Фото на память

      Лань Чжань, будучи жаворонком и просыпаясь по биологическим часам ровно в шесть, с отклонением в пять минут в ту или другую сторону, не очень понимал жажду Вэй Ина до полуночи ковыряться в работе или статьях, а потом просыпаться в лучшем случае в восемь. При этом по его же словам – это был максимум его «раности», достигаемый лишь благодаря Лань Чжаню, что неизменно старался растормошить его перед тем, как уйти в офис или устроиться дома за работу.       И хотя по началу их совместного проживания в глубине души Лань Чжань всё же думал, что это чистой воды байки, Вэй Ин своим примером наглядно показал, что функционировать адекватно раньше десяти утра вообще не способен, когда бы он ни уснул, и сколько бы ни спал. Гораздо забавнее оказывается наблюдать по утрам краем глаза, как он, взъерошенный и тёплый после сна, медленно перемещается по квартире, доведёнными до автоматизма жестами творит кофе и перед тем, как сесть где-нибудь неподалёку от Лань Чжаня, целует его в щёку.       Сегодняшний ритуал именно такой, с поцелуем и невнятным бормотанием «дрбрутрмилй», благо звук с его стороны как обычно отключен. Посему отчаянно краснея ушами и стараясь держать лицо, Лань Чжань смотрит на участников видеоконференции, заменяющей привычную вторничную планёрку. И с чего он решил, что Вэй Ин заметит наушники... Не то что бы это каминг-аут, но некоторые участники выглядят удивлёнными или сбитыми с толку, дядя как всегда недоволен вызывающим поведением зятя (он ещё не проснулся, дядя Цижэнь!), а Лань Хуань лишь на пару мгновений сбивается с декламации, как ни в чём не бывало продолжая вещать о новом контракте и задачах по его выполнению для каждого отдела.       Вэй Ин устраивается напротив, смотрит на озарённого утренним светом Лань Чжаня, всем собой выражая довольство. Это место фотограф нахваливал ещё при заселении, рассветное солнце, мол, как раз очень удачно вызолачивает этот уголок, их гостиная в принципе очень светлая благодаря аж четырём окнам, но именно здесь было решено поставить обеденный стол. Из окон их восьмого этажа к тому же неплохой вид на город и городской парк... Но конференция продолжается, и Лань Чжань старательно делает вид, что слушает.       – А-Чжааань, – тянет вдруг Вэй Ин, – отвлекись, м? Попьёшь со мной чаю?       Лань Чжань подтягивает к себе прямоугольник ядовито-жёлтых стикеров и быстро чертит на нём одно слово, стараясь, чтобы его действия не были заметны для коллег.       «Конференция».       Вэй Ин читает протянутый ему стикер и кажется немного просыпается, потому что с возмущением и уже шёпотом спрашивает:       – Вы с ума сошли? В субботу даже работаете?!       «Сегодня вторник», – царапает Лань Чжань на следующем листке и едва не подскакивает, когда Вэй Ин ненароком давится.       Фотограф быстро откашливается и со сдавленным «блять!» и безумными глазами вскакивает на ноги, чтобы убежать в спальню. Лань Чжань едва может подавить улыбку, несмотря на сочувствие к супругу. Минут через пять Вэй Ин вылетает в гостиную, на ходу натягивая чёрный джемпер. Подскочив ко всё ещё слушающему конфу мужчине, ловко большим пальцем правой руки закрывает камеру и смачно целует его на прощание. Как раз в этот момент слово берёт их главный финансист, так что финт с пропажей изображения на десяток секунд замечают не все.       Уже после того, как входная дверь хлопает, а господин Цао начинает комментировать экономическую часть договора, в личный чат Лань Чжаня прилетает сообщение:       «Светишься, как лампочка, диди :)»       «Это солнце», – печатает в ответ Лань Чжань, ничуть не покривив душой.       Его личное солнце.