Фото на память

      Большинство постояльцев этого отеля знакомо Лань Чжаню, и это удручает. Первый вечер был более-менее сносным, часть коллег никогда ранее не встречались вживую, часть ещё не освоилась, и к нему был прикован минимум внимания из возможного. К его раздражению и негодованию, которое чаще всего трудно заметить посторонним, люди считали, что если им прямо не говорят «проваливай отсюда», то они могут наглеть.       В частности одна такая девица без спроса уселась за его столик и уже скоро полчаса не даёт ему спокойно съесть свой ужин и уйти в номер. Ну, не переставлять же все тарелки на поднос и не пересаживаться за другой стол? Пожалуй, кое-кто именно так бы и сделал. Или нет, просто сказал бы отвалить с самым милым выражением лица. Лань Чжань никак не мог научиться этому полезному навыку, жёсткое воспитание дядюшки пока побеждало.       – Я так много слышала о вас, господин Лань! Ваш отдел в прошлом году получил премии за лучшую работу, это так вдохновляет, – продолжает свою болтовню женщина, имя которой он постарался не запоминать. К дизайнерам берут таких странных людей, но на то они и дизайнеры, наверное? Не Хуайсану стоило бы тщательнее отбирать свою команду. – Я надеюсь, что в этом году заметят и нас.       Она в десятый раз поправляет завитый локон, который так залит лаком, что вообще не изменяется от этого жеста и возвращается в исходную позицию. В волосах несколько заколок, крупные золотые серьги в ушах, довольно легкомысленное кремовое платье, открывающее плечи и колени. Сегодня ведь рядовой ужин в отеле, где разместили всех иногородних сотрудников, или он чего-то не знает? Лань Чжань окидывает ещё одним взглядом пространство небольшого ресторана при отеле и убеждается, что он в своих светло-серых джинсах и белой рубашке выделяется не больше обычного, в отличие от навязчивой дамочки.       – Господин Лань, а вы приехали один? – меняет тему женщина, и, кажется, Лань Чжань начинает догадываться о её мотивах.       Кольцо на безымянном пальце левой руки для таких дам – не преграда, как он слышал. Впрочем, иные мужчины и женщины только рады флирту и коротким романам в рабочих поездках. Но в кино обычно для таких целей кольца снимают, а не надеются на мощь этого оберега от чужих поползновений.       – Мгм, – отзывается Лань Чжань, отставляя недоеденный салат. Врать он не намерен, но игнор не работает.       – А не хотите ли выпить кофе? – тут же придвигается ближе самозваная собеседница, едва не вываливая на стол и так не очень-то прикрытую грудь.       Лань Чжань смотрит на это зрелище почти с оторопью, но, кажется, девица решает, что три секунды, в которые он никак не мог перевести взгляд куда-нибудь в сторону из-за оцепенения, – это интерес.       – Тогда коктейль? Мы можем заказать что-нибудь в номер и... – она переходит на томный полушёпот, кидая на мужчину зазывные взгляды, – полюбоваться видом из панорамного окна, что скажете?       – Какой красавчик – и совсем один! – раздаётся из-за спины Лань Чжаня голос.       Непроизвольно и он, и навязавшаяся собеседница обращают своё внимание на подошедшего: высокий мужчина с хитрой улыбкой, в простых чёрных джинсах и толстовке с принтом в виде красного геральдического лотоса, рюкзак, оттягивающий одно плечо, длинные волосы, собранные в подрастрепавшийся конский хвост, открывающий коротко стриженые виски, и сверкающие грозовыми разрядами серые глаза, что смотрят исключительно на Лань Чжаня.       – Мы, вообще-то, разговариваем, – недовольно отзывается женщина, вздёргивая напудренный нос и кривя с превосходством губы в алой помаде.       Подошедший никак не показывает, что слышал хоть слово.       – Не хотите ли, прекрасный господин, выпить чаю?       Его голос, чуть хрипловатый, но всё равно певучий, становится таким многообещающим, что догадаться не трудно, о чём речь. Лань Чжань едва удерживается от вздоха: внутри сплетаются сразу облегчение, толика злорадства и беспокойство. Внешнее спокойствие едва способно отразить всю эту гамму, но так даже лучше.       – Мгм, – он поднимается так быстро, что едва не опрокидывает нетронутую чашку чая. – Прошу простить, – максимально вежливо кивает он обескураженной женщине и быстрым шагом уходит к лифтам в новой компании.

***

      – Выпить чаю? – спрашивает Лань Чжань, едва двери лифта закрываются за ними. Глазок камеры пялится сверху своим чёрным зевом, так что ни тот, ни другой не делают ни попытки шагнуть ближе, впрочем пространство лифта и без того тесное. Кнопка с цифрой 17, горящая красным ободком, обещает поездку в пару минут минимум.       – Ну, а что? – тут же со смехом отзывается сероглазый мужчина, кокетливо склоняя голову на бок и теребя один из шнурков толстовки. – Прекрасный господин не любит чай? Я вот со вчерашнего дня мечтаю о чае. Решил даже поехать в такую даль за ним. Говорят, тут завезли один эксклюзив... Самый лучший и редкий. Так хочется попробовать!       Лань Чжань не может удержаться от лёгкой улыбки.       – Мешки под глазами – чтоб немного сложить с собой? – интересуется он после ещё одного более пристального взгляда на визави.       – Ай, поражаете прямо в сердце, прекрасный господин! – он патетично прижимает руку к груди и на пару секунд закрывает глаза. – Спать не мог, как скучал по чаю!       «Вчера всю ночь не спал», – переводит в голове Лань Чжань и чуть недовольно вздыхает.       Двери лифта, наконец, выпускают их на нужном этаже, и Лань Чжань тянет за руку спутника в сторону своего номера. Стоит только замку щёлкнуть, отрезая их от внешнего мира, как к его губам прижимаются чужие, захватывая в жадный, но достаточно аккуратный поцелуй. Сопротивляться трудно, да и бессмысленно: Лань Чжань с удовольствием обхватывает талию прижавшегося к нему тела, стискивает бока.       – Я соскучился, – шёпот тихий и до крайности интимный.       – Я тоже, – эхом отзывается Лань Чжань, утыкаясь носом в висок. От волос пахнет цитрусом и лавандой, а ещё какими-то специями, скорее всего от перехваченной по пути еды. – Ты голодный?       – Нет. Не хочу никуда, – мужчина в его руках, уткнувшийся в плечо, чуть мотает головой. – В душ хочу после поезда. А потом чаю.       Лань Чжань хмыкает на это, чмокает его в висок и отправляет в ванную. Судя по всему чай сегодня вечером будет не метафорический, а только самый обычный. Зато вместе – и это уже на порядок лучше, чем он надеялся час назад.

***

      На вкус Лань Чжаня в банкетном зале слишком много людей. Пожалуй, если бы не присутствие здесь одного интересного субъекта, то он сбежал бы сразу после официальной части, но в итоге покорно позволяет себя фотографировать примерно раз в пятнадцать минут и удивляться, откуда в этом человеке столько энергии.       Лань Чжань снова окидывает взглядом зал. Просторное помещение кажется меньшим, чем есть на самом деле: предновогодние украшения повсюду, огромная ель в углу сцены завешана золотыми и красными игрушками так плотно, что само дерево едва видно. Все гости в светлых цветах, дресс-код вечеринки от белого до золотого, поэтому его белый костюм в кои-то веки вообще не бросается в глаза. Весь персонал же в чёрном, как и другие работники, что обеспечивают поддержку сегодняшнего мероприятия.       Он находит взглядом стройную фигуру с фотоаппаратом и невольно залипает в сотый раз за вечер. Чуть обтягивающие чёрные джинсы и шёлковая рубашка, алый пояс не смог бы отнять никакой контроль на входе, аккуратный хвост концом подобран под резинку, чтоб не мешать работе, а улыбка как всегда сверкает ярче всех драгоценностей, коими обвешаны гости. Лань Чжань почти неосознанно прокручивает кольцо на безымянном пальце.       – Этот фотограф Вэй липнет к гостям! Господин директор, нужно срочно принять меры! – слышит Лань Чжань возмущённый голос и, к сожалению, узнаёт вчерашнюю навязчивую девицу. Так, это к кому он там липнет...       Мужчина озирается по сторонам и замечает недалеко под прикрытием одной из колонн Лань Хуаня с секретарём Мэн, так же пришедших сегодня в белом. Кажется, они вели праздную беседу до того, как дамочка решила воззвать к нормам приличия, что на её взгляд вдруг оказались попраны.       – Госпожа Дун, уверен, это недоразумение, – пытается успокоить директор Лань женщину. Она сегодня в коротком облегающем платье цвета красного золота, и её охота за вниманием была бы вполне удачна, но видать вчерашний провал слишком сильно задел гордость кокетки.       – Вон, посмотрите сами!       Она обличительно тыкает алым коготком в сторону обсуждаемого человека. Тот действительно находится в компании обворожительной, смеющейся гостьи, но первоначально поднимавшаяся волна ревности тут же укладывается назад, стоит только узнать молодую госпожу Цзинь. Наверняка память фотоаппарата поделят примерно поровну Лань Чжань, Цзинь Яньли и все остальные гости. В глубине души это очень греет.       – А вчера вечером этот тип... – продолжает госпожа Дун будто бы извиняющимся тоном. – Мне неудобно говорить, ведь речь о вашем брате, господин директор. Я сама видела, что он охмурил младшего господина Лань, а ведь тот женат!       Зарождавшаяся было злость вдруг разом гаснет под натиском внутреннего веселья. Охмурил, как есть охмурил, ведь даже не с чем спорить!       – Госпожа Дун, вы, верно, немного переборщили с шампанским? – подаёт голос Мэн Яо. Вот уж кто веселится с представления. Кажется, Хуайсану придётся искать себе нового дизайнера, и при этом жаловаться всем и каждому, включая Лань Чжаня. – Позвольте проводить вас до такси...       – Чтоб я проиграла какому-то пидору несчастному?! – шипит рассерженной гадюкой женщина, и вот эти оскорбления никто из присутствующих терпеть не станет.       Однако до того как Лань Чжань успевает осадить нахалку, рядом раздаётся очень довольный голос:       – Ты, краля, определись, за чужое благочестие ратуешь или бесишься, что сама не смогла к женатому мужику в кровать залезть, а «какой-то пидор несчастный» у тебя его увёл за десять секунд?       От этой тирады девица покрывается красными пятнами в цвет платью. Лань Хуань качает головой, едва задавливая ехидную улыбочку – у секретаря своего научился, не иначе.       – Вэй Ин, она просто пьяна, – мягко замечает Лань Чжань, но почти сразу понимает, что попал в чувствительную точку.       – Не вижу повода спускать этой девке с рук подобное поведение, – жёстче, чем можно было ожидать, отвечает Вэй Ин. Он всё ещё смотрит на то, как Мэн Яо пытается успокоить эту Дун и увести. – Что, может я зря помешал, м? Нравится идея флирта с кем-то кроме надоевшего партнёра? Уж прости...       Лань Чжань не выдерживает такого приступа внезапной ревности, к тому же на ровном месте! Он резко разворачивает мужчину к себе, что тот едва успевает подхватить камеру и не дать ей болезненно удариться. Дорожит этой штукой больше, чем чувствами Лань Чжаня?!       – Не смей. Так. Говорить, – чеканя слова, выдавливает Лань Чжань, стараясь сдержать злость и обиду.       Взгляд Вэй Ина тоже обиженный, печальный, будто получил удар в самое уязвимое место... На несколько секунд они застревают во взглядах друг друга, пропускают через себя. А потом будто само собой тянутся навстречу, касаются губами губ, Лань Чжань стискивает его, немножко желая сделать его частью себя ещё сильнее, чем есть. Вэй Ин, отведя камеру в сторону с профессиональной привычкой, другой рукой обвивает его шею, вцепляется, целует, будто прося простить за глупые – очень глупые! – идеи. Ну, кто Лань Чжань такой, чтобы сердиться на своего любимого человека...       – Гхм, а-Чжань, Вэй-дифу*, – раздаётся сбоку голос Лань Хуаня, – вы всё ещё на публике, помните?       – Ай, гэгэ, опять совращаешь меня! – притворно возмущается Вэй Ин, едва оторвавшись от поцелуя, но не делая ни малейшей попытки выбраться из объятий. – Я на работе, между прочим.       – Снимите номер, бесстыдники, – комментирует невесть откуда взявшийся Не Хуайсан, и по его улыбочке и руке, едва убранной в карман кремового пиджака с алой вышивкой, становится понятно, что этот прохвост делал фото. Собирает компромат, а вслух брешет, будто для вдохновения! Какое ему вдохновение нужно для дизайна их приложений?!       – Да, официальная часть окончена, – Лань Хуань кивает кому-то в зале и с улыбкой прощается.       Что ж, теперь их вообще ничего не держит здесь. Лань Чжань практически утаскивает своего взбалмошного фотографа к стоянке с дежурящими такси, едва вспомнив про пальто и зиму.       Время чая!

***

      Им приходится встать в половину шестого, чтобы успеть на поезд, и если для жаворонка Лань Чжаня – это не проблема, то вот Вэй Ин являет собой всё страдание этого мира. Ещё бы! Распитие чая очень энергозатратный процесс, закончили они далеко за полночь, так что сна было критически мало. Однако докупленный ранее второй билет на поезд и заказанное на шесть такси диктовали свои условия. К тому же Лань Чжаню хотелось поскорее вернуться домой, в привычную обстановку. Несмотря на то, что Вэй Ин, к которому он изначально торопился, взяв билеты на первый субботний поезд, был уже рядом, причин менять планы не было. Шанхай Лань Чжань не любил за суетность и шум, и пусть их город тоже был миллионник, но всё равно казался более приятным местом.       Вэй Ин с рюкзаком выползает в коридор первым, так что его удивлённое «О!» заставляет Лань Чжаня немного поторопиться. Причиной оказывается стоящая у соседней двери и отчаянно краснеющая давешняя госпожа Дун. На этот раз она в пудровом спортивном костюме и с ярко-розовым чемоданчиком на колёсах.       Лань Чжань вдруг некстати вспоминает, как прошлой ночью Вэй Ин громко стонал под ним, а стены в отелях не то, что бы толстые.       Вэй Ин ни капли не смущаясь глядит на женщину. Даже вся заспанность слетает, как он развеселился от чужой реакции!       – Г-господин Вэй, господин Лань, – несмело начинает госпожа Дун, подойдя ближе к мужчинам. – Прошу, простите моё поведение. И вчера, и... ранее. Не знаю, что на меня нашло, мне правда очень жаль!       Она кланяется, глядя в пол: видимо кто-то всё же просветил её относительно отношений этих двоих.       – Хорошо, принято, – со смехом отвечает Вэй Ин. – Я отлично понимаю тебя, этот красавчик слишком огненный!       Лань Чжань чувствует, как уши заливает жаром, но не берётся комментировать, чтобы ненароком не забить на всё и не вернуться в номер.       – Только не стоит больше заигрывать с женатыми мужчинами, а то не все такие всепрощающие, как я, – Вэй Ин говорит это будто в шутку, но оба слушателя понимают посыл: «Только рискни ещё раз приблизиться к моему мужу!»       Лань Чжань качает головой и, коротко попрощавшись с женщиной, утаскивает этого ревнивца к лифтам. Кто бы мог подумать, что они оба те ещё любители распивать уксус!