Фото на память

      По заполненному людьми фойе мелодично разносится первый звонок, и Лань Чжань снова окидывает изрядную толпу. Вэй Ин клятвенно обещался явиться край ко второму звонку и был таков ещё в полдень. Стоит рядовая среда, и у Лань Чжаня в кармане белого пиджака билет в отдельную ложу театра на классическую постановку Шекспира, а точно такой же увёз с собой супруг в неизвестном направлении.       Пришедшие мужчины в основном в костюмах, женщины в закрытых длинных платьях и даже немногочисленные подростки, которых пропускает возрастной ценз, одеты приличествующе. Сам Лань Чжань в белом костюме-двойке, бледно-голубой рубашке с таким же уголком платка в верхнем кармашке пиджака, и белых ботинках. Короткие волосы по обыкновению зачёсаны назад, на лице формальное спокойствие, хотя внутри он немного нервничает. Нет, ну, даже если Вэй Ин придёт в толстовке и джинсах – его пропустят, да и самому Лань Чжаню в целом всё равно, как одет его супруг, просто иногда... Иногда Лань Чжаню очень хочется посмотреть, как бы Вэй Ин выглядел в чём-то более формальном?       Люди в фойе неспешно перемещаются, рассматривая картины на стенах и высокие вазы – копии настоящих предметов искусства, оригиналы которых находятся в музеях по всему миру. Лань Чжань посещал этот театр с юношества, так что сегодня лишь прошёлся вдоль, взглянув на пару новых экспонатов, а после поднялся по широкой, устеленной красным ковролином лестнице на второй этаж, огороженный резными деревянными перилами. Отсюда был отличный вид на гостей, а главное – центральный вход, через который неминуемо должен зайти каждый новоприбывший.       Лань Чжань снова проверяет телефон, но новых сообщений за прошедшие три минуты не появилось. Вэй Ин же не забыл?!       Гости потихоньку начинают подниматься по лестнице, часть заходит в нижние двери, некоторые поднимаются по боковой лестнице на театральный балкон. Их ложа в бельэтаже доступна именно со второго этажа, и Лань Чжань намерен до самого закрытия дверей ждать своего нерасторопного... Взгляд цепляется за нового гостя, появившегося вслед за группой дам. Высокий мужчина, с забранными в тугой пучок волосами, делает несколько шагов вглубь зала, и по чёрной ткани его костюма прокатывается отблеск многочисленных ламп. Лань Чжань зависает на бесконечные мгновения, рассматривая его стан, так ладно обёрнутый в переливающуюся ткань пиджака, алая рубашка – словно вызов, расстёгнута на верхнюю пуговицу. Дыхание отчего-то перехватывает. Взгляд Лань Чжаня сам собой ползёт выше, до чувственных, нервно искусанных губ... которые вместе с яростным звоном второго звонка растягиваются в самой знакомой улыбке в мире!       Ругательства почти срываются с губ Лань Чжаня, но он сноровисто проглатывает их вместе с набежавшей слюной. Прекрасный мужчина в чёрном лёгким шагом поднимается по лестнице, целенаправленно приближаясь именно к нему. Святые кролики, неужто по душу Лань Чжаня пожаловал демон-искуситель, причём сил на сопротивление боги ему вообще не отсыпали?!       – Заждался, милый? – тихо и крайне интимно спрашивает подошедший искуситель, который в обыкновенное время звался его собственным супругом, а вот теперь – явил свою истинную натуру.       – Безумно, – честно выдыхает Лань Чжань, не в силах ни пошевелиться, ни оторвать глаз. – Потрясающий...       – Ах, это мои слова, молодой господин! Но... – он склоняется поближе к раскрасневшемуся уху Лань Чжаня и добавляет: – вам стоит перестать раздевать меня глазами, ведь мы в театре, тут столько людей, и вообще приличия, молодой господин, приличия.       Слова кидают в жар, норовящий скопиться где-то в паху.       Мимопроходящие таращатся на них, но в основном конечно на Вэй Ина, он слишком красив для этого мира! Доза уксуса моментально приводит Лань Чжаня в чувство, и он, крепко ухватив руку мужа, идёт к нужной двери, чтобы поскорее оказаться в некотором уединении... Чтоб успеть занять места до третьего звонка, конечно, да. Вэй Ин без промедления следует за ним.       Кажется, пьесу они сегодня толком не посмотрят. Ну и демоны с ней.