверенно произносит омега и ощущает, как по загривку проводят языком, а после нежно целуют. На вдохе клыки альфы впиваются в нежную кожу. Архитектор в голос кричит и достигает финала. Он начинает сжимать член альфы внутри, от чего Хайтам не выдерживает и кончает следом, не отпуская зубов. Он рычит и ложится на омегу всем весом. Лишь немного приводя мысли в порядок, он разжимает челюсть и отпускает творца. Горячее тяжелое дыхание опаляет место, где теперь красовалась метка. Хайтам осматривает её несколько секунд, после чего вылизывает, как бы извиняясь за причинённую боль, а после ластиться к ней носом. — Спасибо, Кави. Большое спасибо. — За что? За метку? — устало усмехнулся творец. — Нет. За то, что позволяешь мне быть с тобой. И за доверие. — Не забывай об этом. — Ни за что. Я обещаю. Губы секретаря порхали бабочками по нежной коже архитектора, пока тот нежился в объятиях своей пары. Но всю идеальную картину и уют попортила давящая боль внизу живота блондина. Аль-Хайтам при этом состроил серьёзную мину, понимая что происходит. Можно даже назвать ее невозмутимой. — Хайтам… это что?.. — Лежи смирно, — альфа не дал закончить предложение. — В смысле?! Какого чёрта ты решил нас повязать сейчас? Хайтам, ты идиот! — рыпался парень, но седовласый удерживал его за талию. Да и сам творец решил, что лучше не продолжать, так как боль резала словно тесак. Он обречённо рухнул, обняв лежащую под собой подушку. Хайтам, шумно выдохнув, опустил подбородок на светлую макушку. Примерно на пару минут создалась тишина. — И сколько нам так лежать? — ворчал омега. — Пока он не спадёт, — Хайтам просто сама очевидность. — Дурачина ты, — Кавех протянул руку и легонько хлопнул пару по лбу, на что тот только усмехнулся. Ситуация сложилась ужасно неловкой, но позже она покажется им забавной. Кавех сейчас слишком вымотался, чтобы об этом задумываться. Как только боль начала спадать, он не смог уже сдерживаться, а в купе с нежными прикосновениями своего альфы и его успокаивающим запахом, творец быстро погрузился в сон.

***

      Утро началось для секретаря, как новая глава в его жизни. Он посмотрел в окно, что впускало в комнату солнечные лучи. На улице пахло свежестью, листвой и тонким ароматом цветов сакуры. От этого в груди теплело, было чувство абсолютного покоя и умиротворения. Он улыбнулся своим ощущениям и приподнялся на локте. Рядом лежит ещё одно солнце, от которого бабочки порхают в животе, щекоча своими крыльями. Осторожно, чтобы не разбудить омегу, указательным пальцем он сдвигает волосы с его шеи и любуется. Любуется доказательством их чувств, доверия к нему, признанием в любви — меткой. Секретарь приближается и невесомо касается ее губами. Доносится сонное мычание и архитектор оборачивается к нему, еле открыв глаза. — С добрым утром, — улыбается Хайтам. — Как спалось? — Хорошо. Только мало, — творец повернулся на другой бок и прижался лбом между ключиц секретаря. — Можешь поспать еще. Мы никуда не торопимся. — Знаю. Но мне бы хотелось сегодня отплыть в Сумеру. — М? Почему? Ты так рвался сюда. Неужели твой запал иссяк? — Не издевайся. Просто… Помнишь то, о чём мы говорили незадолго до отъезда? В общем… Я подумал, что я хочу поскорее рассказать Сайно с Тигнари. — Хм. Дело твоё. Если ты так хочешь, я не против вернуться пораньше. Кави кивнул, снова проваливаясь в сон. Аль-Хайтам гладил его по спине с улыбкой на устах. Да, это определённо новая глава в их жизни.       Новость об отплытии гостей разлетелась очень быстро, и уже к вечеру на причале острова Рито собрались люди, чтобы попрощаться с новыми друзьями. Тома подарил Кавеху шарф, который успел связать, но сам не знал кому бы он пришелся по вкусу и понял, что он ждал творца. Ёимия подарила им небольшую упаковку бенгальских огоньков. Брат и сестра Камисато презентовали новые краски на маслянной основе. Все желали им счастливого пути и скорейшей встречи вновь. Кто знает… Возможно однажды они вновь встретятся, но это уже будет в другой истории. А что же касается нашей? Корабль удачно проплыл весь путь до нации мудрости, хотя не обошлось без очередных приступов морской болезни архитектора. Но и это уже было не важно. Когда они разобрали вещи, то тут же направились в таверну на встречу с друзьями. Как предусмотрительно Кави успел на фестивале прикупить сувениры. Так Тигнари получил новые масла из Инадзумских ингредиентов, а Сайно обзавелся новой карточкой для игры в «Священный призыв семерых». Подарки очень обрадовали Валука-шуна и Генерала Махаматру. — Вы вернулись так рано… Я думал, вы еще немного там побудете, — делая глоток вина, произнёс Тигнари. — Мы изначально хотели побыть там подольше. Но просто я захотел вернуться раньше, чтобы обсудить с вами кое-что, — кивнул Кави, пребывая в бодром расположении духа. — Что именно? Это что-то настолько важно? — как-то напряженно поинтересовался мулат. — В общем… Эмм… Недавно мы с аль-Хайтамом обсуждали одну тему и мы… — Мы решили пожениться, — напрямую выпалил секретарь с таким тоном, будто говорил о чём-то повседневном, хотя при этом на его лице играла сдержанная улыбка. Новость, естесственно, повергла пару друзей в шок. Нет, они догадывались, что это однажды произойдёт, но чтоб вот так скоро и внезапно… Хотя на смену удивления тут же пришла и радость за них. Ушастый парень обнял блондина, высказывая поздравления. — Мы хотели бы, чтобы вы оба присутствовали на церемонии в качестве свидетелей союза, — всё тем же повседневным тоном говорил секретарь. Хотя чего ещё ожидать от этого зануды? — Безусловно. Это будет честь для нас обоих, — кивнул в ответ Генерал Махаматра. — Надо всё продумать, — Тигнари навострил ушки. — Так, место церемонии должно быть красочным и запоминающимся. Ах да, ещё нужно всё украсить, в качестве декора предлагаю цветы… — Ещё нужно решить как всё будет обустроено в плане банкета, — подхватил Сайно. Вот так они и просидели остаток вечера за планами о предстоящей свадьбе. Но ночь уже падала на Сумеру, и пришло время расходиться. Наша пара шла рука об руку сквозь темные улочки в направлении дома. Они уже вдоволь наболтались и просто хотели насладиться присутствием друг друга в тишине. Кавех размышлял о том что, пожалуй, поездка в Инадзуму была правильным решением. Он не жалел ни о чём: там он повстречал много новых и теплых людей. И понял, насколько глубоки их чувства, понял, что терзал себя всё это время сомнениями зря. И что Хайтам — это тот человек, с которым он готов прожить эту жизнь. Из раздумий его вытянул звук поворота ключа в замке. Хайтам распахивает дверь и заводит их обоих в прихожую. Закрывая её, Кавех оглядывает помещение и улыбается недоуменному взгляду аль-Хайтама. — Вот мы и дома… Аль-Хайтам приблизился к своему жениху, обвивая его талию. Совсем нежно и чутко. Кавех еле сдерживает себя от слёз счастья. Кажется, что все тяготы, что отравляли его изнутри долгое время, наконец ушли куда-то далеко и больше не вернутся. Ладонь архитектора ложиться на щеку альфы, невесомо поглаживая его скулу. Хайтам видит в глазах блондина всё, что он сейчас ощущает и о чём молчит, но лишь тихо отвечает, припадая к родным губам. — С возвращением домой… любимый.