Карма

      Неопределенностью Какаши-сенсей ее не мучил, а просто отверг.       Сакура посмотрела на сидящего на прикроватной тумбочке хомяка, прислонённого к фотографии команды. Она не могла его винить за это. Как и думала: он не сможет воспринять её кем-то большим, чем ученицу, ну или хотя бы напарницу и друга. О чём она думала, когда решила признаться? Только о себе. На что надеялась? На чудо. Чуда не произошло.       В её жизни ничто и никогда не складывалось просто и легко. В Академии нужно было прилагать максимум усилий, чтобы добиться признания учителей. И то не все из них хорошо воспринимали зубрилку Сакуру, разве что Ирука-сенсей относился к ней чуть теплее. Друзей особо не было, кроме Ино. И то потом был период глупого соперничества из-за Саске. Когда она попала в команду к Какаши-сенсею— чувствовала себя слабачкой и таковой и являлась. Но стралась и делала то, что было ей по силам. Наруто и Саске тогда особо не обращали на неё внимания, увлечённые друг другом, а вот сенсей поддерживал её старания, как умел. По сути, он был первым человеком кто признал, что обычная девочка Сакура — которая не являлась гением, не была наследницей древнего клана, не обладала огромными запасами чакры — могла стать хорошим шиноби. Охранял её мечты и не давал сдаваться. Был на её стороне.       Сакура прижала руки к громко бьющемуся в груди сердцу — сейчас оно казалось ей таким большим, наполненным благодарностью и любовью. Ей хотелось поделиться этими чувствами, отдать хоть что-то взамен, но, судя по всему, сенсею её чувства были не нужны.       — Что-то мне это напоминает, — грустно проговорила девушка, посмотрев на фотографию и недовольное лицо Учихи Саске.       Её первая любовь была слепа. Она просто любила и ей нравилось ощущать это чувство, оно странно придавало ей сил и желания двигаться дальше, было мотивацией становиться лучше для другого. Хорошо, что потом Цунаде-шишо ткнула ее носом в то, что надо стараться не для другого, а для себя, иначе… Иначе Сакура бы плохо закончила. А сейчас — она прислушалась к себе — сейчас ее чувства точно были другими. Они имели основу, почву, на которой пышным цветом расцветал богатый сад. Жаль, конечно, что тот, кому он был предназначен, не хотел даже взглянуть на это великолепие. Но и Сакура была достаточно взрослой и наученной горьким опытом несостоявшихся отношений. Насильно мил не будешь.       — Хорошо, — она хлопнула себя руками по коленям и энергично поднялась. Нужно было торопиться в Башню Хокаге, Цунаде-сама просила её зайти. Будет здорово, если удастся увидеть там Какаши-сенсея. Она сможет показать, что, не смотря на то, что произошло вчера вечером, она не расстроена и, как взрослый и понятливый человек, принимает и понимает его выбор не отвечать ей. Сможет же?       Сакура решительно кивнула своему отражению в зеркале. Что такое безответные чувства она уже знала. Было обидно понимать, что наступила на одни и те же грабли, но сил и опыта пережить это у нее было достаточно. Она сильная. И избегать сенсея она его точно не собиралась.       Если Сакура убегать не собиралась, то вот Хатаке Какаши, оказывается, не был таким стойким. Девушка, бодро шагая по коридорам резиденции, увидела его, идущего навстречу вместе с нагруженным бумагами и выглядящим очень замученным чуунином. Сакура уже вскинула руку в приветствии и хотела поздороваться, как Какаши её обнаружил, буквально на секунду задержался на ней взглядом, а потом, обняв за плечи ошарашенного спутника и неестественно рассмеявшись сказал:       — Умебоши-кун, ты так мне помог! Пойдем, я угощу тебя чем-нибудь!       — Но меня зовут Нодзому, — жалостливо протянул парень, увлекаемый Хатаке в другой коридор.       Сакура так и застыла с поднятой рукой. Почувствовала, как на лице появилась неестественная улыбка и дернулась щека.       — Серьезно? — возмущенно вопросила она в пустой коридор, когда прошло первое потрясение.       Он сбежал.       Ах так?! Ну, хорошо. Она тоже может делать вид, что не знакома с ним. Раз ему так надо. Надо же, какими мы оказались нежными. Совсем не ожидала такого от сенсея.       Девушка без стука влетела в кабинет к Пятой, вызвав массу удивления со стороны последней, Шизуне-семпая и Шикамару. В руках Нара держал свиток с заданием и, судя по размашистому почерку, особые указания и пометки делал Какаши. Рассерженная его поведением, Сакура с трудом подавила раздражение.       — Что с тобой? — Пятая, приподняв брови, смотрела на ученицу. Вид она имела весьма и весьма озлобленный, но быстро справилась с эмоциями. Только яростный румянец на щеках говорил о её состоянии.       — Все в порядке, шишо. Просто не удачно начался день. — Отмахнулась Сакура, стараясь звучать как можно более естественно. Судя по скепсису, отразившемуся на лицах остальных, ей не поверили, но расспрашивать дальше не стали. — Я Вам для чего-то нужна была?       — Да, — Цунаде порылась в завалах бумаг на столе и протянула ей несколько листов. — Взгляни на это. Тебе будет интересно.       Сакура взяла листы, оказавшиеся отчетом из лаборатории. Анализ содержимого капсул, которые она смогла достать уже был проведен. Она пробежалась глазами по тексту, и первое, за что зацепился её взгляд — фотография темного порошка под микроскопом.       — Цунаде-сама, я видела эти частицы, когда исследовала образец слизи из носа Ичиро Отомо.       Сомнений в этом не было. По сути, это было единственным, что осталось неясным, когда Сакура проводила исследования. Сначала она думала, что чёрные игольчатые кристаллы были пыльцой неизвестного растения, и проштудировала все атласы, имеющиеся в библиотеке Конохи. Ведь пыльца могла быть аллергеном. Но, изучив более пристально те несколько частиц, которые она сумела забрать с пробой, поняла: это вещество было не растительной природы точно. Оно не имело оболочки. Девушка ломала над этим голову, но решение так и не нашла, отметив лишь в результатах исследования, что обнаружила микроскопические частицы неживой природы. И их было настолько мало, что провести полноценное исследование не представлялось возможным. Когда шишо читала ее заключение, то была согласна с выводами, выжать из этого что-то более, чем аллергия неясного генеза, было невозможно.       — Поэтому я тебя и позвала. — Кивнула Хокаге. — Читай дальше.       «Растворим в воде, не растворим в органических растворителях. Водный раствор окрашивает… Может наноситься в качестве пигмента на поверхности?.. Возгоняется при температуре 85 градусов» — Сакура прикусила губу. В голове неожиданно складно начало вырисовываться: пигмент и техника фуин. Раздел исследования, посвящённый влиянию вещества на циркуляцию чакры подтвердил все догадки: «В нативном виде не вызывает нарушений контроля в системе циркуляции чакры, но в газообразном состоянии нарушает работу тенкетцу…»       — Не запечатывает, — удивлённо протянула Сакура. — Открывает. Теряется контроль. Поэтому чакра становится нестабильна, и ее запас может полностью истощиться.       — Если нанести такие чернила на бумагу и сделать взрывную печать, — продолжил ее мысль Шикамару. — То при взрыве образуется нужное вещество для того, чтобы на время вывести шиноби из равновесия.       — То, что и случилось с Какаши-сенсеем тогда, — кивнула Сакура. Все сложилось идеально. И стало понятно, почему отдел шифрования так и не мог разгадать секрет печати, срисованной сенсеем во время миссии. Единственное полезное, что было понятно из их исследований — это то, что видоизменённая взрывная печать активировалась от воздействия чакры.       — Действие сродни ядам, пусть на физиологию организма и не влияет, — Шизуне передала Сакуре еще один листок с небольшими рукописными пометками. Смущенно улыбнулась. — Этот эффект я обнаружила случайно и испытала на себе.       — Семпай…       — Все зависит от того, сколько вдохнешь. — Шизуне махнула Сакуре рукой, призывая не беспокоиться. — Какаши–сану в тот раз видимо перепала немалая доза.       Цунаде в задумчивости постучала ногтями по столешнице. Эти техники в соединении со странным веществом были очень опасны для шиноби. Если в пылу боя ты внезапно теряешь все свои силы и не можешь даже сбежать, используя ниндзюцу, то все может закончиться плачевно, каким бы сильным воином ты ни был. И если кто-то, имеющий достаточно власти, сможет поставить производство таких печатей на поток — при желании может припугнуть скрытые деревни, заставить работать на себя или вообще уничтожить, пойдя на них войной. Это может привести к очередной катастрофе. Куда более кровавой.       — И во всем этом замешано семейство Отомо, — мрачно протянул Шикамару, подбросив в руке свиток с заданием.       — Это действительно так, Цунаде-сама? — спросила Сакура, которая все никак не могла поверить в такую возможность.       — Хотелось бы верить, что Шо и его семья не при чем. Чего не скажешь о его старшем брате, — нахмурилась Пятая. — Поэтому, Шикамару, ты и твоя команда отправитесь в Танзаку. Официально вести следствие. Мои распоряжения у вас есть. И возьми с собой Сая.       — Да, Хокаге-сама, — Нара кивнул.       — Но не будет ли это слишком опасно, — спросила Сакура, начав переживать за ребят. Ведь нельзя было не вспомнить о пропавших на миссиях троих шиноби, тела которых так и не нашли.       — Я получила разрешение от дайме. Это было довольно легко, — Цунаде скрестила руки на груди. — Шо — один из его советников, которому он доверяет, он уверен в его честности. Но вы все не расслабляйтесь.       Последнее было адресовано погрузившемуся в чтение свитка с заданием Шикамару.       — Важно не спугнуть Кэтсуо Отомо.       Сакура с беспокойством проводила взглядом Шикамару, когда тот выходил из кабинета и, нетерпеливо сжав руки в кулаки, оглянулась на наставницу и семпая, которые выглядели очень уставшими. А она только сейчас это заметила.       — Может я могу чем-то помочь?       Жажда деятельности воспылала в Сакуре, и она с радостью ухватилась за неё, ведь это было счастливой возможностью отогнать от себя грустные мысли. Все же, тяжелая работа всегда была неплохим лекарством от тоски.       — Я попытаюсь придумать что-то с этим «ядом», — Шизуне помахала в воздухе планшеткой со своими исследованиями. — Ты, Сакура, сегодня в госпитале за главную.       — Да, семпай, — вздохнула девушка. Бумажная работа не всегда способствовала отвлечению от посторонних мыслей. Она выяснила это на собственном опыте.       — Ты какая-то грустная, — Цунаде подперла рукой подбородок и внимательно посмотрела на Сакуру. Под взглядом наставницы девушка стушевалась, покраснела и отвернулась.       — Все хорошо, извините меня… У меня правда выдалось не очень приятное утро.       Пятая и Шизуне удивленно переглянулись. Даже представить себе не могли то, что могло так быстро разозлить Сакуру. Наруто, возможно, мог что-нибудь учудить, но он сейчас гостил у Казекаге, а более этого возможных раздражителей сложно было представить. Поэтому, не став больше мучить девушку расспросами, раз она сама не хотела говорить, её отпустили работать.       Какаши настолько глупо себя давно не ощущал. Скрывшись в густой молодой листве дерева, раскинувшего свою крону почти до крыльца госпиталя, он наблюдал и решал, как поступить. Когда убежал утром от встречи с Сакурой, никак не мог подумать, что потом его настигнет настолько всепоглощающее чувство вины. Это было очень трусливо с его стороны. А он, вроде как, уже взрослый, шиноби, прошедший две войны, но вёл себя так, словно был безмозглым подростком. Подростком, кстати, он был отвратительным. Заносчивым говнюком, думающим только о себе и своем комфорте. И, судя по всему, даже с возрастом особо ничего не изменилось. Наверное, это то, что навсегда будет в нем, иногда прорываясь наружу. Главное, сделать так, чтобы это было не так часто. И для начала, нужно исправить то, что натворил.       Сакуру он почувствовал задолго до того, как она зашла на территорию госпиталя. Подготовленная речь с извинениями за свое поведение забылась сразу же, стоило ему увидеть её расстроенное лицо. Не надо было быть гением, чтобы понять, кто был этому виной.       Беспомощность. Это было самым ярким чувством, которое он ощущал, привалившись к стволу дерева и наблюдая, как девушка не спеша идет к крыльцу. Зачем он обманывает себя? Он не знал, как ему поступить. Задачка, которую подкинула судьба, была чрезвычайно сложной. И ни одним из решений, которые первыми приходили в голову, Какаши не был доволен. Вчера её взгляд и её слова — все говорило о том, что она собиралась признаться ему… в чём? Логично предположить, что в чувствах, отличных от дружеских. Но что с этим делать? Так ведь не должно было быть! Этого не должно было случиться! Это просто не может быть правдой! Они же напарники и хорошие друзья. Бывшие учитель и ученица, в конце концов! Тупик. Это был тупик.       Он не мог решиться к ней подойти.       Зато другие могли сделать это легко. Например, молодой парень в форме чуунина, которого он ни разу не видел, окликнул Сакуру и подбежал к ней. И девушка улыбнулась приветливо, спросила о том, как его здоровье. Наверное, он был её пациентом. Внезапно, парень протянул к ней руку, и в ней возник огромный букет красных роз. Какаши поспешил уйти, чтобы не видеть, как Сакура радуется и как, нежно улыбаясь, принимает в руки подарок. Почему-то он почувствовал досаду и… ревность?       Надо было срочно отвлечься. Потому что размышления при таком раздрае его точно могут привести к каким-нибудь странным выводам.       Пятый полигон был свободен. Немного дальше, кажется на шестом, чувствовались всплески чакры и глухие звуки ударов — кто-то тренировался. Как было бы здорово, если бы кто-нибудь сейчас мог выбить из него всю ту чушь, которая лезла в голову. Какаши сложил печать и недовольно уставился на свою копию. Клон стоял безынициативно, засунув руки в карманы, и вид имел самый безразличный. И вот он такой каким-то образом смог понравится Сакуре?       Измываться над собственными клонами оказалось не весело. Из-за полной неразберихи в эмоциях, которые он никоим образом не мог призвать к порядку, клоны слушались плохо, ошибались, поэтому справиться с ними труда не составляло. Какаши давно не был настолько не собранным. Отмечал краем сознания свои ошибки, несколько раз мог пропустить удары, в настоящем бою, которые могли быть фатальными. Но никак не мог не думать о Сакуре, которая, наверное, поставила в своем кабинете букет с красными розами и думает о том, какой глупостью было пытаться признаться ему в чувствах, ведь вокруг много других куда более достойных её мужчин. Было обидно, зато честно по отношению к самому себе. Но почему смириться с этим нелегко?       Какаши отвлекся и замешкался на мгновение, когда начал выпускать из рук стихию чакры, а клон уже наносил удар кунаем, и, кроме как сделать простой блок рукой, ни на что не было времени — очень близкое расстояние. Замечательно. Давно он не был ранен собственной копией.       «Чи-чи-чи» голубых разрядов, от того что Какаши потерял на время концентрацию, отвлекшись на защиту корпуса, внезапно зашипели, а сквозь голубое свечение вспыхнуло фиолетовым. Кунай клона не нанес удар, так как нападающий испарился с хлопком, от выпущенной в него фиолетовой вспышки.       Какаши остановился, тяжело дыша, и с недоверием смотрел на свою руку, по которой все еще пробегали разноцветные искры. Это было уже похоже на дзюцу атаки, для которого не требовались сверхскорость и туннельное зрение, получаемые использованием шарингана. А всего то и следовало снизить интенсивность выделяемой чакры! Чуть больше контроля. Возможно, даже стоит разделить потоки с разными потенциалами, чтобы между ними электричество накапливалось и имело достаточную мощность для того, чтобы стать опасным. Чуть больше контроля…       У Сакуры идеальный контроль чакры.       Он поднял тоскливый взгляд с небу с плывущим по нему одиноким облаком. Сейчас было бы логично разобраться до конца с новой техникой, но мысли все равно устремлялись к милой девушке с нежной улыбкой, которая, наверное, смотреть на него больше не хотела. А всё из-за его своего отвратительного поведения.       Какаши, безрадостный и погруженный в себя, шаркая ногами чуть больше обычного, плелся домой. Даже то, что способ видоизменить чидори был найден, его не радовало. Ничего не радовало. Даже желания почитать спасающие от суровой реальности книги серии «Ича-ича» не появлялось, потому что он не безосновательно опасался того, что они могут натолкнуть его на странные мысли. Очень странные мысли. Но забыться хотелось неимоверно. Тренировка не помогла, чтение пока было противопоказано. Он остановился рядом с палаткой акаи тётин, размышлял буквально мгновение и сел, поздоровавшись с обрадованным появлению такого известного гостя хозяином.       — Саке, пожалуйста, — сделал заказ Какаши, облокотившись на столешницу и вперив в никуда взгляд. О произошедшем несколько дней назад нельзя было думать.       Торговец, чутко считав состояние своего клиента, поставил перед ним огромную бутыль алкоголя и сакадзуки. И пока тот наливал себе первую порцию, все так же скользя по пространству неосознанным взглядом, быстренько выставил перед ним кучу закусок. Мужчина с интересом поглядывал на будущего шестого Хокаге, но так и не решился начать разговор, который он обычно вёл со всеми своими посетителями. Вид Хатаке просто кричал о том, что ему было необходимо, чтобы к нему не лезли, иначе окружающим будет плохо. О том, как шиноби расслабляются, пытаясь снять стресс, он знал не понаслышке, порой это имело несколько разрушительные последствия. Поэтому хозяин лавки тактично молчал, продолжая готовить, перебрасывался с проходящими мимо знакомыми ни к чему не обязывающими фразами и посылал им предупреждающие сигналы, когда его посетители хотели поздороваться со знаменитым гостем. Какаши не трогали.       Он всё это прекрасно замечал, был благодарен, что к нему не лезли и продолжал методично напиваться, закусывая очень редко и, по большому счёту, ковыряясь в тарелках палочками. Если бы сейчас кто-нибудь с ним заговорил, то Какаши не был уверен в том, что не начал бы плакаться на жизнь. Он никогда раньше не напивался до состояния потери самоконтроля: ни когда они собирались с друзьями, ни, тем более, когда он сопровождал Цунаде-сама на встречах. Сейчас хотелось напиться так, чтобы отключиться.       Саке было отменным. Он выпил еще и даже не поморщился. Алкоголь расслаблял, напряжение отпускало, но мысли, которые он старательно отгонял от себя, начали его жалить роем рассерженных пчел. Не так сильно, как это было бы без спиртовой анестезии, но все же было неприятно.       «Ты обидел Сакуру» — это был самый болезненный укол из всех.       Какаши, кривясь, закусил горечь корнем лотоса. Сам старался отгородить ее от потрясений, которые могли расстроить, и в результате стал причиной расстройства. Но, когда это началось? Почему он не замечал? Ведь можно же было, наверное, предотвратить это… всё. Как исправить? И, самое ужасное, что поговорить об этом было категорически не с кем.       «Она больше не будет со мной общаться» — с тоской продолжал размышлять Какаши, подливая себе еще выпивки. В жидкости отразилось его смазанное отражение. Именно так он себя и ощущал — размазнёй. Зачем первый начал ее избегать? Ведь она хотела к нему подойти, несмотря на несостоявшееся признание. Надо было поговорить. Просто поговорить. Свести всё к шутке, найти решение возникшей ситуации. Тогда бы она не выглядела такой грустной. И тогда было бы не так обидно видеть, как к ней подкатывает какой-то чуунин, а она ему улыбается.       «Вообще, к чему была эта улыбка?» — опять почувствовал раздражение Какаши и отпил из горла бутыли, со стуком поставил ее на стол. Остатки саке жалобно булькнули внутри керамической посудины. — «Не мне ли она хотела признаться в чувствах?! Почему тогда флиртовала с этим придурком?!»       В том, что неизвестный шиноби был придурком, пьяный Какаши был уверен. А ещё, был уверен в том, что тот не достоин и взгляда Сакуры, что уж говорить об улыбке. Да и в принципе, он на нее смотреть не должен, и тени касаться, потому что… Потому что Сакуре нравился Хатаке Какаши. Она же это хотела ему сказать, так?       «О чем я думаю?!» — Какаши провел руками по лицу и с трудом удержался, чтобы не побиться головой о столешницу. С опаской поглядывающий на него хозяин палатки, наверное, тогда попросил бы его уйти. Уходить было рано — напился он еще недостаточно.       «Сам же не дал ей сказать!» — залпом опустошил оставшееся саке, которого всё еще было достаточно много. Большое количество алкоголя смешалось с горечью мыслей. Обожгло горло, упало в желудок и оттуда растекалось по телу. Голова закружилась. Какаши поставил локти на стол и в ладонях спрятал лицо. Мысли размывались, как краски в воде, создавали абстрактные картины. Картины того, что могло бы быть, если бы он дал Сакуре признаться. Это были они, потому что он не мог не думать об этом, но, так как не знал, как бы себя повел и что бы произошло, даже предполагать возможное будущее было сложно — не то что видеть. Единственное, что Какаши ощущал отчетливо — это то, что он очень сильно скучал по её присутствию рядом.       — Какаши-сама, — хозяин лавки аккуратно убрал пустую бутыль, — повторить?       — Да, — язык заплетался, речь замедлилась, кажется желание напиться-забыться было почти выполненным. — Спасибо.       — Как скажете. Вы, главное, закусывайте–закусывайте, — мужчина пододвинул к Какаши почти нетронутые закуски, в его голосе чувствовалась искренняя забота. Не каждый день увидишь знаменитого шиноби в таком разбитом состоянии.       Какаши послушно принялся жевать что-то, особо не разбирая, все еще погруженный в себя, поэтому совсем не заметил, как к нему подкрались сзади. Пока ему от души по спине не прилетело дружеское похлопывание.       — Какаши! Рад тебя видеть! — громкий голос Гая был слышен как сквозь вату.       Гай как обычно сверкал улыбкой и лучился позитивом в противовес угрюмому Какаши, который со страдальческим лицом потер рукой место удара. Зеленый зверь Конохи посмотрел на своего вечного соперника, затем на стоящую рядом бутылку. И нахмурился. Не то чтобы он никогда не видел Хатаке Какаши пьяным, но он точно никогда не видел, чтобы тот напивался до такого состояния. Бывший копирующий ниндзя тоскливо вздохнул и отвернулся, вперившись взглядом в тарелки. Гай готов был поспорить на что угодно — что еще немного саке и тот расплачется. Настолько кислой физиономии у друга он ни разу не видел!       Он подъехал на каталке ближе, аккуратно отставив стоящий рядом с Какаши стул и обеспокоено заглянул ему в глаза.       — Выпьешь? — предложил, взболтав бутылку перед носом Гая.       — Мне нельзя сейчас. К операции готовлюсь, — покачал головой тот. — Хотел тебе как раз об этом рассказать.       — М-м-м, — а вот Какаши выпил. Сакадзуки был уже забыт, саке лилось из горла. — Значит, мне стоит за тебя порадоваться?       — Я думаю, да! — Гай все же постарался выглядеть позитивно, хотя состояние друга его очень настораживало. Что такое могло с ним произойти, что он оказался в таком виде? — Цунаде-сама сказала, что надежда есть.       — Это хорошо. Прости, я порадуюсь немного позже, — Какаши отставил бутылку с выпивкой и опять уставился перед собой.       — Что с тобой случилось? — не выдержал Гай и убрал подальше саке. Какаши не пошевелился, когда у него из-под носа увели алкоголь.       Помолчал немного, но потом все же вздохнул душераздирающе и спросил:       — Эй, Гай, как думаешь, карма всегда справедлива?       — Ну и нажрался же ты, — удивленно качая головой, протянул Гай.       — Я серьезно, — нахмурился Какаши, указал на себя пальцем. — Неужели я настолько плох? За что мне это наказание?       Что такое загадочное «это наказание» Хатаке так и не пояснил. Он пытливо смотрел на Гая и ожидал его ответа, словно это было единственным, что могло ему помочь. Указать дорогу к свету, вывести из тьмы и все такое. Если бы не его состояние, Гай бы. конечно же, зачитал лекцию о том, что только огонь силы юности, живущий в сердце каждого шиноби, может привести к свету. Но тут от него ожидали явно другой поддержки.       — Почему ты думаешь, что тебя наказывают?       — Ну, как же… — Какаши явно хотел продолжить, но сдержался. Гаю стало уж очень любопытно, какую такую проблему не может решить для себя гениальный Хатаке.       Тот замолчал надолго, если бы не блуждающий взгляд, можно было подумать, что Какаши уснул. Гай же всерьез задумался о том, как бы отправить явно не совсем вменяемого товарища домой. У него это по определенным причинам не выйдет, оставалось только позвать за кем-то из знакомых. Внезапно Какаши очнулся от задумчивости, втянул носом воздух и улыбнулся, откинулся назад, опасно накренившись в сторону земли.       — Йо! Са-ку-ра! — взмахнул рукой и, наверное, бы упал, если бы Гай не поддержал друга за локоть и не втащил обратно на стул.       Девушка возвращалась домой из больницы, в очередной раз задержавшись, чтобы морально истощить себя работой и не думать ни о чем кроме глубокого сна без сновидений. Она удивленно застыла посреди улицы, покрутила головой и, увидев сидящих в палатке Гая и Какаши, подошла к ним, немного замешкавшись вначале.       — Гай-сенсей, — поздоровалась она и, нахмурившись, оглядела своего бывшего учителя. — Какаши-сенсей, вы почему в таком виде?       — Нет, ты посмотри на нее, Гай-кун, — Какаши подпер рукой щеку и радостно прищурился, оглядывая девушку. — Совсем взрослая стала. Старика отчитывает.       Сакура удивленно хлопала глазами. Такое было для нее в новинку — абсолютно невменяемый Хатаке Какаши. И что это за взгляд у него? Почему так улыбается, словно бы рад ее видеть, когда сам же избегал и не искал встречи. Девушка нахмурилась.       — Не хмурься, — покачал головой Какаши. — Тебе идёт улыбка.       — Сенсей, — протянула Сакура, сжав руки в кулаки и стараясь сильно не смущаться, напоминая себе о том, что он сейчас просто неадекватен и не понимает, что говорит. — Вам пора домой.       — Нет, — внезапно заупрямился Какаши и попытался достать до бутылки, которую Гай ловко вывернул из его рук и спрятал за спиной.       — Тебе хватит, — покачал он головой и обратился к Сакуре. — Ты поможешь ему дойти до дома? Прости, Сакура, я сейчас не самый хороший помощник.       — Я помогу, — вздохнула девушка, потянула за локоть Какаши, принуждая того встать. Быстро шагнула к нему для опоры и перебрасывая его руку себе на плечо. Его штормило, и это очень сильно напоминало все те случаи, когда он оставался без сил после боя, а Сакура всегда была рядом и поддерживала. С ней было так спокойно и комфортно, как ни с кем. Он ей доверял и был так рад увидеть ее снова, что захотелось обнять. Даже попытался сделать такую попытку, но она оказалась неудачной — ориентация в пространстве была потеряна. Сакура сердито фыркнула, придавая им устойчивое положение и обратилась к Гаю: — Не волнуйтесь, доведу до дома в сохранности. Правда за целостность не ручаюсь. Возьмите себя в руки, Какаши-сенсей!       — Как скажешь, — выдохнул ей в висок Какаши, отчего у Сакуры волосы на затылке встали дыбом. Она сердито дернула головой и возмущенно зыркнула на счастливо лыбящегося через маску мужчину. Вот, что он творит? К счастью, не желая сильно злить девушку, Какаши собрался с остатками сил и сосредоточился на том, чтобы более-менее держать равновесие.       — Надо заплатить, — спохватилась Сакура, судорожно соображая, достаточно ли у нее денег, и в очередной раз поражаясь, как так у сенсея выходит ужинать (и напиваться!) на халяву. У него сейчас что-либо просить было бесполезно.       — Я оплачу, — махнул рукой Гай, явно привыкший в выкрутасам друга. — Он мне потом все вернет.       Сакура очень в этом сомневалась, но рассыпаясь в благодарностях, еще раз заверила, что с доставкой пьяного тела до дома проблем не будет, и, пыхтя больше от усилий для поддержания вертикального положения Какаши, чем от тяжести, повела его к квартире.       Она знала, где живет сенсей, хоть и была там всего лишь пару раз, и то внутрь не заходила. Если бы не ситуация, наверное, она бы дико волновалась и была бы приятно возбуждена тем, что сможет побывать и увидеть его жилье. Это ведь такая возможность узнать о нем немного больше. Стоило об этом забыть и даже не задумываться. Так как прогулка оказалась не из легких, а ступеньки показались вообще непреодолимым препятствием, но несмотря ни на что, Сакура с пребывающим в полубессознательном состоянии Какаши стояла у дверей в его квартиру.       — Сенсей, — позвала она, когда отдышалась. — Где ключи?       — В кармане, — проговорил Какаши и склонил голову к макушке Сакуры. С опорой мир качался не так сильно. А еще приятно пах. — Правый задний.       Сакура, пытаясь не думать о том, что сейчас она невольно пощупала и убедилась, что ягодицы сенсея действительно упругие, достала ключ и открыла дверь. Ввалившись в узкий коридор, не стала терять время на поиск выключателя — сквозь большое окно вовсю светила луна и освещала небольшую комнату. Чистую и аккуратную, с кроватью в углу.       — Фух! — выдохнула девушка, когда усадила тяжелого учителя на одеяло с забавными зелеными сюрикенами. Он чудом не завалился на спину, подставив под себя локти, и даже смог самостоятельно сесть. Сакура стояла над ним, уперев руки в бока. — Что с вами стряслось? Никогда вас не видела в таком состоянии.       «Все из-за тебя» — хотел сказать Какаши, но промолчал. Просто любовался ей и наслаждался тем, что она была с ним рядом. Смотрел как, ворча себе под нос, Сакура садится на колени и помогает ему снять обувь.       Заботливая.       — В самом деле, Какаши-сенсей, не посреди же недели… расслабляться до такого состояния. — Продолжала ворчать Сакура. Приподнялась и наклонилась к нему, зажигая на кончиках пальцев медицинскую чакру. Протянула руки к его голове. — Завтра вам рано в резиденцию. Это поможет не умереть от похмелья утром.       И прикосновения такие нежные.       Сакура вздрогнула, ощутив на своей щеке легкое касание горячих пальцев. Перевела взгляд прямо и почувствовала, как начинает заливаться краской. Какаши смотрел на нее так серьезно. Она прервала технику и опустила руки, не в силах ни сдвинуться с места, ни отвести взгляд. Его пальцы мазнули вниз по скуле, по подбородку, и провели легонько по нижней губе. Сердце Сакуры сошло с ума.       — Красивая такая, — выдохнул Какаши, его рука внезапно оказалась у неё на затылке и надавила вперед, заставляя девушку испугано ойкнуть и мягко столкнуться губами с сенсеем. Всего на мгновение. Он отпрянул, а Сакура так и застыла, не веря в то, что только что сейчас произошло. Рука на затылке ласково погладила по голове, приглаживая взъерошенные волосы, заправила выбившуюся прядку за ухо, очертила аккуратную ушную раковину. Взгляд Какаши бездумно плавал по ее лицу, наконец, вновь остановился на губах.       Сакура подалась вперед, а когда до поцелуя оставалось совсем немного, она зажмурилась и…       Ничего не произошло. Она открыла один глаз и увидела, как Какаши завалился назад и уснул.       — Ками-сама! Серьезно?! — застонала девушка. Потерла лицо, пару раз ударила ладонями по горящим щекам, почти обжигая кожу, чтобы прийти в себя. Встала, с усилием переложила уснувшего мужчину на подушку и присела рядышком, оглядывая его, безмятежно спящего.       Это был ее первый поцелуй.       Внезапный, через маску и со вкусом алкоголя.       Какаши-сенсей только что ее поцеловал!       Сакура прикоснулась к своим губам, они горели, сердце трепыхалось в грудной клетке так, что, казалось, готово через горло вылететь и устремиться к небесам. Заходилось от мыслей о том, что шанс есть.       Небольшой шанс на то, что она сможет понравиться Хатаке Какаши — есть!       Какаши хмуро разглядывал свое отражение. И, если бы мог, он бы сам себя сейчас избил до потери сознания. Или придушил. Он наклонился к раковине, поплескал холодной воды на лицо и вновь посмотрел в зеркало. Как будто бы вода могла смыть всё то, что он натворил вчера вечером… Не могла. Так же, как и он не мог отмотать время назад. И черт же его дернул вчера её позвать.       Просто потому, что его тоска по ней, во много крат усиленная алкоголем, оказалась сильнее здравого смысла. Если у пьяного вусмерть человека вообще он имелся. Больше так пить он не будет никогда. Страшно подумать, что он мог еще натворить, если бы не отключился. Хорошая память, издеваясь и смакуя чувство стыда, показывала Какаши картины прошедшего вечера почти с полным погружением. Он помнил, как от Сакуры приятно пахло, и пока она возилась с ключами, он зарывался носом в её волосы. Помнил какой прекрасно-суровой она была, когда его отчитывала. Какими приятными были её прикосновения. И какими мягкими были пухлые губы — он почувствовал это даже через ткань маски. Помнил и то, как удивлённо распахнулись зеленые глаза, и как расцвел на щеках нежный румянец. Какой волшебной и юной она была.       Какаши опять взглянул на свою кислую физиономию в зеркале. Скривился. От недосыпа появились тени под глазами, углубились морщины. Кожа, которая и так не отличалась здоровым цветом, и вовсе была серой, еще и щетина отросла. Чем дольше он смотрел на себя, тем более тошно становилось. Хотя последствий его вчерашних возлияний почти не было, только пустому желудку было неприятно, но есть Какаши опасался. Он потянулся к бритвенному набору, который лежал на полке зеркала и увидел пустой стакан с лежащими рядом таблеткой и клочком бумаги, на котором аккуратным почерком было написано: «Выпейте».       — Что я натворил?.. — выдохнул Какаши.       Несмотря на то, что он сотворил вчера, Сакура все еще заботилась о нём. Неужели, правда влюблена? Но зачем ей такой, как он? Унылый, скучный и неинтересный сенсей.       Отражение в зеркале подтверждало его мысли.       Какаши чувствовал себя стариком.