МакФасти. Драко и драконы

Выдержка из великого труда Кантанкеруса Нотта «Справочник чистокровных волшебников»: «Гордость и сила волшебников зиждется на понимании необходимости поддерживать чистоту крови своего рода, в том числе посредством неизбежного очищения мира колдунов от отступников, что посмели замарать свое имя родством с маглами». * * * Может, по школьной привычке или из-за свалившегося с его души груза невысказанных обид и сомнений, но Драко проснулся ужасающе рано. Солнце еще не выглянуло из-за горизонта, но он чувствовал себя выспавшимся и отдохнувшим. Чем бы заняться? В доме было тихо. Точно, мама говорила, что домовым эльфам запрещено работать до пяти утра. Неужели он встал еще раньше? Снизу послышался непонятный шорох, и сердце Драко ухнуло в пятки. Если все спят, то кто это мог шуметь? Дракон?! Почему-то других вариантов в голову ему так и не пришло. Зато проснулось любопытство. Он только тихонько посмотрит, а если что-то серьезное — сразу позовет Эру. Лестница была очень удобно застелена толстым ковром, и Драко даже собственных шагов не слышал. Тихо-тихо и осторожно он спустился в гостиную и прислушался. Шорох послышался снова, но шел он скорее из кухни или столовой. Чудовище проголодалось? Драко понадеялся, что до его прихода оно все же что-то подъест из оставленных на кухне запасов: не дело встречаться с монстром на голодный того желудок. Все так же беззвучно подкравшись ко входу в столовую, он аккуратно высунулся из-за стены. Не сказать чтобы в его суждения закралась какая-то ошибка: Поттер и в самом деле та еще жуткая тварь, и он вправду был голоден. Драко уже собрался было выйти и сказать ему что-то… еще не придумал, что именно, но это будет точно нечто хлесткое. Вот только на лестнице послышались еще чьи-то шаги. На миг он колебался: какая разница, кто это может быть? Он в своем доме и может делать что угодно. Но вдруг сейчас спускается младший Уизли, привлеченный запахом еды или звуком ее вскрываемой упаковки? Разве не интересно, о чем таком все время говорит Избранный со своим лучшим другом, замолкая при приближении всех остальных? И Драко шустро юркнул под стол в столовой, воспользовавшись тем, что Поттер смотрел в другую сторону, надежно спрятавшись за свисающей со всех сторон скатертью. Если что, отсюда он и из гостиной доносящийся разговор услышит. — Доброе утро, Гарри, — услышал он голос своей матери и досадливо скривился. Ну вот, единственный раз хотел бы услышать Рональда, и такая неудача! — Доброе утро, мэм, — судя по невнятному бурчанию, Поттер говорил с набитым ртом. Фу, кто его только так воспитывал? — Простите, я взял немного хлеба и ветчины из холодильника. — Не извиняйся за то, Гарри, что взял предложенную мной накануне еду и съел ее. Она для того на виду и лежит, чтобы можно было перекусить в любой удобный момент. — Спасибо, мэм. Скучный разговор. Драко осторожно приподнял скатерть, раздумывая, как бы появиться перед ними, не вызывая лишних вопросов. — Не робей, Гарри, — Эра рассмеялась. — Ты ведь на отдыхе. Пусть ты не особенно меня знаешь, и все же, быть может, приметил мою адекватность, взрослость и воспитанность. Ну, какую-никакую. А еще, как минимум из уважения к твоей матери, я не стала бы ругать тебя за, о Мерлин, съеденные сэндвичи с ветчиной! — Вы знали моих родителей? — Драко вывернул голову, чтобы получше разглядеть Поттера. Как-то странно напряженно он замер. — Я поступила в Хогвартс на год позже твоей матери. Так что да, я знала ее. Мы даже… можно сказать, дружили, до какого-то момента. Ты похож на нее в ту пору. — Да, мне уже говорили. У меня ее глаза. Драко вздрогнул, когда его мама рассмеялась. — Прости, — сказала она Поттеру, прижимая руку к губам. — Я знаю, детям говорят, что там у них мамины глаза или папин нос, но меня всегда подобное смешило тем, насколько поверхностно передавать родство или близость только так. Ты похож на Лили… как бы лучше сказать… любопытством к миру. Открытостью, а еще стойкостью. Она удивительно хорошо принимала волшебный мир с его порой странными порядками и тепло относилась ко всем его обитателям. Эра как-то грустно хмыкнула. — А мой отец? Хагрид рассказывал, что мои родители учились вместе. — Хм, — Драко уже знал, что так Эра делает, если ей приходится говорить не самые приятные вещи. — Да, Гарри, я знала и твоего отца тоже. Равно как и его шайку… то есть друзей, с которыми от общался в Хогвартсе. Однако прости, я не тот человек, кто сможет отыскать хоть пару добрых слов о нем. — Мои родители были героями, — сердито произнес Поттер, и Драко не понравилось то, как он решил говорить с его матерью. — Я не спорю с тем, что твой отец погиб, защищая тебя. Не отрицаю и того, что он самоотверженно сражался против волшебника, во много раз превосходившего его силой и мастерством, а также его приспешников, и все же раз за разом одерживал победу. И я знаю, что с гриффиндорцами… Джеймс Поттер, — Эра произнесла это имя с некоторой заминкой, — был мил и обходителен. Для многих он был душой компании и веселым парнем. Повторю, для многих, но не для всех. Потому что неоднократно он и его Мародеры предпочитали веселиться за счет других. Она выплюнула слово «Мародеры» так, словно это было грязное ругательство, и это слово было пропитано такой ненавистью, что Драко удивился. Его мама всегда была спокойной и веселой, на какую тему бы они ни говорили. Что ж, этот разговор только что стал значительно интереснее. — Мародеры? — Поттер явно впервые слышал это слово. — При чем тут они? — Твой отец и трое его друзей так называли себя, и со временем это обозначение их четверки стало общеизвестно. — Его друзья? Кто? — Почему Поттер так удивленно обо всем этом расспрашивает? У кого же он рос, если не у кого-то из ближайшего окружения его родителей? — Все они тоже были гриффиндорцами. Ремус Люпин, Питер Петтигрю и, — очередная пауза перед именем. — Сириус Блэк. Драко охнул и поспешно зажал рот рукой. Быть не может! — Они тоже погибли? — Поттер хмурился. — Один из них, насколько я знаю. Сведений о Ремусе Люпине я нигде не видела, но… Гарри, я не самый достоверный источник по событиям того времени, поскольку училась в Ильверморни в ту пору. Знаю лишь, что, по опубликованному в газетах заявлению Министерства Магии, Сириус Блэк выдал твоих родителей тому, кто их убил, а потом взорвал Питера Петтигрю, что пытался его схватить. — ЧТО? — охнул Гарри и схватился за стол. — Прости, — мама подскочила к нему, придержала, усадила на подлетевший стул и подала воды. — Прости, Гарри, пожалуйста. Я думала, ты хоть отчасти знаком был с этой историей, просто не связал все воедино. Мерлин великий, я… мне жаль, что ты узнал это вот так. Впервые за все это время, что Драко слышал истории о Гарри Поттере, ему стало его жаль. Странно даже, но он никогда до этого не думал о том, что в истории о Мальчике-Который-Выжил важна не та часть, в которой он суперкруто расправляется с Сами-Знаете-Кем, а та, где умирают его родители. Его дядя виновен в смерти родителей Гарри Поттера. Того самого, что сейчас сидит на кухне и плачет, уткнувшись в плечо его мамы. Это отстой. — Гарри, если хочешь, я узнаю больше о Люпине. Хочешь? — А что, — Драко услышал сдавленный и прерываемый всхлипами голос одноклассника. — Случилось с этим предателем? — Блэк был осужден на пожизненное заключение в особой тюрьме для волшебников, Азкабане. Насколько я знаю, он все еще жив и находится там. — А-А-А-А-А! — раздался дикий вопль со стороны лестницы. Драко аж подпрыгнул от неожиданности и приложился макушкой о столешницу. К счастью, вопль перекрывал любой другой шум. — Моя кры-ы-ы-ыса! — вопил кто-то. — Короста мертва-а-а-а! Эра и Гарри пробежали мимо стола и заторопились на шум, и Драко решил воспользоваться удобным случаем, чтобы вылезти. Хватит с него на сегодня задушевных разговоров. А покрасневшие глаза можно списать на недосып из-за диких криков. Младший Уизли метался по этажу с каким-то тряпьем, зажатым в руке, в котором крысу можно было опознать, лишь хорошенько присмотревшись. — Тише, дай я посмотрю, — Эра нетерпеливо протянула руку и тут же получила сомнительный дар. — Он не мертв, все хорошо. Спит просто. Ох, Рон, неужели у твоего питомца нет бирки? — Чего? Драко удивленно приподнял брови, наблюдая совершенное отсутствие мысли на лице рыжего, и мрачно пояснил: — Волшебники, Уизли, крепят на своих питомцев ошейники с зачарованными медальонами, чтобы защитные чары других волшебников не распознавали их как угрозу. Например, если едут с этим животным в гости. — Но совы же везде летают? — Гарри даже оживился, настолько странным казалось все это. — У Букли нет никакого медальона. — Всем почтовым совам те, кто их разводит, вешают на лапку маленькое тонкое кольцо с теми же функциями. Без него их не продают, ведь сон — это самое гуманное, что может произойти с волшебным животным без такого медальона, если оно попадет на чужую территорию. Из всех мест, где я бывала, таким уровнем защиты не прикрыт только Хогвартс: школа щадит питомцев тех детей, которые о такой защите и не подозревают. Прости, Рон, — Эра покачала головой. — Я и подумать не могла, что Молли не озаботится им. Короста уснул при прохождении границ территории МакФасти и теперь проспит до конца каникул. Но не волнуйся, он никак от этого не пострадает, проснется только голоднее обычного. — Да, Рон, — зевнув, включился в разговор один из близнецов. — Это даже хорошо: клетку чистить все каникулы не нужно будет.