Мій храм гріхи не сповідає

Пылесос быстро расправляется с глиттером на полу, засасывая в себя большую его часть, и Косте больше не кажется, что рассыпать его — это трагедия. Какие-то настойчивые блёстки, конечно же, остаются на полу, словно для того, чтобы вечно напоминать ему о произошедшем, однако и они легко стираются влажной тряпкой, стоит только провести ей по паркету. Костя бросает редкие взгляды на жену в углу, и ему становится её жаль. Возможно, не приди его друзья так не вовремя, и выпори он её сразу, Вита бы легко отделалась. Осознание, что закончить с бардаком можно позже, и гораздо важнее позаботиться сейчас о жене, приходит к Константину внезапно, когда тот приступает к уборке стола. Костя гадает, продолжит ли Виталина молчать, или найдёт в себе силы на то, чтобы хоть что-то сказать. Когда он разворачивает её к себе лицом, Вита остаётся такой же кукольной, и Костик тяжёло вздыхает. Окидывает жену взглядом с ног до головы, замечая, что она вся блестит, и решает отвести её в ванную, чтобы бережно искупать. Виталина податливо идёт за Костей, даже не спрашивая, куда он её ведёт, обнимая за плечи, и совершенно не удивляется, когда оказывается в ванной. Костик сам ставит Виту в душевую кабинку, перенося через низкий порожек, и смотрит ей в глаза. — Подними ручки, пожалуйста. — Слишком мягко для самого себя просит он, принимаясь раздевать жену. Виталина покорно выполняет приказ, позволяя мужу аккуратно стянуть с неё через голову свою толстовку с капюшоном и бросить её в корзину для грязного белья. — Волосы мыть будем? — Вновь задаёт вопрос Костя, не в состоянии решить это самостоятельно. Пока Вита думает над ответом, он пытается снять с неё трусы, но жена почему-то останавливает его руки, не позволяя избавить её от белья. Виталина отрицательно качает головой, говоря, что волосы мыть не хочет. — Ну, ты что, в трусах будешь мыться? — Грустно улыбается Константин, но не нарушает её приватность. Принимает во внимание ответ не мочить волосы, поэтому протягивает Вите её резиновую резинку для волос с ванной полки. Она быстро делает на голове какое-то подобие пучка, чтобы уберечь волосы от брызг, и вновь теряет всю инициативу к происходящему. Костя сам настраивает воду, успев запомнить, под какой температурой обычно моется его любительница горячего душа. Осторожно поливая Виталину тёплой водой, Константин без особой надежды спрашивает: — Вит, ты хочешь поговорить со мной? И этот вопрос жена полностью игнорирует, в молчании закусывая губу. Костя понимающе кивает, не ожидая ничего другого. Он хочет сказать, что в таком случае поговорит сам, может быть, расскажет ей какую-нибудь историю из их совместного прошлого, чтобы развеселить Виту, но вовремя понимает, что это плохая идея. Вместо сказок и пустых слов Константин молча мылит банановым гелем для душа мягкую мочалку в форме шара и наблюдает за тем, как Виталина отрешно рассматривает картинки на флаконах от шампуней. Костя нежно смывает блёстки с её рук и коленок, вдруг очень бережно обтирая Виту мочалкой по всему телу, а особенно в самых блестящих местах. Мокрые трусы противно липнут к телу, однако Виталина всё равно отказывается их снимать, сжимая пальчики на резинке с боков. Костик неторопливо заканчивает расслаблять жену ароматным гелем для душа и, бросая мочалку на пол, вновь принимается поливать Виту водой из душа, рукой смывая с её тела пену. Она не пытается увернуться от прикосновений мужа, однако сжимает зубы от неудовольствия, особенно когда его руки спускаются к её пояснице. — Виталина, — тяжело начинает муж, понимая, что нарушить хрупкие личные границы жены ему всё-таки придётся. — Ты же не можешь и спать этих в мокрых трусах. Вита понимает, что раздется ей всё-таки придётся и умоляюще смотрит на Костю, надееясь, что он хотя бы отвернётся, хотя и знает, что это бесполезно. С тоской в глазах она убирает руки, отпуская резинку простого белья, и позволяет мужу стянуть с неё трусы вниз. Они противно скользят по ногам, сворачиваясь в какое-то подобие комка, но Виталине всё равно грустно с ними расставаться. Некоторое время муж тактично смотрит только ей в лицо и смывает пахнущую бананом пену, которая остаётся под бельём, а затем выключает воду и мгновенно протягивает жене полотенце. Пока Вита вытирается и сама смывает глиттер с лица, Константин выходит из ванной и находит одну из своих чистых футболок в шкафу в спальне, чтобы переодеть жену во что-то комфортное. Она терпеливо ждёт мужа, кутаясь в полотенце, и старательно прячет раненное запястье. К сожалению Виталины Костя возвращается в ванную слишком быстро и, тут же отбирая у Виты полотенце, натягивает на неё свою футболку, которая достаточно длинная и доходит жене до середины бедра, прекрасно скрывая от глаз всё то, что хотела бы прикрыть Вита. Она понимает, почему муж не приносит трусы, но всё равно грустно вздыхает. Константин ласково гладит жену по макушке, распуская её пучок, а после вдруг вспоминает: — Ты же ничего не ела с самого утра! Давай, я приготовлю тебе хотя бы омлет на молоке? От стресса Виталинино чувства голода пропадает совсем, но она согласно кивает, соглашаясь с мужем, что поесть ей необходимо. Костя ласково утаскивает её в кухню за руку, предлагая сесть, но Вита остаётся стоять. Муж быстро готовит смесь из яиц и молока для омлета, а после выливает её на сковродку, почти тут же закрывая крышку. Пока ужин томится и жарится, Константин уделяет внимание жене. Он достаёт из кармана какую-то российскую мазь от травм, вроде порезов или ожогов, и требует Витино запястье. Она молча протягивает Костику руку, считая, что сожалеть и отпираться поздно, и даже ожидает от мужа словесный нагоняй, но Костя абсолютно спокойно наносит мазь на глубокие царапины жирным слоем, тут же уменьшая боль Виталины, а после просит ту посидеть или постоять спокойно, чтобы не размазать лекарство по одежде или мебели раньше времени. — Зачем ты это сделала? — Присаживаясь на стул рядом с ней, спрашивает Константин. Он старается не давить на жену и говорит совершенно обычным тоном. — Я и сама не понимаю. — Вдруг очень тихо отвечает Косте Виталина, удивляясь, что не потеряла способность говорить. Вита не произносит очевидное, что вина её временного помешательства — муж. Тот понимающе кивает, вновь нежно поглаживая её по лицу, а потом отправляется к плите, раскладывать ужин по тарелкам. Любимый омлет с детским кетчупом вынуждает Виталину слегла улыбнуться, и Константин принимает это за добрый знак. Конечно же, обида жены просто так не проходит, но можно попытаться с ней хотя бы обо всём поговорить. Но утром, а не сейчас. Константину не ловко за спектакль с отцом, но по поводу порки он не сожалеет. Вита осиливает только половину порции, и то больше ковыряясь в тарелке, чем жуя, и Костя понимает, что пора спать. Возможно, его широкая футболка, малышарики на фоне и доза объятий — хороший антистресс, и смогут как-то загладить произошедшее. — Пойдём спать? — Интересуется Костя, не планируя насиловать жену омлетом, который в неё уже не лезет. И Виталина почти просит его положить её сегодня спать на диване, а не на этой чёртовой кровати в их чёртовой спальне, но успевает взять себя в руки и быстро подняться со стула, с громким топаньем скрываясь в комнате. Она прыгает на свою половину постели и тут же зарывается в одеяло, закрывая глаза. Вита отчаянно хочет спать и понимает, что ей не нужны никакие малышарики по телевизору. Когда её голова касается подушки, апатия вновь возвращается к ней, и на душе становится лишь тяжелее. Виталина пытается убедить себя, что её муж — чудовище, но это ей не удаётся, потому что в голову тут же лезут только счастливые воспоминания. И это медленно её убивает. Вита чувствует себя виноватой и неправильной, вновь едва не плача от безысходности. Тяжело жить, когда границы плохого и хорошего размываются с каждым днём всё сильнее. Костя вновь оказывается рядом, когда раздевается, бросая одежду на полу у кровати, и ложится рядом, прижимая к себе жену. Она покорно устраивает голову на его плече, неловко обнимая мужа одной рукой, и закрывает глаза, давая понять, что разговор окончен. Пережитые события дня усыпляют Виталину почти мгновенно, а Константин ещё долго лежит во мраке спальни и смотрит в тёмный потолок, думая о своём. Он слышит тихие всхлипы Виты во сне и чувствует то, как крепко она сжимает пальцы в кулачок на его груди, продолжая страдать даже сейчас. Косте приходит в голову, что впереди его ждёт ад, а не семейная жизнь, если каждая их с женой ссора будет заканчиваться вот так. Его сердце трогает тот факт, что Виталина доверчиво жмётся к нему после порки, за которую отвечал он, словно просит спасти её от того Костика, и это его добивает. Константин нежно гладит её по волосам свободной рукой, успокаивая, но не целует в макушку, опасаясь разбудить. А Вита словно чувствует его думы и затихает, окончательно расслаблясь. Костя грубо думает про себя, что откровенно проебался, потому что не смог сдержать эмоции и защитить от себя жену, а это вовсе не мужской поступок. Более того, он прислушивается к себе и пытается понять, за что вообще выпорол Виталину? За блёстки? За верный крик, что она ему не рабыня, чтобы готовить для его друзей? Или всё-таки просто потому что ему хотелось сделать Виталине больно? Он чертовски надеется, что нет, тут же успокаивая себя тем, что не наслаждается болью своей жены. Это же просто невозможно для адекватного мужика, каким он себя считает. Однако Ваня прав — Костя действительно пытался сегодня отыграться на Вите, и за это придётся попросить прощение у неё завтра, а сделать выводы уже сегодня. Костя шёпотом обещает жене, что всё у них будет хорошо, главное в это верить, и тоже засыпает, крепко удерживая в руках своё спящее сокровище.