Фото на память

      Вэй Ин трещит без умолку всю обратную дорогу из гипермаркета до дома. Вечером в пятницу дороги загружены изрядно, так что Лань Чжаню только остаётся улыбаться краешком губ и дивиться такой говорливости: неделя без съёмок и вот, потенциал не растрачивается. Завтра по плану у них было совмещение работы и отдыха: клиентки захотели сделать фотографии в очень живописном месте за городом, и Вэй Ин предложил после устроить небольшой пикник. Что называется – нет повода (да и желания) отказаться.       Вечер идёт отлично – ровно до того момента, как Вэй Ин, переступив порог их дома и включив свет в гостиной, совмещённой с кухней, не видит на столе ЕЁ.       Мир замирает.       – Ах ты ж ёбаный пиздец, – выдаёт Вэй Ин, едва не роняя пакеты с покупками.       На его лице вся боль этого мира, разочарование и тоска вместе взятые.       – Вэй Ин, речь, – строго замечает Лань Чжань, закрывая за ними дверь и оглядываясь на трагическую картину.       На столе печальным символом конца всего прекрасного стоит пустая бутылка из-под соуса. За которым они и потащились в этот гипер на другом конце города.       – Но а-Чжааань! Я блять забыл!..       Вэй Ин яростно скидывает кроссовки и тащит свои пакеты в кухню. Соус был где-то на первых местах в списке самых любимых вещей. Сначала вероятно шла всё же Чэньцин, а после этот жуткий выкидыш лавы и сахара. Когда-то на заре их с Вэй Ином отношений Лань Чжань впервые столкнулся с ним лицом к лицу. Это был первый ужин у Вэй Ина в съёмной квартире. В тот вечер Лань Чжань едва не умер от этого исчадия ада в бутылке, который, как оказалось, продавали только в одном единственном магазине в городе (и Лань Чжань подозревал, почему). Впрочем, в тот же вечер они с Вэй Ином впервые занялись любовью, так что соусу было присвоено звание почётного сводника.       Лань Чжань разувается под сокрушённое бурчание благоверного и проходит следом на кухню с последним пакетом.       У памяти Вэй Ина было удивительное свойство. Начать с того, что он никогда не писал списков, будь то покупки или дела. Говорил, что тренирует память. И в целом он действительно умудрялся порой запоминать самые удивительные вещи, его память – словно потрясающая мозаика из тысяч фактов, он даже звёзды на небе едва ли не поимённо знал, что продемонстрировал в одно из их первых свиданий. Это было крайне романтично – и холодно, стояла ранняя весна, и полночи на улице оказалось довольно трудным испытанием для Лань Чжаня. Хотя звёзды и голос Вэй Ина компенсировали, да.       И вот этот потрясающе эрудированный человек забывал всякую мелочь вроде покупки геля для душа или соуса.       – Завтра утром уже не успеем съездить, ты же опять не дашь мне машину, а ехать вместе – время терять, – бурчит между тем Вэй Ин, вытаскивая из пакета закупленное. – Ну, что за пикник без соуса, я же помнил о нём, сто раз сказал себе, что возьму...       Голос Вэй Ина такой расстроенный, что Лань Чжань не дожидается, пока этот мученик самостоятельно закончит разбирать пакеты, и жестом фокусника вытаскивает из глубин своего точно такую бутылку, как уже стоит на столе ещё со вчерашнего дня, только полную и запечатанную алой фирменной наклейкой.       Вэй Ин резко затыкается, глядя расширившимися в неверии глазами на свершившееся чудо. Из его пальцев шмякается обратно на стол кусок сыра, завершая дурацкую драму на ровном месте.       – Святые кролики, Лань Чжань – выходи за меня!       Лань Чжань ставит пакет на стол и с едва заметной ухмылкой показывает этому балбесу оттопыренный безымянный палец левой руки, на котором красуется серебристое кольцо, что выглядит почти оскорбительно, если бы не было так смешно.       – Ах! – Вэй Ин картинно хватается за сердце, но по глазам видно, как его настроение снова взлетает выше гор. – Я отобью тебя! Украду! Этот мужчина должен принадлежать только мне!       Вэй Ин оказывается рядом и стискивает Лань Чжаня в крепких объятиях, на которые тот незамедлительно отвечает.       – Что бы я без тебя делал, милый? – вопрошает куда-то в шею Вэй Ин, щекоча кожу и довольно вздыхая. – Теперь я просто обязан отблагодарить тебя за внимательность к ничтожному мне.       Лань Чжань одобрительно хмыкает на это, крепче сжимает льнущее к нему тело любимого и мысли медленно утекают куда-то в сторону спальни.       Соус-сводник снова делал своё дело.