Мій храм гріхи не сповідає

Виталина обречённо закрывает глаза, пытаясь убедить себя, что всё происходящее страшный сон. Муж находит способ оживить эмоции внутри неё, выбрав для этого самый болезненный метод. Вита ненавидит себя за то, что всомнила про отца так не вовремя. Она пытается рыдать чуть тише, когда слышит удивлённый голос папы из Костиного телефона, но ей это не удаётся. — Виктор Александрович, тут с вами дочь желает поговорить. — Сладко сообщает отцу Виталины Костя, ожидая его реакции. Виталина слышит, как напрягается её папа, когда просит мужа передать телефон ей, и прикладывает все силы, чтобы остановить плач и звучать нормально. Буднично. Привычно-весело. А Костя в это время без тени страха протягивает ей свой самсунг, мол, говори, раз так хочешь. Он уверен, что Вита не пожалуется папочке, потому что будет переживать за его тонкую душевную организацию, однако и не проявить в очередной раз свою власть над женой Константин не может. Телефон падает на подушку рядом с её лицом, и Виталина даже не может заставить себя взять его в руки. Некоторое время она молчит, заставляя папу напрячься ещё сильнее. — Папа… — Как Вита ни старается звучать обыденно, голос её предаёт. Она срывается на слёзы, едва начинает говорить, не в силах продолжить речь. Да и что она может сказать? «Папочка, спаси меня, пожалуйста, меня прямо сейчас бьёт муж, и я решила тебе позвонить, похвастаться?» — Дочь, что с тобой? — Виктор Александрович пугается не на шутку, когда пауза затягивается. Он надеется, что ошибается, и Вита не плачет. — Ты чего, плачешь? Костя равнодушно наблюдает за драмой, отмечая про себя, что всё происходит так, как он и думал — жена будет молча плакать, пугая своего немолодого отца, но не скажет ему ни слова, и в итоге выходить из этого досадного положения придётся ему самому. А Виталина так ничего и не отвечает папе, захлёбываясь в слезах. Вита разумно понимает, что Костя задушит её своим ремнём, если только она посмеет сказать отцу хоть слово, и сделает это раньше, чем Виктор Александрович успеет ей помочь. Понимая, что Виталина не в состоянии говорить, её отец вновь просит Костю к телефону и напряжённо спрашивает: — Что ты сделал с моей дочерью? Константина забавляет этот вопрос, словно отцу его жены есть до неё хоть какое-то дело. Если бы было, он бы не оставил её в одиночестве в Магнитогорске, и как минимум приехал бы на свадьбу, познакомиться с мужем единственной дочери лично. Костик даже хочет сказать Виктору Александровичу правду, что устраняет пробелы в воспитании Виталины старым, русским способом, но всё же решает не пугать её отца такими подробностями. Вдруг у него слабое сердце. Костя по-садистки улыбается, не испытывая никакого стыда перед человеком, которому обещал беречь и защищать Виталину. Он нежно гладит жену ремнём по уже выпоротой попе и наслаждается тем, как она вздрагивает и сжимается, закусывая зубами спинной плавник своей акулы, чтобы не заплакать ещё громче. — Виктор Александрович, как вы могли подумать, что я обижу вашу девочку? — Притворно сокрушается Костя, кидая на жену строгий взгляд, когда замечает, что та открывает рот, чтобы возразить. А после вновь нагло врёт, старательно добавляя сочувствия и грусть в голос, — у нашей общей подруги сегодня пёс умер, мы переживаем, но Вита больше всех, всё-таки она очень любит собак. — Константин! — Виктор Александрович не верит ни единому слову мужа своей дочери, но к сожалению он не настолько близок с Виталиной, чтобы утверждать, что в России у неё есть всего одна подруга (дочь его давнего друга), а у них собаки нет. Видимо, он вообще чрезмерно отдалился от Виты за последний год, потому что не знает о своей дочери ничего. И сейчас Виктора Александровича это ужасно расстраивает и пугает. — Вит, твой папа мне верит, пожалуйста, скажи ему сама, что у нас случилось. — Заботливо просит Виталину Константин, вновь поднося телефон к её лицу. Константин делает вид, что снова замахивается на Виту, зная, что бить жену ремнём во время разговора с её отцом всё равно не станет. Такого Виктор Александрович может и не пережить, а, как тесть, он Костику нравится. Но Виталина этого не знает, принимая действия мужа, как за возможное развитие событий. В её глазах застывает немой вопрос — «зачем ты это делаешь?». И Вита сдаётся, ломается, желая прекратить этот отвратительный спектакль, когда срывающимся голосом произносит: — Пап, это правда. Костя ласково и бесшумно опускает на неё ремень, будто говорит, что Вита умница, что промолчала. И даже от такого безболезненного прикосновения Виталина покрывается мурашками, сжимаясь. Она знает, что муж не заканчивает порку, а просто прерывается на звонок, и обязательно захочет продолжить «разговор» о её поведнии после того, как положит трубку, но всё равно прячется под одеяло, сворачиваясь под ним в маленький комочек. Вита чувствует себя в домике, но не в безопасности, словно забывает, что стянуть с неё одеяло для Константина не составит никакого труда. Она просто не может слышать, как муж успокаивает её папу, врёт ему, что в их семье всё хорошо, как он любит и бережёт его девочку. Костя даже приносит свои искренние извинения за то, что позвонил Виктору Александровичу в такой момент, когда его дочка не в состоянии сказать ни слова, а сам он слишком растерян. — Просто понимаете, я думал, что когда Вита услышит родной голос, ей станет легче. — Заливает в трубку Костя, своевременно делая паузы, чтобы отец мог участвовать в диалоге. — Виталина очень просила дать ей поговорить с вами. Да, прямо сию секунду. Я говорил Принцессе, что это плохая идея, что вы можете занервничать, но она и слышать ничего не хотела. Капризная у вас девочка, конечно, но ничего, справимся. Костя даже позволяет себе лёгкий смешок, готовясь прощаться с отцом жены. А Вита только старательно закрывает ладошками уши, крепко прижимая их к голове. Пытается не слышать эту едкую ложь, от которой ей вновь хочется умереть. Хочет больно укусить себя за коленку, но не дотягивается. Словно физическая боль может вернуть в неё хоть какую-то живую искорку. Почему-то Виталине приходит в голову, что если бы она соврала мужу или его отцу, Константин бы так сильно её выдрал, что она не скоро смогла бы нормально сидеть. А ему всё можно… Внезапно папа прощается с ней, прося Костика передать жене трубку, и впервые за долгое время говорит ей «я люблю тебя, дочь», этими словами делая только хуже. Ещё некоторое время он тревожно заливает Вите что-то про вечную жизнь, про загробный мир, где собачке сейчас должно быть легко и хорошо, про волю божью; а Виталина вдруг чётко понимает, что когда-то такие слова произнесут и её отцу, только вместо собаки речь будет идти о ней. Видимо, безнаказанность Кости — это и есть та самая воля божья, на которую повлиять она не может. — Кость, прошу, хотя бы ты не мучай мою дочь, пожалуйста. Она ж там совсем одна. У неё только ты и есть. Мы с матерью далеко. — Почему-то просит Константина Виктор Александрович, а после вешает трубку, вновь оставляя Виталину наедине с мужем. Костя шумно отбрасывает свой телефон на тумбочку у кровати, словно если тот разобьётся, Константин не расстроится, и возвращается к разговору с Виталиной. — Вылезай! — Строго приказывает он, не собираясь применять к жене силу. Правда, что делать дальше, он решительно не знает. Вите требуется время, чтобы откинуть одеяло и вылезти из своего кокона. Сил на сопротивление у неё всё равно не остаётся. Наконец, она усаживается на кровати, с трудом перенося боль даже на мягком одеяле. Отрешно наблюдает, как муж с тяжёлым вздохом откладывает ремень в сторону, подальше и от себя, и от неё. — Поняла, за что я тебя выпорол? Вопрос Кости не сразу долетает до Виталины, ей требуется большое количество времени, чтобы осознать, что муж разговаривает с ней. Она вновь цепенеет, полносью уходя в себя, и теряет полный интерес к жизни и происходящему вокруг неё. Наконец, на всякий случай решает кивнуть, надеясь, что Костя заметит её кивок. — Мне закрепить твоё понимание, или ты готова пойти в гостиную и убрать беспорядок, который там развела? — Константин, словно следователь на допросе, даже не замечает, что звучит слишком жёстко. Вита медлит — этот вопрос требует словесного ответа, а она отчего-то не может сложить буквы в слова. Боль — физическая и душевная, съедает её личность полностью. Виталина хочет ответить «как хочешь», потому что сейчас это правда. Ей всё равно. Хуже уже не будет. И больнее тоже. — Не надо. — Всё-таки остатки разума помогают ей. Она говорит то, что Костя хочет услышать, спасая то ли мужа, то ли себя, то ли их обоих. Виталина даже встаёт, путаясь в спущенных штанах, собираясь идти в гостиную, как вдруг её мягко останавливает Константин. Он вновь встречается глазами со стеклянным взглядом жены и не выдерживает его. Косте вдруг приходит в голову, что он своими руками сломал Виталинку. Он бережно возвращает на место её бельё, стараясь не задевать резинкой выпоротый зад, и Вита даже не шипит, как это обычно бывает. И сейчас очередь Кости присаживаться перед ней на одно колено, когда он сам снимает с неё узкие штаны полностью, зная, что в трусах жене будет не так больно, как в джинсах. Виталина упирается своими тёплыми ладошками в его плечо, пытаясь сохранить равновесие, когда муж с трудом стягивает штанину с её пятки, и Костик находит эту картину довольно трогательной. Едва он отпускает её, Вита на автомате проходит в гостиную и падает на колени у россыпи глиттера, почему-то собирая его руками. Блёстки тут же противно липнут к пальцам, и она размазывает их по лицу вместе со слезами, ощущая приступ отчаяния. Костя тяжело вздыхает, наблюдая за женой от двери. Понимает — перестарался. Стараясь не пугать Виталину, он медленно подходит к ней, отмечая про себя, что слишком часто в последнее время видит жену на коленях. А такая опция, как страх, для его Виты отчего-то больше не доступна. Она без единой эмоции смотрит Косте в глаза снизу-вверх, пока тот протягивает ей руку, без слов прося встать. Виталина игнорирует его ладонь и поднимается сама, а муж в такой же гнетущей тишине сам отряхивает ей колени, мысленно матеря этот приставучий глиттер. Константин вкладывает в дрожащие руки жены стакан с водой, и очень спокойно просит её попить, приддерживая его. Вита делает два больших глотка, не зная, что от неё хочет Костя — чтобы она попила хоть сколько-то, или пересилила себя и выпила целый стакан. — Всё? — Муж будто читает её мысли, не понимая, как ему себя вести с этой Виталиной. Он достаёт из кармана пластинку с ибупрофеном, которую взял в аптечке на кухне, и выдавливает одну таблетку, прося Виту открыть рот. — Заяц, ты так нарыдалась сегодня, что я переживаю, что у тебя заболит голова, или поднимется температура. Виталина в таком же молчании позволяет мужу закинуть в себя таблетку, с трудом отпивая ещё воды, и планирует возвращаться к уборке глиттера, не понимая, что Костя не оставит её одну в таком состоянии. Костя лихорадочно думает, что ему делать, и с болью в сердце осознаёт, что единственное место, откуда его жена не сбежит без разрешения — угол. Константин боится, что Вита что-то с собой сделает, пока он пылесосит этот блестящий хаос на полу комнаты, и только поэтому за руку отводит жену в свободный угол гостиной, гадая, больно ли от подобного ей. — Если захочешь сесть — можно. — Шёпотом разрешает он, проводя ладонью по спине Виталины. Пока муж идёт за пылесосом, Вита рисует пальчиком на стенке перед собой свою воображаемую смерть.