Однажды

Хейтем находился на пристани в Бостоне, наблюдая за уже практически поднявшимся из-за горизонта солнцем. Ярко-оранжевый диск освещал все вокруг огненным светом и разными оттенками красного. Воздух был довольно прохладным, возможно, из-за близости моря. Лёгкий туман скрывал за собой часть залива. Только начинали кричать чайки, а темные облака с желтоватыми краями окружали солнце создавая удивительную картину. Сами воды залива окрашивались при этом в удивительный изумрудный цвет, поверх которого словно какой-то неумелый ювелир разлил золото. Находящийся за спиной город только начинал свое пробуждение и потому был тихим и спокойным. Только где-то в отдалении прозвонил колокол одной из церквей. Сейчас, глядя на эту умиротворяющую картину, гранд-мастер тамплиеров думал о том, как все в его жизни пришло к такому итогу? Как он дошел до жизни такой, где стоял на пристани Бостона, куда каких-то двадцать с лишним лет назад прибыл по приказу бывшего магистра. А теперь, годы спустя он дожидался легендарного корабля ассасинов под командованием своего сына и отца? Снова обдумывая эту ситуацию, Хейтем не знал, посмеяться ли ему было бы лучше или поплакать от абсурдности. Но увы, гранд-мастер слишком хорошо владел своими эмоциями, чтобы позволить себе подобное. Однако здравый смысл все ещё отказывался верить и в отца-пирата, и в то, что отец жив, молод и сейчас здесь в Бостоне. Наконец, вдали из-за тумана показалась верхушка одной из мачт. Судно медленно и немного зловеще выбиралось из тумана, неотвратимо приближаясь к берегу, собираясь увести Хейтема в очередное плаванье. Где-то в глубине сознания снова начало скрестись плохое предчувствие, ожидание каких-то неприятностей в пути. Гранд-мастер тамплиеров глубоко вздохнул, стараясь отогнать дурные мысли. Он привык доверять интуиции, но сейчас старательно успокаивал себя, что в недельном плаванье ничего физически не может случиться. Им же, в конце-концов, не в Англию направляться. Вот тогда бы могло случиться многое, и не хорошее. Шторм, пираты, бунт на корабле… Неприятно было вспоминать, как проходило его путешествие до Бостона в прошлом. Из-за тумана появились очертания судна. И точно… «Аквила», «Призрак северных Морей», «самый быстрый корабль всего восточного побережья Америки». В прошлом — величайшая гордость ассасинов, жемчужина в их коллекции. Нынче… зрелище если не плачевное, то просто очень грустное. В полностью боевом состоянии Хейтем видел этот парусник двадцать четыре года назад, и мог с полной уверенностью заявить, что тогда судно было в гораздо лучшем состоянии. Корабль приближался все ближе и ближе, и гранд-мастер тамплиеров наконец смог полностью разглядеть что же нынче стало с судном по окончанию погони за Чёрчем. После их с Коннором последнего плаванья судя по виду приблизившего корабля судно подлатали, начистили, и похоже поставили пару новых пушек на палубу. Видимо, последнее время в море стало очень не спокойно и появилась необходимость в дополнительном оснащении корабля. Даже интересно, где индеец-ассасин и пират взяли на это деньги? Очень хотелось надеяться, что просто у Ахиллеса что-то завалялось в закромах поместья, а не что эти двое молодых людей устроили разбой в лесах… Они и по отдельности выглядели достаточно устрашающе чтоб все не подготовленные люди отдали абсолютно все что у них есть. А тут сразу двое. Нехорошее предчувствие снова скользнуло где-то в глубине сознания, пока Хейтем ожидал наведение трапа и следил за всем что происходит на палубе. Судя по всему, пьяницу Фолкнера оставили на сей раз в поместье. Почему-то это вызвало только новую волну плохого предчувствия. Все-таки зря он на все это согласился. У штурвала гордо стоял Эдвард. Он внимательно следил за тем как команда причаливает, давал какие-то указания, и кажется чувствовал себя вполне уверенно, находясь на незнакомом корабле. Находящийся рядом Коннор следил за всем, что творилось на палубе его корабля, как орел, полностью оправдывая символ их братства. «Аквила», похоже, была для него очень важна. До сих пор неясно, почему он согласился на подобный обмен. Однако делать не чего. — Эй, на берегу! — раздался жизнерадостный голос Эдварда. А он оказывается умеет очень даже неплохо кричать, так, чтоб услышали все в радиусе полукилометра. Как-то даже хорошо, что он не кричал так на самого Хейтема в детстве. Иначе о отличном слухе гранд-мастеру пришлось бы забыть на всю оставшуюся жизнь, — чего такой кислый?! Поднимайся и отплываем! Хейтем тяжело вздохнул и, подняв чемодан, в котором было все, что нужно для плаванья, поднялся на палубу. Матросы сновали то в одну сторону, то в другую. Кто-то начищал палубу, кто-то завязывал узлы и проверял другие, а некоторые лезли на мачты и что-то делали с парусами. При появлении гранд-мастера на несколько секунд возникло некоторое замешательство, словно никто здесь не ожидал пассажира. — Чего стали, как вкопанные! За работу, черти! Поднять паруса! Курс в море! — снова рявкнул на матросов Эдвард, начиная выкручивать штурвал. «Аквила» начала медленно разворачиваться носом в сторону выхода из бухты, слегка покачиваясь на маленьких волнах. Матросы суетились, распускали убранные паруса, ловили в них ветер, заставляя корабль постепенно набирать скорость. — Полпаруса! — раздался крик Эдварда, на секунду заглушая все вокруг. Кто бы мог подумать, что он может так кричать? С другой стороны, возможно, это что-то вроде педантизма самого гранд-мастера тамплиеров. Привычка, выработанная годами тяжкой службы. Стоявший рядом с Эдвардом Коннор продолжал наблюдение за всем, что происходит на палубе, а затем отошел от деда и направился на другую сторону корабля, видимо, проверить что-то. Сам же Хейтем отправился в капитанскую каюту, дабы оставить свои немногочисленные вещи как в прошлый раз. В помещении мало что изменилось с тех пор, разве что на столе появились новые карты, да кое-какая мелочевка и запасы канатов. В остальном это по-прежнему было темное помещение, освещаемое лишь парой окон. Сумку он пока поставил на пол, решив разложить вещи чуть позже. Мало ли «любимые» родственники решать выселить куда подальше — на самую нижнюю палубу. Хейтем лишь мысленно усмехнулся. Да, тяжела же ты, жизнь гранд-мастера тамплиеров, когда отец и сын твои, будучи в конкретный момент времени ровесниками, да ещё и ассасинами, оказываются заперты с тобой на одном корабле. Оставаться и дальше в темной каюте у магистра не было особого желания. Лучше вернуться сюда когда солнце начнет пригревать, а пока можно выйти на палубу. Он вышел за дверь и поднялся на мостик, отвернувшись в сторону берега, наблюдая за пейзажем. Аквила уже полностью повернулась кормой к Бостону и отошла на достаточное расстояние. Город казался уже достаточно тонкой полосой суши, чайки уже были тише. Невольно вспомнился тот самый день двадцать четыре года назад, когда он только прибыл в Новый Свет. Как стоя на одной из мачт «Провиденья» наблюдал за приближающимся берегом Бостона. Подумать только… Как это оказывается было давно… — Хороший знак, — вырвал его из задумчивости голос отца. Хейтем не понимая, о чем говорит Эдвард, повернулся и подошел ближе. Отец внимательно следил за окружением, однако сам тамплиер не видел ничего подозрительного. Солнце уже полностью поднялось из-за горизонта и ярко освещало все вокруг. Вода плескалась за бортом лазурными волнами, переливаясь и сверкая в лучах утреннего солнца. Недалеко от корабля прыгали дельфины. Легкие, белые облака проплывали по голубому небу, не показывая никого намека на плохую погоду. Вроде, пока он был в порту, пара матросов говорила о том, что будет хорошая погода. — Что, прости? — решил уточнить он, что же имел в виду отец. — Дельфины, — отец показал в сторону морских животных. — Если они выпрыгивают рядом с кораблем — это к спокойному и хорошему плаванью, — пояснил тот. — А вот увидеть мертвого или убить — к большой беде. Что-что простите? Это слух уже подводит гранд-мастера или просто в свете последних событий он начал сходить с ума? Вот этот молодой человек, который лет через восемь будет учить своих детей не верить во всевозможные приметы и знаки, называя их чушью собачьей, да глупыми россказнями скучающих вдов, настолько суеверен? И искренне уверен, что морские животные приносят удачу? Может, он ещё и черных кошек боится, да по дереву стучит, чтоб отогнать неприятности? — Фолкнер как-то рассказывал, что дельфины — это души утонувших моряков, — вмешался в разговор пришедший Коннор. — И оттого они всегда плавают рядом с кораблями, да спасают тонущих людей. Похоже, суеверность в их семье понятие наследственное. Хотя на счет Коннора, вопрос спорный, все-таки индейцы в принципе народ суеверный. — Вот про то, что они всегда спасают тонущих, — враки чистой воды, — мрачно ответил Эдвард, посмотрев на внука. — Я сам видел, как стая дельфинов утащила на дно тонущего матроса. Может, он, конечно, согрешил сильно, вот море его и забрало — черт его на самом деле знает! — Глупости, — спокойно ответил Хейтем поглядев сперва родственников, а затем на морскую гладь. — Всему в этом мире есть простое и логическое объяснение. Без всевозможных бабушкиных суеверий о утопленниках и морских духах. — Да ну? — с вызовом спросил отец, слегка повернув штурвал. — Вот прям всему на свете? — Да, нужно только проанализировать всю имеющеюся информацию, и мы получим выводы, из которых и объяснение всему, — Хейтем уже приготовился озвучивать самые вероятные причины, по которым дельфины плавают у кораблей, однако в этот момент раздался полный ехидства голос Эдварда. — Тогда, будьте столь любезны, господин любитель искать всему на свете логичные объяснения, поведайте мне, простому валлийскому пирату, каким-таким образом я оказался в лесу недалеко от Бостона, в тысяча семьсот семьдесят девятом, при том, что до этого я был в Нассау в тысяча семьсот девятнадцатом? Все да не все… Пожалуй, утверждая подобное, он слегка перегнул. В этот момент любовь Хейтема к логике и способность с её помощью находить объяснения отправилась отдыхать. — Не можешь? — усмехнулся Эдвард, сияя, как только что начищенное столовое серебро. Интересно даже, это он чувству превосходства над Хейтемом так радуется или все-таки из-за выхода в море. — То-то же! — Что значит валлийскому? — Коннор удивленно посмотрел на своего деда, — ты же англичанин? — Валлийцами, Коннор, называют тех, кто родился и вырос в Уэльсе, маленькой стране, находящейся под контролем Англии, — тоном настоящего учителя ответил Хейтем на вопрос сына. Он ещё при первой встрече в таверне обратил внимание на акцент парня. Собственно, это была ещё одна причина, по которой Хейтем до последнего не верил, что это действительно Эдвард Кенуэй. Отец говорил на чистом английском, без каких-либо призвуков другого языка. Коннор внимательно посмотрел на своего деда, потом на Хейтема, обдумывая что-то. Когда-то давно, один знакомый рассказал гранд-мастеру, что самое лучшее и интересное, что может быть на свете — это наблюдать за тем, как твои маленькие дети делают свои собственные выводы по вопросам возникающим у них в головах. В те далекие времена Хейтем, конечно, смысла этой фразы не понял. Но вот сейчас большая часть смысла прояснилась. Хотя индеец уже, конечно, был не ребенком, и уж тем более не маленьким. И все же стало интересно, о чем же сейчас задумался ассасин? — Получается, — протянул Коннор, снова внимательно осмотрев Эдварда и Хейтема, — и ты метис? Хейтем икнул от неожиданности, но быстро взял себя в руки. Да уж, вот что оказывается значит выражение «бойся своих желаний». Гранд-мастер ожидал от сына любых выводов, кроме, пожалуй, такого. Так унизить и оскорбить его за всю жизнь ни разу не смогли. Пожалуй, это был тот единственный за все время знакомства с сыном, когда он пожелал, чтобы тот не умел рассуждать логически… Рядом раздался громкий смех Эдварда. Отец практически согнулся от смеха и только каким-то чудом умудрялся удерживать штурвал и не биться о него головой. — Ну ты, парень, даешь! Сказал так сказал! — сквозь смех выдавил Эдвард, пытаясь вернуться в нормальное положение и прекратить смеяться. — А ты, получается ,тоже житель английской колонии? — переспросил Коннор у своего деда. Выглядело это все так, словно он ищет что-то общее помимо фамилии и схожего лица между родственниками. — А вот тут не поспоришь! — усмехнулся пират. — Все паруса отдать! — скомандовал он и на корабле с новой силой началась суета. — Ловим ветер! — присоединился к командованию Коннор, и пошел к одной из мачт, видимо помогать с расправлением оставшихся парусов. Сам же Хейтем решил вернуться в каюту и начать разбирать вещи. День на корабле тянулся довольно долго. Солнце медленно описывало круг своего движения по небосводу, его иногда закрывали легкие облака. От плеска воды вокруг и легкого покачивания хотелось лечь спать. Ближе к вечеру в каюту вошли Эдвард и Коннор, видимо, оставив у штурвала кого-то из матросов. Отец сразу же приблизился к столу и развернул одну из карт. — Итак, мы сейчас здесь, — он указал пальцем в какую-то точку на карте, которая была относительно близка к Бостону, — если все пойдет хорошо, ветер будет попутным, и не случится каких-либо осложнений в виде штормов — до Нантакета дойдем дня за три. — Главное не попасть под огонь разного рода контрабандистов или военные корабли. В таком случае срок плаванья может увеличиться, — Коннор очертил рукой на карте область, в которую попала и метка, указывающая на Аквилу. — В этих местах, если верить слухам, в последнее время часто бывают стычки. Впередсмотрящим нужно следить за округой как следует, иначе можем пойти ко дну. — Что у вас тут за корабли чаще всего бывают? — отец оторвал глаза от карты. — Чаще всего линейные и фрегаты. Иногда бриги, — серьезно ответил Коннор и отломил кусок сухаря. Эдвард хмыкнул, и ещё раз внимательно посмотрел на карту, словно надеялся найти информацию о ближайших кораблях противника. Кажется, Коннор подобным не занимался вовремя. — Так, что нам известно о Мудреце? — перевел тему отец и посмотрел на Хейтема. — Мои люди собрали не так много информации об этом человеке, — начал гранд-мастер, вытаскивая нужные бумаги. — Зовут Джон Браун, около тридцати пяти лет, родился и вырос в Аннаполисе. Позже решил стать китобоем и отправился на Нантакет, где живет в общей сложности около девяти лет, если считать вместе с рейдами на промысел. Отличительной чертой является разный цвет глаз, и как следствие травмы, по его словам, не двигающийся глаз. — Хм… — отец задумчиво посмотрел на карты, — твои люди случайно в этих отчетах не зашифровали, не отправляется ли наш дорогой друг на промысел в ближайшее будущее? — К сожалению, нет, — Хейтем ещё раз пересмотрел нужную бумагу, — никаких упоминаний о том, что он собирается уплывать с острова нет. — Жаль, очень жаль. Как бы нам не за зря сплавать… — протянул Эдвард и надкусил сухарь. Последующие дни плаванья проходили спокойно и очень похоже друг на друга. Если бы не вечерние семейные совещания, где удавалось выяснить сколько они уже проплыли, Хейтем поклялся бы своим положением в ордене, что это судно стояло на месте и совершенно не двигалось с мертвой точки. Это, пожалуй, одна из главных причин, по которым гранд-мастер не любил выходить в море. В городе что-то менялось каждый день. А здесь, кроме того, что каждый день корабль качает с разной силой, ничего не меняется. И как только матросы да дорогие родственники могут спокойно ходить по качающейся палубе? Погода тоже почти не менялась. Солнце, ветер, волны, легкие бедные облака. Все одинаково. Как только отец мог найти здесь путь? Неясно. Большую часть времени Хейтем проводил в каюте, где читал захваченную с собой книгу, чудом спасаясь от укачивания при этом. Или продолжал обдумывать и искать логическое объяснение тому, как здесь оказался Эдвард. И каждая мысль упиралась в один только факт: во всех записях о Тех, кто был прежде ни слова не упоминалось о том, что они могли перемещать людей из прошлого в будущее. Кроме того, где и как в таверне отец мог взаимодействовать с артефактами Эдема? При нем же их не обнаружилось, когда он очнулся, верно? Тогда что это было? Не какая же там нибудь магия? Эдвард и Коннор же на удивление спокойно вели себя на корабле. Да, общались крайне сдержанно, не так как тогда в его кабинете, когда на перегонки рассказывали ему каким образом, так вышло что они прибыли раньше, чем планировал сам гранд-мастер. Возможно, это было потому что командовали, а если команда почувствует неладное или разногласия вреди высших чинов, то могут устроить бунт. Но то, что обоих не устроила бы подобная рокировка, было видно довольно хорошо. Ближе к третьему дню плаванья, когда они должны были прибыть к острову на горизонте были замечены темные облака. Только шторма им незадолго до конца плаванья не хватало! Все ведь так хорошо шло! Вот о чем было нехорошее предчувствие Хейтема. Однако отец, будучи совершенно спокойным ответил, что они успеют причалить к острову до того, как начнется шторм. Самое крайнее — в самом его начале, после чего приказал ставить все паруса. Аквила набирала скорость и летела вперед, как на крыльях. Серые тучи не давали покоя, но уверенность более опытных в плаваньях родственников успокаивала, и отправляло плохое предчувствие как можно дальше. Плыли до места несколько часов, и неясно каким образом, но умудрились войти в порт и пришвартоваться вместе с первыми каплями дождя. За вечерними серыми тучами уже было плохо видно поселение. Да и дождь набирал силу, также затрудняя видимость. И тут лидерство над их небольшой семейный отряд взял Эдвард, который повел их куда-то в поселение. — Куда ты нас ведешь? — мрачно спросил Коннор, по всей видимости не особо доверяющий деду. — Туда, где мы, во-первых, выпьем, во-вторых, поедим, в-третьих, узнаем где искать этого вашего Брауна, — ответил Эдвард поправив капюшон. — То есть в таверну? — переспросил Хейтем, удерживая начавшую слетать треуголку. И получив утвердительный кивок от отца добавил, — разумно. Здание с нужной вывеской нашлось довольно быстро. Одно из двух: или у Эдварда был нюх на подобные места, или просто это была какая-то не совсем ясная простым людям пиратская логика. Темное помещение было освещено только несколькими свечами, из-за атмосфера здесь казалась мрачной, а уж в сочетании с запахом… Народу в заведении было не много. Только, судя по всему, хозяева, да парочка посетителей, сидящих в глубине помещения да выпивающих что-то. Они с Коннором, который осматривался с ещё большей опаской, чем Хейтем, направились к одну из столов, в то время как Эдвард пошел к стойке, узнать, где может быть нужный им человек и что здесь можно поесть. — Как думаешь, — начал разговор Коннор, — найдем мудреца или за ним ещё по городу побегать придется? — Вот уж не знаю, но очень надеюсь, что тот не окажет нам сопротивления, — Хейтем снова осмотрелся. — Тебе-то что? — хмыкнул Коннор скрестив руки на груди, — Это нам с Эдвардом по улицам бегать, а ты ждать будешь, потому что ты так сказал. — Надо же, какая у тебя оказывается хорошая память, — снисходительно улыбнулся Хейтем вспоминая ту погоню из начала их дела с Черчем. Да, не с того в обычных семьях начинается обычно общение отцов и сыновей, не с того. Однако не успел гранд-мастер что-то добавить, как внезапно раздался крик Эдварда. — Что?! Они, не сговариваясь, одновременно повернули голову в сторону крика. Отец яростно махал руками приближался к их столу с видом, как будто желал разнести здесь все в щепки. — Ушёл! В море! На промысел! Два дня назад! Разрази меня гром! — пират сел на свободный стул и ударил кулаком по столу. — Дьявол, я как знал, что нам не стоило задерживаться! Штиль вам всем в паруса, нужно было сразу тебя брать и тащить на корабль! Тогда глядишь и успели бы! — Эдвард, успокойся, — возразил ему Коннор, — если бы мы ушли сразу как узнали, где Мудрец — могли просто не доплыть, потому что остались бы совсем без припасов. — Черта с два! — огрызнулся пират. — Рыбу всегда наловить можно! Не померли бы! — Так молодые люди, оба успокоились, — вклинился в их разговор Хейтем, пока эти двое не рискнули ткнуть друг в друга скрытыми клинками. — Сейчас самое важное узнать в какую сторону он поплыл. И, раз других вариантов нет — идти за ним следом, — гранд-мастер и сам не поверил своему предложению, но сказанного уже не вернешь. Отец и сын уселись, все ещё мрачно оглядывая все вокруг, а вот плохое предчувствие снова скользнуло едва заметной тенью.