Самовозгорание

— Блять. Не лучшее слово, чтобы начать день, но Блум начала именно с него. — Блять, — повторила она, пробуя ругательство, перекатывая на языке оставленное им хулиганское послевкусие, затем с отвращением скривилась. По утрам Темной Блум было особенно легко захватить контроль над телом. «Сколько ещё ты будешь будить меня матами?» — буркнула Блум мысленно, и в голове отозвались премерзким хохотом. Ровно столько, сколько это будет тебя злить. Ну-ка ещё раз. — Бл… — сорвалось с губ, но тут дверь ванной отворилась, и Блум испуганно зажала рот рукой. — О, уже проснулась? А я только хотела будить, — Флора улыбнулась, вытирая последние капли с лица махровым зелёным полотенцем, и Блум закивала, плотно сжимая губы. Не отвлекаться. Держать себя в руках. — Подождать тебя на завтрак, соня? Кажется, остальные уже ушли. Блум испуганно затрясла головой, представляя, сколько всего сможет выкинуть, пока соберётся на завтрак. Ей бы только продержаться до обеда, пока не будет пора отправляться в Гардинию, а там уже будет видно. Каникулы обещали быть долгими, как никогда. — Не задерживайся. Флора быстро расчесала волосы и вышла, уже не застав момента, как Блум показала известную фигуру из пальцев ей вслед. — Нахуй пошла. Блум застонала и вцепилась в волосы, стоило телу вернуться в ее распоряжение. О, скажи еще, ее манера нас контролировать, тебя не бесит? «Флора хорошая!» Но, блять, бесит! Мамашка нашлась, думает, раз мы соседки, можно нам мозги ебать? Текна Музу-то небось не пилит. Убери то, убери это, иди делай уроки, почисть зубы перед сном, позвони Скаю. Флора, какого хуя? Голова заболела, как всегда после тщетного спора. «Когда же ты от меня отстанешь?» Риторический вопрос. Попытаться договориться с новой соседкой по сознанию и выяснить, в каком случае та исчезнет — первое, что Блум сделала, очнувшись в Алфейском госпитале после боя с Даркаром. Ладно, второе. Еще она хорошенько пропсиховалась, сначала пытаясь изгнать злого духа перепутанными по незнанию словами какой-то земной молитвы, а затем слезами, как обычно расклеившись, стоило на горизонте замаячить проблемам. Тогда, во время финальной битвы, на эмоциональном подъёме после речи Ская она смогла выдернуть контроль над телом у темной версии себя и наивно полагала, что та исчезла навсегда. Но Темная Блум только затаилась где-то глубоко в подкорке сознания, как сама Блум, пока балом правил Даркар, а затем вылезла во всей красе, чтобы испортить ей жизнь. Эй, драматизировать хорош, актриса погорелого театра. Единственный, кто тебе жизнь портит, это ты сама. Я всего лишь продукт твоих метаний. Прекрати душить себя собственными руками, и я тут же исчезну. ТБ тогда сказала, что Даркар никого не создавал, он просто пробудил все те комплексы и запретные желания, которые Блум хранила в дальнем ящике самой темной комнаты своего сознания, и обернул против нее. Да, я была не в себе, нахуй не упёрлось на этого пидора пахать, но все остальное — чистое нереализованное «ты». Я, конечно, восхищена, как ты продержалась так долго и не сломалась, но может хватит уже? Темная Блум умела заговаривать зубы, Блум почти поверила, что они две неделимые части единого целого, если бы не одно но. Блум была хорошей, и уж точно никогда бы по своей воле не пошла против друзей и возлюбленного. Так поступают плохие люди. А Темная Блум — плохая. Слова терпилы и давалки. Блум вспыхнула и подскочила с кровати, сердито натягивая джинсы. Я скорее поверю, что ты тогда гнева директриссы испугалась, чем повелась на Скаевскую свежезаваренную амурную лапшу. Пацан вообще в мире магии жил все это время? Темные проклятия не снимаются воздушным поцелуем, напомни ему при встрече. «Чтоб тебе провалиться!» — в сердцах бросила она, но заслужила только насмешливое фырканье. Воу-воу, может ещё нахуй пошлёшь? Блум зарычала, уже не стесняясь, прямо вслух и саданула кулаком по стене, и ТБ довольно цокнула. Хоть в слезах не просишь оставить тебя в покое. Терпила. «А ты матершинница, извращенка и эгоистка!» Не вижу проблемы. Я себя принимаю, в отличие от тебя. Блум в порыве бессилия затопала ногами и, подхватив сумку, выбежала из комнаты. На завтрак она едва ли посмела бы пойти с набирающим силу ментальным паразитом… Сама паразитка. Так что нужно было вытерпеть четыре урока не только злой, но и голодной. В коридоре было немного народу, но Блум как всегда пошла у стены, чтобы никому не мешать. Терпила. Блум до боли в челюстях сжала зубы, чтобы не выругаться, и невовремя зажмурилась, а спустя секунду почувствовала неслабый толчок. Это Пия, закрывшаяся книжкой, с размаха приложилась об ее плечо. — На дорогу смотреть надо, чувырла! — крикнула ТБ, и Блум не успела ее одернуть. Пия испуганно обернулась и не хуже Блум в подобной ситуации испуганно пискнула: — Извини. И спешным шагом скрылась за поворотом. «ТЫ ЧТО НАДЕЛАЛА». А чё эта слепошарая в бумажки уткнулась? Пусть читает в комнате, коридоры для тех, у кого есть глаза! «Нельзя так с Пией! Она хорошая!» Опять двадцать пять! Ладно «хорошая, но тупая, шо пиздец», подходит? Блум в тихой ярости прикрыла глаза, прислоняясь к стене, и проходящие мимо феи обменялись обеспокоенными взглядами. «На меня уже косятся». Пусть за собой следят, хуле им надо. Голова заболела с новой силой. *** — Веди себя тихо, — шикнула Блум, стоило знакомой двери дома родителей показаться впереди. Вот и да, веди себя тихо. «Это было тебе!» Блум сердито тряхнула чемоданом и пошла быстрее. Из-за того, что приходилось постоянно следить за словами, она толком не попрощалась с Винкс, телепортируясь сразу, как закончился последний урок. Стелла ещё даже вещи не начала собирать, а Блум уже свистнула на Землю, надеясь вылечить шизофрению в тепле семейного очага. Ага, как пытаться высохнуть под дождем. Удачи. Блум даже не стала отвечать, так сильно устала. ТБ изводила ее уже целый месяц, и чем дальше, тем хуже. Она давно мучалась бессоницей и ощущением усталости. Про головные боли, которые сопровождали обмен любезностями с новой соседкой, и говорить не стоило. «Я дома» — подумала Блум, занося палец над звонком, но слова ничем не отозвались внутри. Усталость обволакивала ее как пленка, и все через нее было немного мутным. — Блум, девочка моя! Мамин теплый запах парника и свежезавареного кофе окружил вместе с ее объятиями, и Блум стало немного легче. Она повисла на Ванессе и шмыгнула носом. — О, ну что ты, солнышко, кто тебя обидел? — Ванесса погладила дочь по щеке, и та шмыгнула снова. Тряпка. Проигнорировав ментальную соседку, Блум уткнулась матери в плечо, пытаясь впитать хоть немного душевного спокойствия. — Я вернулась на каникулы, — она украдкой утерла глаза, но Ванесса заметила и похлопала ее по плечу, отстраняясь. — Я помню, детка, папа сегодня вернется домой пораньше. Она запечатлела у дочери на щеке короткий поцелуй и отклонилась в дом. — Голодная? Пойдем обедать. Блум издала жалобный ноющий звук и закивала, отправляя чемоданы в свою комнату магией. Те незаметно протиснулись мимо и исчезли на лестнице. — Ну давай, потом ещё пообнимаемся, иди мой ручки и садись за стол. Блум слепо повиновалась, за год в Алфее чудом не забыв дорогу в собственную ванную. Здесь все так же пахло знакомой смесью папиного яблочного химозного шампуня, в котором от яблока было только название, и мамиными духами, кажется, лавандовыми. В зеркале над раковиной отражалась всклокоченная рыжая чучундра с красным носом. Из-за верхнего света на глаза падала глубокая насыщенная тень, и Блум недовольно взлохматила челку, пытаясь волшебным образом стать посимпатичнее. А магия тебе на что? Хоп-шлеп, и ты модель. «Проснулась». Блум со вздохом включила воду и побрызгала на лицо, затем нажала на дозатор и растерла в ладонях капельку ароматного мыла, тоже с какой-то травой, но этикетка не соответствовала наполнению уже три года с тех пор, как Ванесса догадалась сливать новое жидкое мыло из пластиковых пакетов в старый дозатор, а самостоятельно Блум не смогла бы точно определить. Смыв пену и мягким полотенцем вытерев руки, она поднесла их к лицу, принюхиваясь. Было похоже на ромашку. Взгляд непроизвольно скользнул по ванне. В Алфее был только душ, и сейчас так хотелось немножко полежать в горячей воде и хоть ненадолго отвлечься от всего этого. Предлагаю утопиться. «Да тихо ты» — беззлобно буркнула Блум, разомлев от знакомых запахов и мыслей о наполненной горячей ванне. Ну, я на самом деле тоже непротив. Блум вдруг с удивлением почувствовала, как виски отпускает надоедливая ноющая боль, сопровождающая ее последние две недели особенно активного препирательства с собственным альтер-эго. «Спать ляжем пораньше» — добавила она зачем-то, и по телу пробежала теплая волна. Спать хотелось неимоверно, но Блум и подумать не могла, что это решает какие-то ее внутренние конфликты, которые, если верить ТБ, и есть источник всех ее проблем. Меньше надо в телефоне сидеть и больше заботиться о себе. ТБ будто бы зевнула, и Блум прикрыла рукой расплывшиеся в улыбке губы. Из ментального паразита та превращалась в индикатор ее собственных потребностей, а если совсем отшутиться, то в тамагочи. — Блум! Иди есть! — требовательный мамин окрик вырвал ее из медлительной неги, и голова опять заболела, а Блум только начала привыкать. — Ладно, пообедаем, смс-ка Скаю, ванна и спать, — пообещала она себе, погрозив в зеркало указательным пальцем, и этот жест отдался в голове коротким смешком. Можно без Ская. У меня от него пищеварение портится. «А у меня нет» — Блум стиснула зубы и вышла из ванной. Начинался новый виток сопротивления. Нет, ну честно, как у тебя ещё не образовался кариес после ваших лобызаний, он же такой сладкий. «Прекрати». Спорим, у него член на вкус как вишневый леденец? «Прекрати!» Интересно, а если… Она не успела договорить, а Блум окончательно взбеситься, потому что Ванесса, выглянула на лестницу и подбоченилась. Она явно хотела ее поторопить, но заметив болезненно скривишееся выражение лица и вцепившиеся в перила руки, осеклась. — Солнышко, что с тобой, ты не заболела? — она вытерла руки о передник и поднялась к Блум, прикладывая руку к ее лбу. — Как ты себя чувствуешь? — Нормально, мам, — Блум вывернулась из-под горячей ладони, спешно сбегая в кухню. Не то чтобы наличие лишнего голоса в голове можно было прощупать через лоб… Давай, расскажи ей о нас. Познакомь меня с мамой. Блум завелась даже не с полуслова, а с полувздоха. «НЕ СМЕЙ ДАЖЕ РОТ ОТКРЫВАТЬ ПРИ МАМЕ!» Ладно, ладно, спокойно. Мне лучше знать, где грань. — Ты точно хорошо себя чувствуешь? Голова не болит? Не тошнит? — Ма, да все нормально, — Блум сердито подвинула к себе тарелку с дымящимся рагу, приготовившись снова уворачиваться от назойливой родительской руки — индикатора любой болезни, а так же детектора лжи. — Может, сходим в клинику, сдадим анализы на всякий случай. Кровь, там, сахар, — Ванесса задумчиво закусила зубцы вилки. — Мы давно тебя не проверяли. Вздох ТБ оказался таким громким, что прорвался из горла наружу. Я с ней чокнусь — безумная цветочница. Так и скажи ей, что мы не новый вид тыквенных семечек, нас не надо селекци… Селекцииро… Селикци… Тьфу. Выводить. Или культивировать? Я не уверена, у тебя не самый богатый словарный запас. Но Блум была другой, поэтому комментарий про безумную цветочницу был оставлен за скобками, а вот детская обиженная рожица — скорчена. — Ма, не пойду я ни в какую клинику, я волшебница, мне это не нужно. Мы же поняли, что причина тех аномальных результатов в моей инопланетной природе. Я доминонийка, а не радиоактивный изотоп, мам! — Блум глухо шлепнула ладонями по столу. — У себя на родине я самый обычный человек! Ты вообще помнишь, что я с другой планеты? — Да-да, солнышко, я помню, — Ванесса до знакомого болезненно скривилась, Блум переняла этот жест у нее, и отвела взгляд в сторону. Господи, приемные мы, а рожу кукурузит она. — Мам, — Блум смутилась своей вспышки эмоций и перегнулась через стол, погладить мать по руке. — Ну, мам, извини, я не это имела в виду. — Да, солнышко, я знаю, — Ванесса поднялась из-за стола, так и не притронувшись к еде, и с очевидным намерением оплакать свою судьбу удалилась из-за стола, оставляя Блум есть в одиночестве. Жуй давай, пока она пошла жалеть, что завела ребенка, а не питомца. Ах, да, у бати же аллергия на шерсть. Вот почему тебя вообще удочерили. Блум прижала кулак к губам, опирая на него голову, и мотнула головой. «Ничего она не жалеет, замолчи. Она любит нас. Тьфу. Меня». Ага, представляю, как она перед сном листает альбом, где мы пока что всего лишь забавный щекастый карапуз с аномальным анализом на лейкоциты, а не инопланетная машина убийства с крылышками. «Что? Машина убийства?» С крылышками. «С каких пор? Я никого не убивала!» Ага, Даркар звонил с того света, просил так нагло не пиздеть. «Это другое!..» Блум на мгновение задумалась, но не нашла, что ещё возразить, а если она просто согласится, значит, признает себя убийцей. Поэтому она предпочла благоразумно промолчать и принялась за остывающее рагу. *** — Блум, а почему посуда не помыта? Блум застонала, просыпаясь. Она честно пошла спать сразу после ванны и обеда, и даже без условленной смс-ки, благодаря чему ТБ не зудела, и уже успела задремать, теплая и уставшая после горячей воды. — Ма, я спала! — приподнимаясь на локтях, крикнула Блум. Пусть нахуй пойдет. Голос ТБ звучал так же сонно, как и ее собственный. — В такое время? А ночью ты что будешь делать? Блять, да спать я буду! Сама местного темного властелина нагни, посмотрим, когда тебя вырубит. И, повинуясь ТБ, голова упала обратно на влажную после мокрых волос подушку. Что там с прической Блум даже думать не хотела, но ее точно ждала совсем не салонная завивка. — Ма, я нормально усну потом, — пробурчала Блум из подушки, но вряд ли ответ достиг цели. — Иди помой за собой посуду, королевна! Совсем вас там в этой школе разбаловали! Принцесса. Последняя из династии Домино. В груди неприятно кольнуло, но Блум проигнорировала, перекидывая ноги на пол. Да заколдуй ты ее и дело с концом! Блум на мгновение опешила настолько, что споткнулась об ковер, и точно бы встретилась с полом, но вовремя ухватилась за спинку кровати. «ЧЕГО?! МАМУ?!» Да какую маму! Посуду, башка твоя рыжая! Блум споткнулась снова, но теперь от элегантности решения. — Точно. Я ведь волшебница. Ага, и не только потому что у тебя лейкоциты повышенные. — Да отстань ты со своими лейкоцитами, — буркнула Блум, поднимая руки. С пальцев сорвался поток искр и исчез под дверью. Спустя мгновение, необходимое потоку волшебных искорок при обычном атмосферном давлении и плотности воздуха, чтобы оказаться на кухне, раздался раздраженный голос Ванессы. — Блум! Ну ёп твою мать. Кажется, в этот раз они были солидарны. Но Блум сразу же затошнило от собственных мыслей. Мысли, связанные с мамой, нельзя было думать матом. — Блум! Что это такое?! — Где? Блум бегом спустилась по лестнице, ожидая прорыва крана, нашествия саранчи или нападения Трикс на крайняк. Но нет. Кухня была цела, мама тоже, и только одинокая обеденная тарелка под шелест воды мыла сама себя. Ванесса заметила дочь и негодующие указала на ожившую посуду. — Что это такое? Мне кажется, или это тарелка? — Это тарелка, — повторила Блум послушно, но Ванесса только сощурилась. — Ерничаешь? Почему она летает, Блум? Блять, неси учебник по магии, ща покажем ей, почему. И профессора Авалона ещё вызовем, я как раз соскучилась по его сочной жопке в белоснежных штанишках. — Ну ты же сказала помыть, а я фея, — Блум непонимающе махнула рукой. Тарелка уже домылась и теперь чинно пристроилась стекать над раковиной. — Я сделала, как и любая фея — заколдовала. — Блум, — Ванесса устало потерла лоб, и Блум напряглась. Этот жест она знала. Она что-то сделала не так и расстроила маму. Да я ебала, что за нахуй опять? Блум затаила дыхание, а вот ТБ, похоже, окончательно проснулась. — Мы обычные люди, которые живут в обычном доме, — Ванесса обвела рукой комнату. — И мы все здесь делаем без волшебства. Руками. Ты, помнится, тоже так раньше умела. До того, как уехала в эту свою волшебную школу. А вот сейчас не поняла подъеба. Блум сжалась. С одной стороны была мама, которая почему-то на нее сердилась, а с другой ее собственная шизофрения, прекрасно подражающая родительскому угрожающему тону. Как будто она была виновата сразу перед обеими. Не ссы компотом. Даркар перед нами обделался и мамашка не устроит. Дай-ка сюда. — Мам, я фея, для нас нормально колдовать. «Нет, не надо с ней спорить» — Блум хотела бы зажмуриться и просто извиниться, даже если и не знала, за что, но ТБ уже отобрала контроль над телом, сжимая кулаки и расправляя плечи. Если Блум собиралась бежать, ТБ готовилась к нападению. — Не в этом доме! Твоя подружка уже так здесь поколдовала, что нам с папой пришлось взять отложенные деньги тебе на колледж, чтобы починить двор! А вдруг ты меня заколдуешь по незнанию? Сначала отучись и покажи мне красный аттестат, а потом подумаем, можно тебе колдовать дома или нет! — Красный аттестат? — Блум вынырнула из кокона, но ТБ мысленным усилием запихнула ее обратно. Она нечасто была зла по-настоящему, но когда была… В ярости она становилась особенно опасна и легко выдергивала руль у владелицы тела. — Ты меня дрючишь сейчас из-за того, что уже два года назад было? Вот нафига вот эта лекция сейчас была? Сказали бы просто, Стелла бы расколдовала! И двор, и телефон, и тебя! А то что-то не узнаю вас в гриме! «В гриме?!» — Блум прижала руку к лицу, но тело все ещё было у двойника. — Надеюсь, ты не дружишь с этой безалаберной Стеллой, которая тебе всю эту ерунду про фей рассказала? Это я ещё не видела, что у вас за школа такая, и чему там учат, зато видела кое-что другое! — Ванесса уперла руки в бока и нахмурилась, что обычно означало «бегите, глупцы», но ТБ, даже зная все невербальные сигналы, не дрогнула, и Блум могла ее за это уважать. — Вообще-то, мы лучшие подруги. У Ванессы расширились глаза, и Блум забилась в свой мысленный угол. — Чему ты удивляешься? — ТБ встала в позу, мало сочетающуюся со смирением, и хмыкнула. — Я вообще-то спасительница измерения, могу дружить с кем захочу, не маленькая уже! Мне вообще по статусу не пристало мыть посуду. Хочешь обрезать мне крылья? У сильнейших ведьм Облачной Башни не вышло! — Блум, как ты со мной разговариваешь? — Ванесса сложила руки на груди, опасно сощурившись. Контроль Темной Блум над телом ослаб, но оригинальная даже и не подумала вернуть себе управление. Она просто не знала, что теперь делать! Ладно, тихо сиди, ща всё будет. Кажется, ТБ веселилась, но закончить ей не дал телефонный звонок. Они с Ванессой ещё пару секунд тупо переглядывались, пока Блум не сообразила, что это надрывается ее мобильный. — Блум… — угрожающе протянула Ванесса, но та нашла в этом свое спасение и ловко смахнула экран вызова. Не могла же мама на нее ругаться, когда она говорит по телефону. Передышка. — О, это Стелла, — она была ей рада, как никогда. — Алло? — О, Блум, а куда ты пропала? Ты чуть не пропустила самое интересное! — голос подруги звучал донельзя довольно. — У меня будет бал принцессы! Ты трагически приглашена, и сейчас мы едем искать мне платье! Вот, блять, надо было брать арку безумной цветочницы.