Неожиданное путешествие

Кави еще ни разу не просыпался настолько бодрым. Их с Хайтамом вчерашний поход на праздник Иродори был чем-то поистине особенным для него, и он очень надеялся, что для секретаря тоже. Хоть видом тот этого и не покажет, да и не скажет вслух. Ну и ладно, зато настроение выше небес. Потянувшись в кровати, блондин издал звук, похожий на мяуканье. Вот в этот момент его резко притянули и прижали к себе сильные руки альфы. Кавех похлопал глазами, смотря на крепкую грудь и всё же одарил седовласого ответными обнимашками. — Я не хочу сегодня никуда вставать, — пробубнил аль-Хайтам в светлую макушку. — Ты же понимаешь, что нам придется. Помнишь, нас вчера на фестивале госпожа Камисато пригласила на чай. Хайтам на это только обречённо проворчал. Кавех не смог сдержать умилительно-счастливой улыбки, когда рассматривал расслабленное лицо альфы, проводя подушечками пальцев по его лицу, очерчивая каждую неровность. Распахнув веки, секретарь поймал запястье и нежно поцеловал пальцы архитектора, не отрывая взгляда. — Если поцелуешь меня сейчас, то я готов пойти хоть на край света, — хрипло ответил секретарь. Аль-Хайтам всегда получал то, чего хотел. Однако он был одним из немногих мужчин, и к тому же из альф, которые добивались всего не угрозами и грубой силой, а своим умом, хитростью и эрудированностью. Примерно так же и было с Кави. Несмотря на то, что эмоциональный диапазон альфы был на уровне табуретки, он был внимателен, относился к словам и поступками творца с пониманием, уважал его точку зрения, признавал его заслуги и всегда общался на равных. К большому сожалению, не все омеги не то что Сумеру — Тейвата, могут похвастаться подобным. Так или иначе, своими стараниями Хайтам добился той пары, которую очень давно желал, хотя претендентов было, мягко говоря, не мало. После того, как они провозгласили себя парой, оба не упускали ни единой возможности насладиться компанией друг друга. Например, когда Кави работал над проектом в гостиной и перебирал чертежи, Хайтам расслаблено читал книгу, сидя на уютной тахте. Или когда Кави готовил ужин для них обоих, седовласый накрывал на стол. И еще много чего другого. Сейчас придётся подниматься с мягкой уютной постели и собираться в имение Камисато. — Ты хоть знаешь куда нам идти? — аль-Хайтам повернулся на спину, потягиваясь. — Мне Тома дал карту и подробно описал дорогу. Он сказал, что ты точно разберешься. — Прекрасно, — тяжелый вздох красочно описал все его мысли и чувства на этот счёт. Даже не позавтракав, они решили выдвинуться в путь. Кто знает сколько времени займет поиск нужного места. Пара покинула город и двинулась в путь по карте. На пути встретились пару врагов в лице кучки хилличурлов во главе с электрическим лавачурлом. Пройти мимо не удалось. Кавех сидел в воде, будучи откинутым реакцией «перегрузка», так как атака лавачурла прошлась по касательной в костер. Мокрый с ног до головы, архитектор злобно щурил глаза на спокойно подошедшего альфу. — Не пострадал? — Хайтам протянул руку блондину. — Пострадала только моя гордость, — проворчал творец, принимая руку партнера. — Ну хотя бы она не закровоточит и не умрёт, — хмыкнув, секретарь убрал меч и чмокнул надутые губы омеги. — Тебе легко говорить. Ты же у нас такой весь крутой и сильный. — Ну мне положено. Тебя всегда будет, кому защитить. — Между прочим я это могу сделать и без тебя. Хмыкнув и гордо вздёрнув носик, архитектор развернулся и пошёл далее в указанном направлении. Хайтам не смог сдержаться, чтобы не закатить глаза, но при этом на лице играла улыбка. Пройдя ещё некоторое время по маршруту на карте, наша пара набрела на лес Тиндзю. Местечко показалось архитектору прямо-таки атмосферным, а про себя отметил, что тут можно пропитаться духом местных традиций и написать какую-нибудь картину. Такие завораживающие цвета листвы, мрачные камни, свечи, журчание ручья… Глядя по сторонам, творец даже засмотрелся на всё это великолепие. Жаль его раздумия над новым шедевром оборвал внезапно возникший перед ними большой незнакомец, зарычавший прямо перед носом. Кавех впервые за двадцать с лишним лет взялся за сердце и плюхнулся своей прекрасной пятой точкой на камни. Незнакомец был явно доволен реакцией блондина, однако получил по своей мордочке кулаком от второго человека, все ещё стоящего на ногах. — Ау-ау-ау… как больно… ш-ш-ш-ш. Я же просто хотел напугать. Зачем драться? — незнакомец заскулил и закрыл нос руками. Аль-Хайтам сразу обратил внимание на рога парня, окрашенные в багровый цвет. — Они? Что ж, не думал, что местные ёкаи нападают так неосторожно. — Простите моего… эм… друга. Он не собирался на вас нападать, — из-за кустов вышел невысокий стройный юноша со светлыми волосами и пушистыми ушками. Его закрученный хвост жался к бедру, показывая сожаление. — Тогда с какой целью он так внезапно на нас набросился? — Хайтам помог подняться своему партнёру, не спуская глаз с незнакомцев. — Я сейчас всё объясню, — поднял лапки парень. — Дело в том, что через несколько месяцев у нас будет праздник, посвящённый ёкаям. Будет соревнование храбрости и мой… друг, изъявил желание выступить на нём, как ёкай, который должен пугать участников. Правда с пуганием у него, мягко говоря, не очень. Поэтому мы пришли сюда, чтобы он потренировался в этом. — Какая-то странная деятельность, — потирая ушибленный зад, подал голос творец. — Вовсе нет! — рогатый парень тут же выпрямился, словно пострадавший нос совершенно не болит. — Это очень важное событие в Инадзуме. К нему готовятся аж за полгода. — Понятно. — сухо ответил седовласый. — А вы…? — Ах да. Простите. Моё имя Горо. Я генерал армии сопротивления острова Ватацуми, а это Итто. — Я великий Они и глава банды Аратаки. — Впервые слышу о такой банде. А о сопротивлении я в курсе. Вы были ключевыми фигурами во время восстания против сёгуната и охоты на глаза бога, — седовласый был уведомлен о тех событиях, а вот незнание рогатой персоны заметно расстроило они. — Вы, кажется, у нас проездом. И совсем не похожи на местных жителей, — с улыбкой кивнул генерал. — Да, мы прибыли из Сумеру. Вы не подскажите, как нам пройти в имение Камисато? Не уверен, что мы идём точно по карте, — архитектор передал новым знакомым кусочек бумаги. Те его осмотрели и ушастик кивнул. — О! Вы идёте в комиссию Ясиро. Это уже совсем близко. Сейчас пройдите в том направлении и выйдете из леса прямо к ней, — рукой парень показал направление и вернул бумагу путникам. — Спасибо. Тогда нам пора. И кстати… эм, у вас неплохо получается. Я до чёртиков перепугался, — в благодарность кивнул блондин, беря альфу за руку. — А я говорил, что это сработает! Говори-и-ил. Вот видишь! — радовался, как мелкий шкодник Они, и присел на находящийся рядом булыжник. Парень с ушками закатил глаза, цокнув языком. Уходя с места встречи странной пары, Кавех обернулся и увидел, как генерал нежным жестом убирает прядь волос с лица рогатого парня. «Между ними что угодно, но не дружба» — заключил про себя архитектор, сосредотачиваясь на пути.

***

      Как и указал парень-пёс, сразу за выходом из леса их встретили высокие ворота со стражей. Они подошли к одному из охранников и показали листок бумаги. — Добрый день. Мы прибыли по приглашению госпожи Камисато, — огласил секретарь, встречась с приветливым выражением лица стражника. — Ах, вы гости из Сумеру? Нас заранее предупредили о вашем визите. Прошу, проходите. Но не успели наши герои ступить за порог, как к ним подбежал Тома. Парень и так казался на вечном позитиве, а сегодня он вообще светится, словно лучики солнца. — Я уже забеспокоился, что вы не дойдёте, но видимо я переживал зря. Проходите, сегодня даже мой господин отложил дела, чтобы встретиться с вами, — парень проводил гостей на просторную террасу, где происходило чаепитие. В воздухе витал запах морозной свежести, а также лепестков сакуры, омытых дождём. Это было приятно и немного дурманило разум. Брат и сестра поднялись с места и склонились в приветственном жесте. — Добро пожаловать в имение Камисато, уважаемые гости, — мягким тоном произнес синевласый парень. Его лицо было таким красивым, что у любой девушки или омеги перехватывало дыхание. Кажется в нём всё было идеально, начиная от его белоснежного одеяния и заканчивая родинкой на лице. Высокий, статный… Его запах сначала ввёл Кавеха в некий ступор, а вот Хайтам, заметив реакцию своей омеги, напрягся, хоть внешне это было и не заметно. Несмотря на весь внешний миловидный вид хозяина, секретарь сразу понял, что он — альфа. — Благодарим вас, что смогли принять наше приглашение. Здесь нечасто бывают гости из столь дальних краёв, — улыбалась Аяка. — Надеюсь, вам было весело вчера на фестивале. — Д-да, спасибо. Нам очень понравилось. И фейерверки были прекрасны, — наконец творец пришёл в себя, как только почувствовал более яркий запах своего партнёра. Хайтам нарочно выпустил чуть больше феромона, чем обычно. Во-первых для того, чтобы привести в чувство свою пару. Во-вторых, чтобы негласно дать понять постороннему альфе — «он мой». Конечно, от хозяина это не укрылось, ведь он был достаточно умён, чтобы это понять. На это глава комиссии только приподнял уголок рта, глядя в лазурные глаза секретаря. Судя по всему внутри прелестной на вид головы Аято родилась какая-то мысль. — Обязательно приезжайте и в следующем году. Нам тоже было очень весело с вами. Вы знаете столько интересных вещей о искусстве и архитектуре, эти знания для меня были чрезвычайно полезны. Ах да, фейерверки Ёимии всегда выше всяких похвал. Ох, простите, я что-то разговорилась… — Нет-нет. Всё замечательно. Если вам было интересно, я могу еще много чего рассказать, — Кавех уже стал больше походить на самого себя, чтобы продолжать беседу в привычном ключе. — Можете обращаться на «ты», не нужно этих церемоний и официозов, — с улыбкой ответил глава клана. — Я Камисато Аято. Для меня честь быть знакомым с вами. — Нам тоже очень приятно. Я Кавех, а это мой жених аль-Хайтам, — на слове «жених» Хайтам даже позволил себе невольно расслабить плечи и сдержанно улыбнуться. — Вот как. Это очень интересно. Могу ли я поинтересоваться вашим родом деятельности? — Конечно. Я архитектор, а мой альфа секретарь в академии Сумеру. — Архитектор? Это весьма занятно. Вы, должно быть, хорошо разбираетесь в искусстве. Мне интересно узнать от вас что вы думаете об архитектуре Инадзумы. — Она весьма оригинальна. Постройки светлые и открытые, в основном состоят из прямоугольных элементов. Пожалуй могу сказать, особенность инадзумской архитектуры характеризуется деревянными строениями с тяжеловесными крышами и достаточно лёгкими стенами. Поскольку в Инадзуме тепло и нередко льют обильные ливни, то такое неудивительно. К тому же местные строители всегда учитывали опасность подземных толчков. Одно из главных технических новшеств — постройка фундамента из камня. Беседа текла увлеченно, Тома даже успел заварить всем чай и расставить чашки для всех присутствующих. Юный бета подсел ко всем и так же внимательно стал слушать творца. Если разговор заходит об архитектуре, Кавеха практически невозможно заткнуть. Но это совершенно не напрягало его слушателей. Омега умел говорить так, что даже рассказ о простом карандаше превращался в захватывающее повествование. — Говоря о рисовании, — вдруг произнес Аято. — Не могли бы вы что-нибудь изобразить на холсте на память?. Мы бы повесили картину в главном холле комиссии. — Это отличная идея, мой господин. У нас есть один, думаю краски тоже удастся найти. — Ох, я не ожидал такого, но совершенно не против. Может быть, тогда покажете мне где я могу их найти? — Прошу за мной. Они в были в главном холле. Тома, помоги мне с красками, — альфа поднялся с места и указал рукой ко входу в здание. Тома задорно кивнул и поднялся вместе с архитектором. Все трое прошлись и скрылись за дверями. — Твоя пара очень интересный рассказчик. Вам наверняка не бывает скучно в его компании, — Аяка сделала очередной глоток из своей чашки и поставила ее на небольшой столик. — Ты права. Нам всегда есть о чём поболтать. Иногда наши беседы превращаются в перепалки, но мы привыкли к такому. Наверное это наша изюминка, без которой отношения бы потеряли свой шарм. Нас всё устраивает. — Оу, вот как. Пожалуй, все пары разные. Даже немного удивительно. — Ты ведь пара с девушкой из магазина фейерверков, не так ли? — Это было так заметно?.. — мечница покрылась багровым румянцем. Кажется Хайтам сразу раскусил эту парочку, но что ещё можно было ожидать от секретаря? — Не волнуйся. Я не раскрою это если ты сама не скажешь, что это дозволено. — Мой брат знает о моих отношениях. И если говорить об Аято… даже не знаю, стоит ли мне об этом говорить за его спиной. — Стоит или нет — решать тебе. Я не собираюсь выпытывать из тебя то, что ты не хочешь обговорить. — Нет-нет, ничего такого, просто… — девушка тяжело вздохнула и кинула короткий взгляд на двери комиссии Ясиро. — Дело в том, что многие твердят моему брату, что ему пора уже остепениться. Найти невесту или милую омегу, чтобы смогла продолжить род. Но… — Но это то, что идет вразрез с его желанием? — Именно. Я понимаю, Аято не обращает внимание на все эти разговоры… Однако я вижу, как они его раздражают. — Если вы переживаете о том, что же о вас подумают другие, это приводит к тому, что вы начинаете подавлять свои импульсы и желания. В общем и целом, человек, зависимый от мнения окружающих, достигает меньшего в жизни и не реализует себя полностью, потому что решает, что его проявления, задумки и инициатива могут быть восприняты неодобрительно. Потому очень полезно преодолеть это ограничение и вернуть свою жизнь себе. Стать самодостаточным человеком, психологически и эмоционально независимым — очень важно для того, чтобы прожить свою жизнь наиболее полноценно и эффективно. — Я полностью с тобой согласна. Полагаю, из этих соображений мой брат и не идёт на поводу всех этих разговоров. — Его пара найдется сама собой. И это должен быть сугубо его выбор. Аяка понимала, что её брат достаточно упрям и самодостаточен, чтобы вестись на подобные вещи. Однако она бы явно соврала, если бы сказала, что её это не беспокоит. Жизнь слишком коротка, чтобы тратить её на мнение окружающих. Хайтам подумал, что нужно бы проверить, куда запропастились ушедшие за полотном и красками ребята. Какого же было его недоумение, столкнись он с шумами возни и стонами своего омеги, когда он подошел к дверям. — Стой… Ты так порвёшь. О-ох, не так. Он не налезет, — архитектор пыхтел и шуршал, судя по звукам, коленями на полу. Разозленный альфа раскрыл двери и впал в неменьший ступор. Пока хозяин дома стоял в стороне с красками и карандашами, омега и бета пытались натянуть холст на раму. — Хайтам, ты вовремя. Помоги мне подержать с этого угла. Чего встал, как вкопанный? Подержи, говорю! Да, от этой дивной сцены секретарь отошел не сразу. Но как только информация благополучно загрузилась в его голове, он отмер и исполнил просьбу пары. Спустя еще некоторое время, полотно было было натянуто и готово к творчеству. Альфы вынесли его на улицу, где Кави тут же приступил к работе. Он вырисовывал бескрайнее море, маленькие островки вдалеке и голубое небо, затянутое хмурыми тучками ближе к горизонту. Из-под руки мастера вырисовывался настоящий шедевр, и вся компания с интересом наблюдала за этим процессом. Наконец, когда картина была завершена, день неумолимо клонился к сумеркам. И пара из нации Архонта мудрости уже начала собираться в дорогу. Глава клана миловидно завершал беседу с омегой, выпуская намеренно дурманящий феромон. Кавех бледнел, потом краснел, а после впал в некий коллапс. — Так, всё. Мы уходим. Благодарю за приём, но нам пора, — чуть ли не рычал седовласый, закрывая нос блондина своей ладонью и тут же выпуская свой запах. Аято только улыбнулся, глядя в след удаляющейся паре. — Господин, ну и к чему было это представление? — сложа руки на груди, бета подошёл к хозяину. — Это же было весело, не так ли? К тому же… — он повернулся лицом к Томе и обвил руками талию беты. — Если нет небольшой встряски, то вы никогда не выскажете то, что вас беспокоит в глубине души. — Ты как всегда. Надеюсь ты не сильно разозлил этого альфу, иначе я буду волноваться за этих бедняг, — тяжко вздохнув, Тома наконец обвил в ответ шею альфы, припадая к его губам со всей теплом и нежностью.

***

      Хайтам же чуть ли не тащил волоком за руку своего омегу. Кавех звал его, пытался выдернуть зажатую, словно в тисках, руку из ладони альфы, но все бестолку. Он кажется даже не слушает творца. Наконец уже выйдя из леса рядом с деревушкой, ему удаётся высвободить свою руку. — Да что с тобой происходит, Хайтам. С чего ты так взбесился? — Что со мной происходит? Это тебя я хочу спросить. Что, чурл раздери, происходит?! — аль-Хайтам был на редкость громким. Даже не так, он был просто в ярости. Такое простое действие, как метка, которое происходит с парами чуть ли не в первый день отношений, даётся ему с таким трудом. Нет, он не имел ничего против того, что архитектор мог быть не готов или иметь свои переживания. Его злил тот факт, что он не понимает их причины, а сам творец не хочет его просветить. — Хайтам… — Я совершенно ничего не понимаю, Кавех. Неужели я прошу так много? Мне нужно всего лишь знать причину твоих переживаний. Я уже совсем перестал улавливать суть. Просто расскажи мне: что ты там уже так долго крутишь в своей голове? Наступила гробовая тишина и только сверчки стали невольными свидетелями разворачивающейся драмы. Кавех молчал. Он смотрел на аль-Хайтама так, словно он боялся. Но это было именно так. Он боялся сказать Хайтаму правду. Почему? Он и сам не знал. Может быть потому, что боялся, что тому покажется, словно творец ему не доверяет, а может быть боялся, что его не так поймут. Или поймут, но неправильно. Или может того, что секретарю его причины покажутся смешными. А может быть всё и сразу. Блондин не мог точно дать ответ на этот вопрос. — Хорошо. Я… Кхм. Дело в том, что когда-то давно в Академии я нашел книгу. В ней я прочёл об истинных парах. И… Знаешь, судя по описанному, мы в это определение не вписываемся. Я подумал, что… Не стоит торопиться с метками. Ведь вдруг ты встретишь свою истинную пару? А ты уже со мной. Не смотри на меня так, Хайтам, я не перенесу, если ты уйдёшь от меня. Кавеха трясло. Эмоции бушевали просто огромным роем в его голове, сердце колотилось так, словно оно вот-вот пробьет грудину и выпадет на грязную землю. Аль-Хайтам терпеливо, не перебивая, слушал откровения своей пары, после чего тяжело и вымученно вздохнул, закрывая лицо руками. — Какой же ты у меня дурно-о-ой, — сквозь ладони раздался голос седовласого. — Ты серьёзно парился из-за этой чертовой книжки? — Конечно! Вообще-то это очень важно. Ты же знаешь: если ты отметишь меня, то я не смогу… — Я прекрасно понимаю, что это значит! — злобно зарычал, обычно всегда и во всём спокойный секретарь, поворачиваясь лицом к творцу. — А ты знаешь, что так называемые истинные пары настолько редки, что, дай Архонт, только единицы их встречают? Большинство людей всю свою жизнь проживают ни разу не увидв своих истинных и краем глаза, — архитектор не мог ничего сказать в опровержение его словам. Ведь все сказанное — чистая правда. — Если ты переживаешь так из-за этого, тогда послушай меня. Мы не дикие звери и у нас есть интеллект. Мы не настолько подвластны нашей натуре, чтобы совершенно не отдавать отчёт своим действиям. Я никогда, слышишь, ни-ко-гда не предам тебя и твоё доверие. Я всегда буду только с тобой, — Хайтам неспешно подошёл, дабы не пугать больше Кави. Он нежно берет его щеки в ладони и оглаживает большими пальцами скулы. — Я буду только с тобой. И даже если однажды я встречу свою истинную пару, я буду твёрд в своих намерениях. Ты — моя пара. Если надо — я пошлю в бездну всё. Природу, судьбу и самого «истинного». Я. Люблю. Тебя. Глаза архитектора заволокла пелена. Такая неприятная и соленая. Все страхи, переживания и сомнения Кави падали из глаз на руки альфы. Такое облегчение. Ещё никогда не чувствовал себя настолько счастливым. Блондин плакал в его руках, глотая воздух. Но это было счастье. Только когда Кавех начал дышать более размеренно, Хайтам склонился, чтобы поцеловать столь нежные и любимые губы. Казалось даже через них он забирал остатки тяжелых дум, что отравляли разум архитектора столь долгое время и так сильно мучали и терзали душу. Теперь ему не нужно ничего скрывать. Он всегда знает, что его пара — единственный для него, а он для него. Он всегда его защитит, даже от самого себя, и никогда не отпустит. Но всё это потом, а сегодня… Сегодня будет особенная ночь. Ночь наполненная нежностью. Сегодня будет ночь любви.