Если я не смог любить тебя...

      Через пять дней пути на перекладных, цыганка и ее провожатые- конюх семейства де Гонделорье, и его младший брат, добрались до подножья горы Сент-Одиль. — Если Господу будет угодно, к ночи дотащимся и до монастыря,— прикрыв большой огрубевшей ладонью глаза от солнца сказал конюх, глядя на видневшиеся на вершине горы постройки. Затем поправив свою коричневую шляпу, он опустился на землю. Его спутники последовали примеру. Эсмеральда, переодетая простой горожанкой, села, как всегда, чуть поодаль- на нагретый летним солнцем камень; упершись локтями в свои колени, и подперев маленькой смуглой ладонью подбородок,она глядела на расстилавшуюся пред ней равнину. Мужчины развернули котомку, с купленным в соседней деревне съестным, и негромко переговариваясь, принялись делить еду. Брат конюха, принес девушке половину овсяной лепешки и флягу с разбавленным вином. Коротко кивнув, опустив взгляд (надо заметить, что теперь она вообще едва ли поднимала голову), Эсмеральда аккуратно откусила край лепешки.       Цыганка не противилась ни сейчас, ни в доме де Гонделорье, осознавая всю бессмысленность этих действий. Кто она такая, и кто люди, распоряжающиеся ее долей - богатые и знатные, а значит сильные. Ведь своими действиями, она сама пе́редала свою жизнь, и жизнь, которую носила под сердцем, в их руки. Позор, которым она добровольно покрыла себя, оскорбления и унижения, на которое она обрекала свое ещё неродившееся дитя, заставляли ее глаза поблескивать от горьких слёз. Она не видела ни единого выхода... Так почему бы, наконец, не склонить голову пред судьбой?... Предавшись этим печальным мыслям, цыганка вновь почувствовала в горле болючий комок, и сглотнув, приложилась к фляге.

***

Два часа спустя, они уже поднимались к монастырю, по поросшим лесом склонам. В лесу над землёй стоял туман, а под летним солнцем ели и сосны источали дурманящий аромат смолы. Братья шли впереди, посмеиваясь и обсуждая свои дела. Девушка же шла медленнее, в задумчивости понурив голову, и бесконечно поправляя свое новое непривычное платье, которое было ей велико.

***

      Пройдя через кованые врата, вделанные в стену, путники очутились на монастырском дворе.       130 монахинь- дочери самых знатных родов Франции, уже отслужили всенощную, и отправлялись на покой. Конюх с поклоном подошёл к одной из сестёр, и что-то прошептал ей на ухо. Та сначала удивлённо посмотрела на него, потом перевела взгляд на его спутников. Затем, немного помолчав, подала знак следовать за собой. Войдя в здание монастыря, минуя скудно освещенные коридоры, они остановились перед дверьми в кабинет настоятельницы. Сестра, приказала им ждать здесь, после чего скрылась за дверью. Братья пытались разглядеть потолок, терявшийся во тьме. Эсмеральда тоже беспрестанно вертела головой во все стороны- в таких местах ей бывать ещё не доводилось. Ночь стояла ясная и теплая, а внутри монастыря царили полумрак и прохлада. Снова появилась монахиня: — Можете войти, мать Эльетта готова вас принять,—наклонив голову сказала монахиня. Конюх взглянул на цыганку, и кивнул на дверь. Она послушно проследовала за ним.       Посреди большой квадратной комнаты, стены которой были затянуты шпалерами, стоял грубо вырубанный деревянный стол, с возвышающимися на нем стопками бумаг. Источником света была одна единственная свеча- углы комнаты тонули во мраке. За столом стояла аббатиса. Ее старческое лицо выступало светлым пятном на черном фоне ее монашеского облачения и царившей кругом темноты. Вошедшие приблизились к ней. Мать Эльетта была пожилой женщиной с обрюжгшими щеками, и тяжёлыми веками, из-за чего казалось, что она смотрит на все и всех с презрением. Эсмеральда, распахнув свои большие черные глаза и приоткрыв розовые губы, боялась дышать. Конюх, достав из-за пазухи письмо г-жи Алоизы, с почтением передал его аббатисе. Все происходило в полной тишине. Она лениво развернула бумаги, и сильно щурясь, приступила к их изучению. —Что ж,— спустя некоторое время протянула мать Эльетта,— мне всё понятно. Она подняла глаза на конюха, покручивающего рыжые усы: — Передай мадам моё почтение, и скажи, что всё будет исполнено. Конюх в который раз согнулся в поклоне. Эсмеральда беспомощно переводила взгляд от аббатисы к своему провожатому- она ничего не понимала. —А что будет со мной?— чуть слышно спросила трепетавшая цыганка. — Мы устроим все как надо. Тебе не о чем волноваться. Здесь ты сможешь замаливать свои грехи,— ответила она. Не получив внятного ответа, Эсмеральда и братья были отправлены на покой в странноприимный дом. Здесь лежало два больных путника, мучавшихся лихорадкой, за которыми ходили две монахини, протирая водою их тощие тела. Внутри комнат воняло сыростью и болезнью, а лежаки были старые и трухлявые. Однако как только голова девушки коснулась тряпичной подушки- она тотчас же уснула.