Твоё живое умиротворение.

(. . . Хорошей ли это идеей было, вот так вот оставлять Сайхару-куна и Момоту-куна одних? Они могут справиться сами, я знаю, да и Амами-куну наверняка нужна моя помощь, но… Я договаривалась, что помогу со знакомствами… Это всё произошло так резко, что я не знала, как иначе отреагировать-) Остановка. Открытие двери прервало мысли девушки. Рантаро привёл Каэде в столовую, после чего присел на стул, смотрящий в противоположную сторону от входа. На свету его выражение лица было очень приветливым и дружелюбным. Пианистка последовала примеру, осторожно сев за стул напротив. Спустя небольшую паузу — зеленоглазый начал говорить. — Ты же наверняка услышала часть того разговора, так? Я сейчас говорю про часть, напрямую касающуюся Юко. — Да, мы подошли к этому моменту. А что? — она сделала небольшой акцент на присутствие с ней компании. — Об этом я и планирую разговор. Так вот… Юко — это моя сестра. — удивил он Каэде неожиданным фактом. — Я прибыл только сегодня, но не в одиночку. Одна из моих сестёр наконец дома. Рантаро выглядел счастливым, когда рассказывал о подобном достижении. Однако всё ещё неясно, какова цель этого разговора. — Серьёзно?! Это невероятно, Амами-кун! Я рада за тебя. — искренне радовалась пианистка. — Что-ж, картину немного омрачают те сёстры, что ещё не нашлись… — Каэде надулась, мол «ну ты, конечно, тот ещё оптимист, Рантаро». Он продолжил. — И тот факт, что мне придётся оставлять Юко на время дальнейших путешествий, тоже. К счастью, братья смогут за ней присмотреть. С одной стороны и хотелось бы углубиться в это семейное древо, но, похоже, часа разговора на это не хватит, разве что пять… Месяцев. — Так… А зачем ты меня сюда позвал? — обходительно перешла к делу пианистка. Амами улыбнулся, словно именно этого и ждал. — Прежде, чем отправиться в новое путешествие — я принял решение отпраздновать возвращение сестры у себя в особняке. И если переходить к сути… Я хотел бы, чтобы ты выступила на этой вечеринке. Ты играешь на инструменте исключительно великолепно. Думаю, никто бы не отказался от идеи пригласить тебя, если бы выдалась такая возможность. — Б-боже… Я же… не делаю ничего необычного. Разве в моих навыках есть что-то особенное? — смущение стало ярко-выраженным на её лице. Амами шире улыбнулся. Он знал эти игры. Игры в ожидании комплиментов. Что-ж, игры могут быть весьма интересны, поэтому- БАМ. Вход в столовую с грохотом открылся, заставив вздрогнуть пианистку, сидящую к нему спиной. Рантаро лишь скрестил руки и серьёзно посмотрел в проём. Закрываться назад дверь, кажется, не торопилась. — Конечно же, Акамацу-чан! Ты сама знаешь, что таланты просто так не раздают всем подряд. Кстати, вы пришли сюда поесть? Если да — то я могу сделать вам чай. Хотите? Моя организация всегда его хвалила. — кажется, Ома завёлся от одной этой мысли, ожидая ответа ребят. — Ох, это было бы чудесно! Ты же не будешь делать ничего подозрительного, мм? — кажется, она уже забыла весь разговор, что был до этого, кроме детали, что ей нужно где-то там выступить. — Чем я заслужил такое отношение… Когда я делал хоть что-нибудь плохое, связанное с едой? Я бы никогда не опустился столь низко… — показательно грустно сказал он, пока глаза набирались крокодильими слезами. — *Разочарованный вздох* Переходи к делу. Скоро уже надо отправляться. — Рантаро отвернул взгляд в сторону выхода. Ома только больше обрадовался такой реакции. Не каждый день выдастся возможность спровоцировать зелень на такую реакцию. — Ой, Амами-чан! Ты выглядишь разочарованным чем-то. Не переживай, я приготовлю мой фирменный чай со вкусом упущенных возможностей! — с этими словами — Кокичи вбежал в кухню, активно громыхая посудой, оставляя ребят только гадать о том, что вообще происходит в том помещении. Спустя время, в течение которого Рантаро продолжал пялиться в дверь, а Каэде в неловкой тишине смотрела на свои колени, ритмично постукивая по ним пальцами рук — Кокичи вернулся в столовую с тремя чашками, намекая на своё участие в чаепитии. Он поставил поднос на стол. — Разбирайте, господа. — произнёс он, невзирая на наличие девушки в помещении, ожидая их выбора. Отличный способ намекнуть на безопасность всея действа. — Спасибо, Ома-кун! — недолго думая, пианистка взяла первую попавшуюся, не выказывая никакого недоверия. Путешественник медленно и безмолвно сделал то же самое, частично последовав примеру. Последним стал верховный лидер, тут же отпив глоток, ещё больше укрепляя веру в доброту своих намерений. Чаепитие проходило практически без слов. Цветами и контрастами для этой скучной серости выступали только счастливая и с закрытыми глазами улыбка Омы, который получал удовольствие от каждого своего просчитанного действия, неловкая улыбка Акамацу, которая не изображала почти никакой искренности, потому что обстановка для неё казалась чрезвычайно неловкой, хотя, в момент глотков она, кажется, приятно удивлялась тому, что этот чай создавался руками Омы. Амами, казалось, добавлял атмосфере только темнейшие из красок. Ему нравился чай. И он мастерски это скрывал. Выражение лица не изменялось в принципе, оставаясь смертельно-серьёзным. То ли он торопился, то ли ему слишком понравился вкус — его кружка иссохла самой первой, после чего он с показательным звоном поставил её обратно на поднос, сигнализируя о том, что и другим тоже пора заканчивать. Завершил он этот аккорд тем, что выжидающе скрестил руки на груди. На авторитет абсолютного правителя ничего не могло повлиять в любом случае, и он всё также неторопливо делал небольшие глотки, иногда поглядывая на Зеленоглазого. Тот тоже был непреклонен и не показывал реакции на очевидную провокацию. Видимый дискомфорт испытывала одна только пианистка, у которой уже руки тряслись во время, казалось бы, спокойного процесса. Она была второй, кто поспешно покончил с напитком, не выдерживая давящей атмосферы. Шире улыбнувшись — Кокичи издевательски сделал всего-лишь один глоток чая, которого хватило, чтобы и его фарфоровый сосуд опустел. Чаепитие закончено. Рантаро вновь спокойно улыбнулся, когда вспомнил, зачем он вообще здесь и куда предложил этим двоим направиться. — Вы же не против сесть в машину моего отца, так? Пешком будет долго добираться. Поверьте, я знаю, о чём говорю. — отметил он, будто бы кто-то сомневался в показаниях абсолютного путешественника по таким поводам. Никто не стал возражать, поэтому он уверенно поднялся со стула и вышел из столовой, сопровождая ребят к выходу. Те лишь, переглядываясь, шли за ним. Пройдя недалеко от порога академии — их уже ожидал синий автомобиль. Или… Так казалось из-за того, что Амами шёл прямо в его сторону. Догадки подтвердились, когда тот сел на переднее сиденье рядом с водительским. На самом водительском кресле, предположительно, был его отец. Гладкая причёска и такие же зелёные и стильные усы. Одет исключительно аристократически, для полного стереотипичного образа нету трости, монокля и цилиндра. Поездка не выдалась примечательной. Трое просто пялились в окна, не рискуя начинать развязанные беседы со взрослым за рулём. Когда они приехали, их встретил особняк, как и ожидалось, но в подобное по-прежнему слабо верилось. Мало кто за всю жизнь ожидает оказаться в подобном месте. Попрощавшись с отцом, который уехал дальше в известном только ему направлении. Атмосфера, когда все трое оказались внутри, была слишком… Официальной. Кажется, даже путешественник не привык так часто быть окружённым подобными стенами. Иначе, как давящая своим весом красота, это не назовёшь. С одной стороны, каждый предмет интерьера, будь то висящая картина или расставленная мебель, выглядели невероятно привлекательно, но с другой… Ответственность похлеще, чем игра перед иностранным королём. Неизвестно, что чувствовал Ома, но Акамацу вспоминала именно этот момент своей жизни. И хоть тогда всем понравилось её выступление, стресс всё равно её не покидает. Но Кокичи тут как тут, чтобы разбавить обстановку. — Вау! Я как-будто бы вообще не должен тут находиться. Чувствую себя грабителем каким-то… — понурил голову, после чего резво выпрямился. — И мне это нравится! — парниша побежал внутрь помещения, ускользая от взгляда авантюриста, который итак смирился с тем, что не сможет всё проконтролировать. — Располагайся. — прервал резко наступившую с уходом Омы тишину Рантаро. — Может быть тяжко, но чувствуй себя как дома, даю слово, скоро ты привыкнешь к этому месту. Тебе помочь осмотреться? Акамацу неловко кивнула. Помощь парня будет необходимой, чтобы не утеряться в этом месте в полном одиночестве. (Я не смогу продержаться здесь до выступления без помощи со стороны… Нн. Чувствую себя слабой). Безмолвно начав шествие вдоль коридоров особняка — Амами старался хоть как-то уследить за бегающим туда и сюда взглядом пианистки. — Откуда у вас столько всего?! — указывала та пальцем на различные предметы искусства, объёмные и не очень. (Видать, слишком богатые…) Рантаро улыбнулся, будто прочитал эту мысль у неё в голове. Похоже, люди часто думают именно о таком происхождении вещей в их доме. — Я могу так сказать… Мои сёстры весьма талантливы. В различных областях, само собой, но кто-то всё же решил выбрать искусство. Без них всё выглядело бы гораздо более серым. — парень аккуратно шёл рядом. Нарушение личных границ пока что помешает осмотру. В конце концов, они смогли добраться до большого зала, что находился в конце коридора. Недалеко от дальней стены стоял роскошный рояль. Ну… Тоже клавишный инструмент, как-никак. Рантаро указал в сторону инструмента, дружелюбно прищурив глаза, смотря за тем, как девушка неловко идёт вглубь комнаты. Становится видно, что и такой как Акамацу нужна поддержка. Совсем как если бы это была одна из сестёр… Но нет. Их никто и никогда не заменит. Воспоминания болью отдавались в голове парня, но теперь вместе с ними также теплилась надежда… Нашлась одна — найдутся и все остальные. Главное, постараться. Возможно, классическая музыка — это самый лучший выбор, чтобы обрести мотивацию. (Если такой зал будет переполнен людьми… Боже, какой ужас… Я ужасно нервничаю. Смогу ли я вообще вызвать улыбки у аристократов… Поскорее бы отыграть и прилечь у себя в уютной комнате… Нет, соберись, Акамацу… Ты не должна так теряться. Нужно быть сильнее этого…) Мысленно вдохновляя саму себя на свершения, девушка присела за инструмент. Медленно поднося руку — она попробовала сыграть пару нот. Гармонично. Мышечная память не подводит… Захотелось даже сыграть более значительный кусок музыкального произведения, но лишние мысли как всегда мешают… Пока руки девушки сами проносились по клавишам, проигрывая Гимнопедию Эрика Сати, диссонанс происходил не в музыке, но в её голове. (Ох, я совсем забыла рассказать об этом Сайхаре-куну… Или сразу нагружать его такой информацией будет плохим вариантом? Но я рассказала только про Шопена, Баха и Дебюсси… Ох-х, как поступить). Идея сама пришла, когда пианистка закончила фрагмент. Смартфон! Акамацу торопливо сняла с себя рюкзак, достав заветный аппарат. Сумка же отправилась на пол. До конца выступления постоит. Быстро включив телефон, она также достала из своего вечно-носимого хранилища другую заветную вещь. Бумажку с цифрами. Чуть ли не разрывая листик от нетерпения, она мигом начала переносить текст оттуда на экран, пока на экране не высветился заветный результат. Без каких-либо промедлений нажав на иконку с текстовым облачком, она ввела уверенные «Привет! Как у тебя дела?» И больше она ничего писать не намеревалась. Вдруг, спугнёт чрезмерной активностью… И почему же в общении всегда всё так непонятно. … … …

… … …

…Кабинет. Большое количество людей вокруг. Один из них активно о чём-то говорит… Точно. Это ведь лекция. Абсолюты, сидящие тут, уже давным давно забыли причину, по которой они вообще приходят в этот класс. Информация о том, как взаимодействуют бактерии или как возникают болезни точно пригодится абсолютному изобретателю? Или астронавту? В любом случае — лучше, чем сидеть без ничего. Также думал и Сайхара, который прервался от погружения в разум. Только сейчас он осознал ужасный факт, что большее количество времени он проводил, смотря на лицо пианистки. Эта жизнерадостная улыбка не покидала мысли. Мгновение спустя он осознал, что откровенно пялился все эти дни. Это заставило его ужаснуться и мигом подумать о чём-нибудь другом… Вот… Хороший же вариант-… Вибрация. Волны отдались по сумке, что носил с собой детектив, частично затронув даже место, за которым он сидит и даже его самого. (А… Сообщение?) Осознание пришло мигом, как он уже касался устройства, неловко удерживая его в руках. (Этот номер…) Это мог быть лишь один человек. Сайхара полез в карман пиджака, доставая заветную бумажку. Номер совпал. От одновременного шока и накатившей радости — он смотрел в экран, не сумев отвести взгляд, пока вторая вибрация не окатила уже его руки. Прямо на глазах… Два сообщения. «Сайхара-кун, как учёба?» «…Сайхара-кун, я нервничаю, ответь.! > <» Резким движением парень открыл поле для ввода текста, резко застопорившись. Ей явно нужна помощь, но… Это же распространённая проблема, так? Когда не имеешь ни малейшего понятия, что лучше всего ответить. Но… Она сейчас в совершенно другом месте, и её недоумевающий взгляд от чего-то такого может быть только в мыслях детектива. Осознав это, его выглядывающее из-под козырька кепки лицо немного потемнело. Снаружи ничего не менялось, но его внутренний я… Кажется, широко улыбнулся. Он почти мигом начал набирать сообщение. Самое первое и самое простое. Всё под его контролем, и он это знал. «Акамацу-сан? Что-то случилось? Где ты сейчас?» Текст всегда источает уверенность. В нём нет заиканий. Его можно перечитывать, в нём нельзя запутаться или неправильно расслышать. Ответ пришёл почти мгновенно. На первый вопрос хватило и простого немого согласия. «Нужно выступить перед людьми высшего класса, я так не волновалась с тех пор, как перед королём играла… Меня попросили это сделать в особняке Амами, я… Я не знаю, куда себя деть!» Глаз Шуичи дёрнулся. Но он не придал этому значения, приступив к следующему сообщению… Он мог бы прямо сейчас спокойно поддержать её также, как делала это она. Но копировать чужие действия совершенно неинтересно, и… Даже слишком просто. «Когда ты освободишься?» Он мигом вытянул её из размышлений этим сообщением. Действительно… Можно ведь задуматься и о будущем, а не только об этом моменте. Пианистка даже засомневалась на момент… Это точно Шуичи? Он всегда говорил так прямо? Номер тот же, без сомнений… «К концу занятий… Может, на лишний час. А что?..» Последние два слова она набрала чуть дрожа, даже этого не подмечая. «Мы можем пойти погулять после этого. Если ты не против». Ему словно нечего терять… Мысли о том, сделает ли он что-то не так, просто перестали приходить. Сейчас его обхватывает, крепко обнимая, его тень. Что-то, что ранее было скрыто за неуверенностью и травмами. Теперь они слишком слабы, чтобы сдерживать что-то настолько сильное, как желание. … Какое желание? Детектив даже не подозревал, чего именно он добивается. Он просто действует. Или он знает, но не признается в этом сам себе. Пришёл ответ… Шёл он долго… Ей неосознанно захотелось спрятаться, наклонившись к инструменту. «Я согласна… Я подойду к академии, подождёшь?» Слегка улыбнувшись, она решила поддразнить его, проверяя его уверенность на прочность. Засмущается же, стесняшка… «Слушай… А такому уверенному парню точно нужен головной убор?)» Детектив содрогнулся. Он не ожидал сопротивления. Но это лишь говорит о её вовлечённости… Игра стала только интереснее. «Я могу снять, если хочешь». Это будет хороший шанс, наконец преодолеть ещё один барьер… Если она преодолеет такой стресс — то и он должен постараться. Всё пошло не по её плану. Он так резко решился на такое… «Ах-… Серьёзно? Ты снимешь свою кепку?!» Детектив не замешкался. Его пальцы тут же набрали текст, скулы сами приподнялись. Если бы кто-то в классе обратил внимание… Подумали бы, что тот запланировал что-то очень неладное. «А что ещё ты хочешь, чтобы я снял?» Каэде чуть ли не уронила телефон. Нельзя оставлять такое без ответа…! И кто в итоге засмущался? «Кепку, кепку, только её, идиот!» — О-о-о, цундеришь, Акамацу-чан. — Ома заставил пианистку резко обернуться и увидеть, что он заглядывает в тот же экранчик буквально через её плечо. Широко раскрытые глаза, раскрасневшееся лицо. Он добился идеальной реакции. — Как можно не воспользоваться этим? Это твой шанс увидеть Сайхару-чана голым! -… Мгновение спустя и Ома уже несвоевольно целует лицом пол. Акамацу пусть было выдохнула, но ещё один голос раздался из-за другого плеча. — Ну, может, он имел ввиду и не свою одежду? — Амами с абсолютно невинным выражением лица смотрел в том же направлении. Теперь это невинное лицо утыкается в то же место, что и Кокичи, пока эти двое аккуратно сложены горкой. Каэде наконец выдыхает, не двигаясь с места, заглядывая обратно в чат. Там уже успело высветиться два новых сообщения с временным промежутком. «Извини)» «Акамацу-сан, всё в порядке? Выступление уже началось?» (Этот дурак ещё и улыбается… Как жаль, что из всей этой тройки, до него дотянуться нельзя. Разве что вечером.) «Нет, разбиралась кое-с-чем. Но скоро всё начнётся, так что могу не ответить. Дождись. У тебя нет выбора, понял?» Шуичи улыбнулся. Ну как после таких слов можно в чём-то сомневаться? Время шло. Настала пора пианистке выступать, а детективу втягиваться в обучение. Когда у обоих закончилось всё самое тяжёлое, Сайхара собирался выйти на порог академии. Совершенно внезапно ему пришло уведомление о новом деле. Место происшествия прямо в Пике Надежды и неизвестно, куда это всё может зайти. По предварительному описанию пропала несколько химикатов… Не-а. Подождёт. Приступить к делу можно будет и позже. Завтра будет более подходящий день. Тем более… Девушка, держась за свою готовую в любой момент сорваться сумку, с улыбкой бежала в его сторону.