Фото на память

      На памяти Лань Чжаня Вэй Ин никогда не напивался до невменяемого состояния. В отличие от самого Лань Чжаня, которому хватало совсем небольшой дозы алкоголя, чтобы тихо-мирно уснуть и даже не схлопотать похмелье в итоге, его благоверный умудрялся вылакать пару бутылок рисового вина и выглядеть лишь едва навеселе. Поразительный метаболизм и толерантность к алкоголю. Тем удивительнее, когда на пороге их квартиры обнаруживаются Цзян Чэн, двоюродный брат Вэй Ина, Не Хуайсан, его школьный друг и ныне коллега Лань Чжаня, а также висящий на их плечах и довольно улыбающийся Вэй Ин собственной персоной. С закрытыми глазами и пьяный в стельку.       – Забирай своего идиота, – без приветствия и слегка заплетающимся языком заявляет Цзян Чэн.       – Мг, – только и успевает выдавить Лань Чжань, прежде чем приходится ловить невменяемое тело. – Вызвать такси? – всё же решает он проявить жест благодарности за доставку, но два собутыльника отмахиваются и уходят, теперь поддерживая друг друга на пути.       Мысленно пожав плечами и удобнее перехватив свою ношу, которая начала не то приходить в себя, не то просто в автоматическом режиме что-то бухтеть, Лань Чжань закрывает двери и несёт его на диван в гостиной. Амбре от Вэй Ина стоит изрядное, поэтому выселение на диван из спальни – не такое уж большое наказание этому пьянице. Сколько ж надо было вылакать, чтоб так развезло?!       Лань Чжань со вздохом приносит плед и, не сильно церемонясь, раздевает Вэй Ина до футболки и трусов под его бормотание.       – Ммм... Ань... Лю... Тя... Ншь?!..       Лань Чжань со вздохом накрывает его, едва удерживаясь от щелбана – профилактического толка сейчас всё равно не будет, – однако не успевает он отнять рук, как Вэй Ин, приоткрыв осовело-мутные глаза, крепко вцепляется в его предплечье.       – Чжааань... – тянет эта пьянь с таким счастливым вздохом, что Лань Чжань фыркает от смеха, и вместо того, чтоб высвободить руку и идти уже спать, двенадцать ночи доходит как-никак, он стоит в неудобной позе и слушает сбивчивую речь. – Чжань, я так лю тбя, знашь?! Ты тааакой клсный, бля, пздец прсто... Яаа ёбнсь скора, вершь?! Как маняк блять... дмаю о тебе пстно, смаатрю и никого нету лчше... Ты блядскй идеааал на мью голлову... Яжблть жть не сма... Гу... Сь ты... Брошшь...       Лань Чжань не уверен, что понял эту полу-матерную абракадабру, но ему и тепло внутри, и ужасно любопытно, о чём же эти дуралеи разговаривали за алкоголем, что в итоге получилось вот это? Вэй Ин всё же засыпает, и руку удаётся освободить, но вместо щелбана – Лань Чжань мягко гладит его по волосам.

***

      Судя по помятому виду, утро для Вэй Ина крайне недоброе. Лань Чжань с любопытством естествоиспытателя наблюдает из-за планшета за барахтаньем этого балбеса, как тот с жадностью выливает в себя стакан воды, едва успев перед тем закинуть в рот таблетку аспирина. Краснющие, как у вампира, глаза с мольбой и тоской смотрят на веселящегося в глубине души Лань Чжаня.       – А-Чжань, чего вчера было?! – хриплым, как наждачка, голосом спрашивает Вэй Ин.       – Ты отправился праздновать с друзьями свой день рождения, – отмечает для начала очевидную и известную им обоим вещь Лань Чжань, – а после почти в полночь Цзян и Не принесли тебя на руках.       – Ох ёбтв... – Вэй Ин со стоном растирает лицо, проглатывая матерные замечания. – Прости, пожалуйста...       Лань Чжань иронически приподнимает бровь: не то, что бы он очень сильно злился на своего благоверного за этот финт ушами, но любопытство всё ещё тлеет внутри угольком. Возможно, ночные пьяные признания немного помогли такому настрою, но это не точно.       – Угх... милый, помоги, а? В ванную...       Лань Чжань со вздохом откладывает планшет вместе с попыткой рабочей деятельности, и помогает Вэй Ину подняться, достаточно аккуратно сопровождая его. Умывание прохладной водой немного улучшает ситуацию, но не намного.       – Блять, у меня такого похмелья уже триста лет не было... – Вэй Ин со стоном укладывается назад на диван, видимо решив организовать сегодня себе лежбище именно здесь. – На выпускном в универе последний раз так надрались, и больше ни-ни! А вчера чёт начали с праздника, а закончили похоронами, – он с трудом смотрит на устроившегося рядом Лань Чжаня, и без зазрения совести укладывается на его плече. – А-Чэна в очередной раз бросила девушка, хотя он заявлял, что сам её бросил, ну не важно, и нас куда-то не туда унесло, видимо...       – Хм.       Пожалуй, это могло бы объяснить те невнятные страдания, что вчера исторгал в полу-бреду Вэй Ин. Неужели он думал об их расставании? Хотя бы гипотетическом.       Даже будучи в суровом похмелье, Вэй Ин читает супруга с потрясающей прозорливостью или же просто хорошо знает самого себя:       – Лань Чжань, я вчера чего-то городил, да?       – Немного, – чуть заметно улыбается Лань Чжань.       – На всякий случай спрошу: мне нужно извиняться? – спрашивает Вэй Ин, хотя в его теле и голосе не появляется напряжения, свойственного беспокойству, разве что самая малость, которая тут же улетучивается после отрицательного качания головы Лань Чжаня. Некоторое время они проводят в уютной тишине, а потом Вэй Ина осеняет: – так. Вчера было тридцатое, мы праздновали мой день рождения в предварительном режиме.       – Мгм, – соглашается Лань Чжань с тезисом.       – А сегодня тридцать первое, как раз он самый и наступил, – продолжает свои попытки в логику Вэй Ин.       – Мгм, – снова не находит противоречия Лань Чжань.       – Это я что, свой день проведу с похмельем?! – наконец сакраментальная мысль оказывается на поверхности, и Лань Чжань едва удерживается от смешка, но на полном серьёзе говорит:       – С днём рождения, а-Ин.       Возмущение Вэй Ина ограничивается головной болью, так что он с обиженным «эй!» хлопает Лань Чжаня по плечу, но даже не думает с него уползать, изображая оскорблённую особу. Сам виноват, что тут поделать.       – Ты же меня не бросишь? – тихо спрашивает Вэй Ин, немного помолчав.       Лань Чжань не понимает, к чему именно относится вопрос, но потом думает, что ответ всё равно будет один и тот же:       – Нет.       И без разницы, речь о сегодняшнем дне с похмельем или о жизни в целом.